— Отец, я провожу лекаря Ли к бабушке, а вы пока побудьте с мамой, — сказал Ань Цзыци. — И проследите, чтобы старуха У не сбежала. Как разберёмся с бабушкой, вместе с дедом хорошенько её допросим и выясним, чем она так задурила бабушке голову.
Он указал на связанную по рукам и ногам женщину с кляпом во рту, что сидела в углу рядом с лежанкой.
Только тут Ань Лицзи заметил, что в боковой комнате кто-то связан. Да ещё и виновница, из-за которой пострадала его жена. Лицо его помрачнело так, будто он вот-вот сделает что-нибудь жестокое, но он всё же сдержался.
— Цзыци, не беспокойся. Она никуда не денется, — твёрдо пообещал Ань Лицзи.
Ань Лицзи не мог позволить себе открыто расправиться со старухой — репутация обязывала, — зато Ань Цзыминю было на это плевать. Он бросился к ней, принялся кусать и царапать, а когда и этого оказалось мало, ещё несколько раз пнул.
— Будешь маму обижать! Будешь маму обижать! Получай, старая карга, злыдня ты подлая, вся желчью налитая!
Старуха У дрожала под градом детских кулаков. Будь у неё возможность говорить, она бы уже визжала на всю деревню, но рот ей заткнули тряпкой, и она могла только бестолково мотать головой, умоляя о пощаде, вся в слезах и соплях, — жалкое зрелище.
Вот только Цзыминь и не думал её жалеть. Устав, он сел на лежанку рядом с матерью и замер, охраняя её покой.
Ань Цзыци уже ушёл с лекарем Ли в главный дом и этого "подвига" Ань Цзыминя не видел. А то непременно показал бы ему большой палец.
Они вошли в дом втроём: Ань Цзыци, лекарь Ли и старик Ань. Госпожа Ли лежала на лежанке с закрытыми глазами — казалось, и впрямь совсем плоха. Ань Личжэнь сидела рядом, карауля мать, и даже для вида налила воды в таз, намочила платок и принялась обтирать матери лицо.
Увидев вошедших, она подняла покрасневшие глаза и жалобно окликнула отца. Ань Цзыци сразу понял — глаза-то натёрла, когда услышала шаги: ни одной слезинки, только вокруг век краснота.
— Отец, матушку никак не добудишься! — с притворной скорбью сообщила Ань Личжэнь старику Аню.
Старик Ань дёрнул щекой, посмотрел на жену на лежанке и вздохнул:
— Лекарь Ли уже здесь, пусть он посмотрит.
Только тогда Ань Личжэнь нехотя отодвинула своё грузное тело, освобождая место.
Лекарь Ли погладил бороду и внимательно посмотрел на лицо госпожи Ли. Ань Цзыци с его острым зрением сразу заметил, как у той под веками мечутся глаза.
Какой там обморок!
Лекарь Ли, будто ничего не замечая, откинул одеяло, пощупал пульс, покачал головой и издал долгий, глубокий вздох — с видом величайшей скорби.
Старик Ань увидел это и действительно решил, что с женой случилась какая-то серьёзная беда. Иначе с чего бы лекарю делать такой скорбный вид?
— Лекарь Ли! Что с моей старухой? Серьёзно? — заторопился он, меняясь в лице от тревоги.
Ань Цзыци только скривил губы: когда госпожа Чжао была на волосок от смерти, старик Ань почему-то так не переживал.
— Да, что с нашей матушкой? — подхватили Ань Либо и Ань Личжун.
Когда осматривали госпожу Чжао, им, мужчинам из старших ветвей, было неудобно заходить в женскую половину, но когда речь зашла об их родной матери — они пришли сразу.
Две невестки так и стояли у лежанки, не проронив ни слова. Скорее всего, они только рады были бы, если бы со свекровью что-то стряслось — тогда бы она перестала давить на них своим авторитетом.
— Увы! — лекарь Ли испустил тяжкий вздох, полный безнадёжности. — С болезнью старой госпожи я, увы, ничего поделать не могу.
Ань Цзыци заметил, как у госпожи Ли дрогнули пальцы.
Старик Ань побелел, вцепился в рукав лекаря:
— Да вы ещё посмотрите! Вы ведь даже лекарство не выписали — как же нечем помочь?!
— С этим недугом я бессилен, — лекарь Ли покачал головой с таким видом, будто выносил приговор. — Лекарство тоже ни к чему. Ищите другого мастера.
Он принялся собирать свой лекарский ящик, готовясь уйти.
— Лекарь Ли! — старик Ань поспешно его удержал. — Скажите хоть прямо! Что с ней такое? Объясните!
Лекарь Ли тряхнул бородой и произнёс медленно, с расстановкой, чеканя каждое слово:
— Готовьтесь к дальнейшему. Со старой госпожой уже всё ясно.
Его слова словно молотом ударили по сердцам всех, кто был в горнице. Госпожа Сунь и госпожа Ван завыли в голос, у старика Аня из лица отхлынула вся кровь.
Ань Цзыци показалось всё это крайне странным: с бабушкой же ровным счётом ничего не случилось! К тому же лекарь сказал "готовьтесь к дальнейшему", а не "готовьтесь к похоронам". Чего эти женщины развылись?
Он с подозрением посмотрел на лекаря Ли, и тот, улучив мгновение, подмигнул ему. Ань Цзыци едва сдержал усмешку. Старый плут, что же он устроил — решил подшутить над людьми из главного дома семьи Ань?
— Чего вы голосите?! Я ещё не померла! — госпожа Ли не выдержала. Ещё немного — и её бы и впрямь в гроб уложили!
Она вскочила как ужаленная, ткнула пальцем в нос лекарю Ли и разразилась бранью:
— Ах ты шарлатан поганый! Я жива-здорова, а ты мне смерть накликаешь?! Чтоб тебе самому сгинуть! Чтоб тебя молнией ударило, чтоб тебе ни дня доброго не видать, нечисть ты проклятая! Да как у вас ума хватило пригласить такого лекаря — вы что, слепые или глухие, люди добрые?!
Старик Ань смотрел, как госпожа Ли полным, крепким голосом ругается, что ни о какой болезни и речи быть не могло. Слёзы, что уже подступили к глазам, застряли где-то на полпути. Выпустить их — неловко. Проглотить обратно — тоже. Лицо сначала покраснело, потом посинело, а потом пошло пятнами — то красными, то белыми, то зелёными, а в груди застрял ком, мешая дышать.
Госпожа Сунь и госпожа Ван тоже замерли, как курицы, которым пережали горло: ни звука. Только рты раскрыли, глаза вытаращили — того и гляди выпадут.
Ань Цзыци едва не расхохотался, но сдержался, закусив губу.
— Бабушка! Так с вами всё в порядке? — воскликнул он с деланной радостью. — Как хорошо! Мы с дедом так перепугались! Тётушка сказала, что вы никак не просыпаетесь, дед чуть с ума не сошёл от тревоги!
Госпожа Ли перевела горящий взгляд на старика:
— Ах ты старый пень! Небось ждёшь не дождёшься, когда я сдохну? Чтобы моложе да красивее найти, да? Чтобы я тебе место освободила?
— Да ты что несёшь, бесстыдница?! Что за бред ты несёшь? Дети здесь! Хоть рот свой придержи! — старик Ань побагровел так, что даже уши налились кровью. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким униженным.
— А ты не хочешь, чтоб я освободила место? Тогда зачем лекаря позвал, который меня хоронить пришёл?! — глаза госпожи Ли налились кровью. Сначала Ань Цзыци её довёл, теперь этот лекарь — а на них она напасть не могла, так хоть на муже отыгралась.
— Я с тобой разберусь! — заорала она и кинулась на старика, как бешеная кошка, вцепилась ногтями ему в лицо.
Старик Ань от неожиданности замер. Опомнившись, он отвесил госпоже Ли пощёчину.
Та взбесилась ещё сильнее. Пустила в ход обе руки — кусала, царапала, рвала на нём одежду, оставляя одну прореху за другой.
Чтобы спасти остатки достоинства, старик Ань тоже сцепился с женой. Ань Либо и Ань Личжун с жёнами бросились разнимать.
Шлёп!
Госпожа Сунь отхватила пощёчину, и глаза её мгновенно налились слезами. Госпоже Ван расцарапали щёку. Ань Либо нахватал несколько ударов и сам уже не понял, кто его бил — случайно или нарочно.
Хуже всех пришлось старику Аню: оба глаза подбиты, лицо исчерчено длинными царапинами. Выглядел он по-настоящему страшно. Госпожа Ли не жалела сил.
Ань Личжэнь, не удержавшись, свалилась с лежанки, шлёпнулась задом на пол и заревела в голос. В этот момент в горницу вбежали Ань Цзихуэй и Ань Цзихуа — видимо, услышали шум и пришли посмотреть, что происходит. Увидев, что их матери достаётся, они с ходу кинулись в общую свалку...
В главном доме семьи Ань всё пошло кувырком — крики, визги, плач, грохот не смолкали ни на миг.
Ань Цзыци с улыбкой смотрел представление и вовсе не собирался вмешиваться.
Эх, вот бы сейчас ещё чашку чая — было бы совсем прекрасно.
Лекарь Ли тоже стоял в сторонке и улыбался, спокойно наблюдая за этой удивительной битвой семьи Ань.
Два хитреца переглянулись и понимающе усмехнулись: оба знали, что к чему.
— Что тут у вас? Что случилось?
В дом вбежал Ань Лицзи, привлечённый невообразимым шумом. Увидев происходящее, он застыл на пороге, хлопая глазами, и не мог взять в толк, что тут творится.
Он уже хотел броситься разнимать дерущихся, но Ань Цзыци удержал его за рукав:
— Отец! Бабушка с дедом сейчас в гневе. Если ты вмешаешься, только масла в огонь подольёшь. Подождём, пока они остынут, тогда всё само уладится. Потом и поговорить спокойно можно будет.
— А... вот как... — Ань Лицзи всё ещё колебался.
— Отец! — к ним подбежал запыхавшийся Ань Цзыминь. — Отец! Мама вся в поту! Идите скорее, посмотрите на неё!
И украдкой, так чтобы никто не заметил, подмигнул старшему брату.
Ань Лицзи, услышав о жене, забыл обо всём на свете:
— Цзыци, ты оставайся здесь, присмотри за дедом с бабушкой, а я к матери!
И умчался так же быстро, как появился.
Ань Цзыци облегчённо выдохнул. Вот уж чего ему не хотелось, так это чтобы Ань Лицзи сейчас влез в эту кучу неприятностей.
Никто уже не мог сказать, сколько времени продолжался этот скандал, но в конце концов в главном доме остались только плач и всхлипы.
Старик Ань теперь был поистине цветастым — синяки, ссадины, царапины. Госпожа Ли лежала на лежанке и рыдала.
Обе невестки с расцарапанными лицами хлюпали носом по углам. Мужчины, хотя и морщились от боли, смотрели скорее с досадой, чем с тревогой.
Хуже всех пришлось Ань Цзихуэй: к тому, что её хорошенькое лицо было исцарапано, добавилась ещё и подвернутая нога.
Ань Цзихуа так и сидела, закрыв лицо руками и не переставая плакать — видно, и ей досталось.
— Лекарь Ли, простите за безобразие, — старик Ань скривил разбитые губы. — Не уследил я за своей бабой. Если у вас дела — ступайте, мы вас больше не держим.
В голосе его слышалась обида: дескать, если бы вы не сказали тех слов, не взбесилась бы моя старуха.
— М-м, я ведь только правду сказал, — лекарь Ли ничуть не смутился из-за его кислого тона. — Посмотрите сами: госпожа-то ваша поправилась! И даже лекарств не понадобилось.
— Э-э... — старик Ань подавился словами.
— Верно! Лекарь Ли поистине чудесный лекарь! — тут же подхватил Ань Цзыци.
Старик Ань больше не нашёлся, что возразить.
Как ни крути, лекарь Ли от всего сердца спасал его невестку, а что касается госпожи Ли — она и правда симулировала, ну и как тут пропишешь лекарство? Хитрость оказалась грубоватой, да только подействовала: вон как госпожа Ли резво скачет — даже на мужа с кулаками кидается!
Он покосился на Ань Цзыци, перевёл взгляд на потолок, потом снова на внука и тяжко, с надрывом вздохнул. Этот внук, которому он никогда не придавал значения, уже давно выскользнул из-под его контроля.
— Пятый сын, проводи лекаря Ли, — устало проговорил старик Ань.
— Хорошо.
Ань Цзыци проводил лекаря до самых ворот.
— Ну что, мальчишка, теперь ты должен старику огромную услугу! — небрежно, будто мимоходом, обронил лекарь Ли. — Может, пойдёшь ко мне в ученики?
— Хорошо, — без колебаний ответил Ань Цзыци.
Лекарь Ли даже опешил:
— Ты и правда согласился?
— Всё так. Но у меня тоже будут условия, — Ань Цзыци поднял палец. — И прямо сейчас не получится.
— Идёт! Какие хочешь условия, такие и ставь!
Лекарь Ли был вне себя от радости. Наконец-то и у него появится ученик по душе. Вот теперь он утрёт нос этому противному старику.
— Тогда я пошёл. Как решишь — приходи, — бросил он на ходу, уже мысленно сочиняя хвастливое письмо.
— Хорошо.
http://bllate.org/book/12874/1728488
