Вскоре Янь Фэй отпустил его — словно опасался, что Тан Хуань снова рассвирепеет. И даже поспешно добавил с напускной серьёзностью:
— Так передача идёт быстрее.
Тан Хуань только выдохнул:
— ...
Очевидно же, что это он, а не Янь Фэй, был объектом "передачи".
Похоже, наказание в прошлый раз подействовало: после того поцелуя Янь Фэй выглядел осторожным до смешного. Более того, он сам протянул руку и большим пальцем стёр с его губ след, словно опасливо уточняя:
— Ты сердишься?
Тан Хуань бросил на него холодный взгляд, поднялся, провёл ладонью по губам. Опустил голову — и заметил кровавые пятна на одежде. Но не успел и вздохнуть, как Янь Фэй уже соткал заклинание очищения, и пятна исчезли без следа.
— ...
Тан Хуань вновь метнул на него взгляд. А тот опустил ресницы, прикусил губу, сжавшись весь, словно провинившийся ребёнок, который ждёт приговора.
И всё же та мрачная тень в его чертах действительно рассеялась. Лицо порозовело, взгляд ожил.
…Чёртова фэнтезийная нелепость.
В конце концов, виноват был он сам: отвлёкся, допустил ошибку в передаче духовной энергии, спутал дыхание и задел внутренний баланс Янь Фэя. Вот тот и сорвался — поцеловал его, чтобы выровнять поток.
На сей раз Тан Хуань не стал придавать этому значения, лишь произнёс с подчёркнутой серьёзностью:
— Мне не нравится, когда меня целуют без разрешения.
Кажется, такая снисходительность его удивила. Янь Фэй приподнялся с ложа, нахмурился и с недоумением спросил:
— Я же наложник Повелителя дворца. Как это — "без спроса"? Разве Повелитель не допускает подобной близости с другими?
Говоря это, он вдруг заметил что-то краем глаза и резко схватил Тан Хуаня за запястье.
Тан Хуань рванулся, пытаясь вырваться, но тот держал его крепко.
— Не двигайся, — тихо, но властно бросил Янь Фэй.
Его ухоженные пальцы мягко скользнули по синяку, оставленному чьей-то рукой, задержались на мгновение, и в кожу проникла струя холодной духовной энергии. Боль исчезла, кожа вновь стала белой и гладкой, словно нефрит.
Он только вчера выбрался из купели Тёмного Льда, холод ещё не покинул его тело, потому и переданная им духовная энергия казалась ледяной. Но именно это и принесло облегчение — сняло жгучую боль на запястье.
Затем его взгляд неторопливо скользнул дальше. Он передал ещё одну нить энергии в плечо Тан Хуаня и спросил с лёгкой насмешкой в голосе:
— Они так тебя ранят, и ты дозволяешь им близость… а мне — нет?
— ...
Синяк — от грубой хватки Се Сюаня, а тонкая царапина — от когтей Цзи Яо.
Слишком много всего навалилось одно за другим. Если бы Янь Фэй сам не указал, Тан Хуань и вовсе не заметил бы этих мелочей.
После передачи ему духовной энергии лицо Янь Фэя стало ещё бледнее. Внутренние повреждения, усугублённые новой раной, делали его похожим на изящную, хрупкую фарфоровую статуэтку. В сравнении с ним Тан Хуань, вновь безупречный, как цельный кусок прекрасного белого нефрита, не тронутый ни единым изъяном.
Он скользнул взглядом по нему, поджал губы, а потом заметил кровь, что незаметно успела растечься по ложу из духовного нефрита. Лицо застыло, голос тоже зазвучал жёстко:
— Самовольный поцелуй — это и есть "без разрешения". И кто сказал, что я с ними близок?
Янь Фэй невозмутимо парировал:
— От Защитника Сяо я слышал, что когда другие исследовали Море сознания Повелителя дворца, их поведение было весьма... близким.
Тан Хуань распахнул глаза. Он хотел возмутиться: какое же это "близкое"? Но вдруг вспомнил, как сам хватал и трогал уши Цзи Яо — то за мочку, то за кончик. Слова застряли, сжались на языке, и он смущённо проглотил их.
…Не мог же он сказать, что и вовсе не воспринимает Цзи Яо как человека?
Для парня из обычного мира демоны-звери были чем-то совершенно непонятным. В этом он напоминал Сяо Чанли: видел в них лишь животных. Стань они хоть сколько разумными, природу всё равно не изменишь. В конце концов, и в современном мире хватало животных умнее некоторых людей. Собаки, которые разгадывают головоломки быстрее студентов, коты, способные открывать холодильники и воровать еду. Их хозяева снимают ролики, собирают лайки и донаты, даже умудряются "отправлять питомцев в школу". Но что бы они ни умели — собаки остаются собаками.
Впрочем, объяснять это Янь Фэю было бессмысленно. У прежнего хозяина этого тела был целый гарем, и с кем быть близким было исключительно его личным делом.
Выражение лица Тан Хуаня мгновенно стало ледяным, полностью входя в роль прежнего хозяина тела, он отчеканил:
— С кем пожелаю — с тем и буду близок. А ты, я смотрю, слишком много о себе возомнил. Если продолжишь… ревновать, — отправлю тебя обратно в секту Шуйюэ!
Услышав это, Янь Фэй мрачно опустил лицо и замолк.
Он сидел на ложе, из разорванных ран рванули новые потоки крови. Бледность его кожи разительно контрастировала с этой яркой краснотой. Поверхность духовного ложа уже покрывала сплошная кровавая лужа — зрелище было жуткое.
Тан Хуань потянулся передать ему духовную энергию, чтобы остановить кровь, но Янь Фэй мягко оттолкнул его ладонь.
— Со мной всё в порядке, Повелитель. Возвращайтесь. — Он поднялся, и, оставляя за собой извилистую алую дорожку, направился во внутренний двор.
Тан Хуань на мгновение застыл в недоумении. Невольно мелькнула мысль: не слишком ли это похоже на нарочитую игру в "ближе — дальше"? Но, последовав за ним, он увидел, как Янь Фэй вновь погрузился в духовный пруд. Чистая, прозрачная вода тут же расцвела кровавыми лепестками.
Янь Фэй стоял к нему спиной. Алое одеяние напиталось кровью, но сам он оставался прямым и несгибаемым, словно вырезанный из нефрита. Всё в нём было так же, как в его судьбе: изначально рождённый на оборотной стороне мира, мог бы оставаться чуждым и отрешённым… но нет, он упорно тянулся к невозможному — к вознесению и бессмертию.
Янь Фэй холодно произнёс:
— Раз Повелитель ищет близости только с другими, так и идите к ним.
Тан Хуань пожал плечами:
— …А, ну ладно.
И ушёл.
Когда шаги стихли, в духовном пруде.
Янь Фэй будто не чувствовал, как утекает кровь. Он задумчиво разглядывал чёрную нить на кончике пальца.
Повелитель Дворца Чанхуань — к Цзи Яо и остальным он не испытывал ни капли осторожности, а вот его самого будто боялся до дрожи. Хотя ещё недавно, даже идя против Лиги Справедливости, силой привёз его сюда. Но после пленения не проявлял никакого интереса. И стоило лишь коснуться его губ, как это чуть не стоило Янь Фэю жизни.
Было странно.
Настолько странно, что Янь Фэй начал подозревать: Тан Хуань уже давно раскрыл его истинную сущность.
Когда он второй раз переплёл с ним дыхание, Тан Хуань непременно должен был что-то уловить. Но ни словом об этом не обмолвился.
Опустив пальцы обратно в воду, Янь Фэй закрыл глаза, сосредоточился на лечении и, не произнося ни звука, погрузился в воспоминания.
Тан Хуань никогда не покидал ущелья Чанхуань. Лишь по Записывающему амулету невозможно было заметить демоническую энергию в его теле. Вероятно, он раскрылся в ту ночь, когда прибыл во дворец, поэтому Тан Хуань в панике бежал, не коснувшись его ни разу.
Что же касается того, как именно Тан Хуань потерял память, пока оставалось загадкой.
— Оказывается, раскусил меня, — тихо прошептал Янь Фэй.
Значит ли это, что и Защитник Сяо тоже всё понял? Зачем он тогда покинул ущелье? И почему не убил сразу?
После того необъяснимого сокрушительного удара Сяо Чанли лишь сказал ему, что всё только начинается.
Янь Фэй же так не считал.
Он опустил взгляд на зияющую рану в груди. В глазах его не отражалось ни ужаса от кровавого зрелища, ни боли — лишь пустое, отрешённое равнодушие.
Если вот это — "начало", то оно уже давно настало.
...
Покинув Грот Бальзамина, Тан Хуань какое-то время стоял в оцепенении. Даже прочитав оригинальный текст книги, он не мог понять, что же на уме у этого "злодея".
Коль скоро духовный пруд может восстанавливать силы, значит, как минимум, тому не грозила смерть. Тан Хуань, конечно, не лишён сочувствия, но всё же не настолько, чтобы рисковать собственной жизнью. Поэтому он оставил Янь Фэя и снова принялся искать способы повысить свою силу.
И честь сохранить, и силу заполучить — вот уж задача, которую он упрямо собирался решить одновременно.
Если уж ему предстояло жить в этом мире долгое время, секретная техника парного совершенствования прежнего хозяина тела явно ему не подходила. Но пока не разберётся в сути этой практики, останавливаться в культивации он не собирался.
Тан Хуань достал из пространственного хранилища главный артефакт прежнего хозяина — Колокол Поглощения Душ. Тот умел затуманивать разум и создавать иллюзии. Для его использования не требовалось особого телосложения, но он невероятно истощал Море сознания, требуя исключительно сильного контроля над духовным восприятием.
Тан Хуань немного покрутил Колокол Поглощения Душ в руках, потом с досадой отбросил его обратно.
Главный герой этой книги владел мечом, главный злодей — тоже. Автору только и оставалось, что прямо на обложке выжечь: "Путь меча — сильнейший". И какой дурак после этого станет сворачивать в сторону? Лучше он пока доведёт управление духовным сознанием до совершенства, а потом вернётся к артефакту и освоит его как запасной козырь.
Хотя прежний хозяин тела мечом не пользовался, в пространственном хранилище их было предостаточно. Несколько дней назад Тан Хуань наткнулся на тонкий ледяной клинок низшего Небесного уровня — в самый раз для него.
В Гроте Лишённом радости лёд ещё не растаял, поэтому он заночевал в саду Бамбуковой Тени. Роясь в полках, он набрёл на несколько манускриптов по Пути меча, все сложил в пространственное хранилище, планируя завтра найти того принца людей, и спросить какие из них подойдут.
Хотя за день и произошло много событий, с наступлением ночи Тан Хуань всё же не смог заставить себя отдыхать. После нескольких часов практики вдруг вспомнил о Сяо Чанли — и мысли разбрелись, сосредоточиться стало невозможно.
С тех пор как тот ушёл, рядом больше не было его бесконечных ворчаний. И дни неожиданно показались... скучными.
А от скуки следовало искать развлечений. Тан Хуань прогулялся к духовному пруду, поглядел на рыбину, что уже почти обрела человеческий облик, сорвал пару свежих семян лотоса и, сделав круг по саду, вернулся в дом. Его взгляд упал на куклу в углу.
И, как показала жизнь, ничто не может противостоять любопытству.
Куклу, стоявшую лицом к стене, он повернул и снова столкнулся взглядом с её лицом. Долго колебался, а потом всё же не удержался: разжал рот механизму и вложил внутрь пару духовных камней.
Ну и ну... интересно же, насколько развиты "технологии" в мире совершенствующихся!
Затаив дыхание, он следил за куклой. Секунду, другую — и вдруг удлинённые, мягко раскосые глаза чуть дрогнули, сверкнули и тут же погасли.
...Не хватило энергии?
— А штука, похоже, прожорливая, — пробормотал Тан Хуань, снова раскрыл ей рот и сунул ещё один камень. Но внезапно мягкие губы сомкнулись, удерживая его палец
— ...!
Реакция была мгновенной. Тан Хуань дёрнул руку назад и со всей силы влепил "Янь Фэю" пощёчину.
Ну уж нет, дважды — ладно, но третий раз позволять, чтобы с ним вытворяли такое?..
— ...А. — Стоп.
Он только сейчас сообразил: да это же кукла! Она так похожа на настоящего Янь Фэя, что он рефлекторно сорвался.
Механический Янь Фэй от удара повернул голову в сторону и лишь спустя мгновение медленно вернул её обратно. Взгляд его был пустым, а губы еле шевельнулись:
— Тан Хуань.
Тан Хуань почувствовал, как жар стыда полез на лицо.
Чёрт... ещё и разговаривает!
Он на миг растерялся. Вдруг прежний хозяин тела, желая добиться пугающей правдоподобности, взаправду запечатал в кукле чью-то душу? Но после нескольких проб стало ясно: кукла умела произносить лишь два слова.
— Тан Хуань.
Словно заевший попугай.
Мысль о современных роботах промелькнула у него в голове. Тан Хуань отступил на пару шагов и, решив проверить, отдал приказ:
— Подойди.
Кукла не умела моргать. Она какое-то время смотрела на него глупым, застывшим взглядом, затем сделала шаг вперёд. Двигалась она топорно, будто зомби, но всё же действительно могла передвигаться.
Тан Хуань уставился на неё во все глаза, обошёл вокруг несколько кругов, и первая новизна сменилась новой волной любопытства.
Не удивительно, что прежний хозяин в одиночестве почти не практиковал. Вот чем он занимался — "наукой"!
Неплохо, надо признать. Чем внимательнее Тан Хуань рассматривал куклу, тем больше поражался мастерству. Если бы настоящий Янь Фэй стоял рядом и не моргал, он бы, возможно, и не различил, кто из них настоящий.
— Сядь, — велел он.
Кукла повернулась, выбрала ближайший стул и послушно опустилась.
— Подпрыгни.
Механизм дёрнулся и подпрыгнул прямо на месте, словно на пружине, только вот сгибать ноги он толком не умел.
— Обхвати голову руками.
На этот раз кукла не среагировала. На изящном лице мелькнула тень недоумения, и вдруг она направилась прямо к нему.
— ?! — выдохнул Тан Хуань.
Чем ближе она подходила, тем жутче выглядело бледное лицо, особенно в тени ночи. Инстинктивно он отступал, пока спина не упёрлась в стену. Кукла уже нависла, перекрыв ему путь.
— Эй… стой… назад… стоп! — в панике вырвалось у него.
Он же сказал "обхвати голову руками", а не "бейся ею обо что попало"!
Лицо "Янь Фэя" неумолимо наклонялось к нему. Осознав, что команда, возможно, не прервётся посередине, Тан Хуань зажмурился и склонил голову, уже приготовившись подставить свой лоб. Однако… ожидаемого столкновения головами не произошло.
То же лицо, но совсем другая температура.
Кукольный "Янь Фэй" внезапно распахнул объятия и обнял его, по-дурацки пробормотав ему в ухо:
— Тан Хуань.
Автор хочет сказать:
Как-то раз Тан Хуань снова пришёл к пруду в саду Бамбуковой Тени полюбоваться рыбой. Но вместо рыбы из воды выпрыгнула маленькая зелёная лягушка.
Лягушка, держа лапками двух мужчин, спросила:
— Тут есть один красивый, хитроумный гун и один красивый, но глуповатый шоу. Кого ты выберешь?
Тан Хуань презрительно усмехнулся:
— Никого. Я выбираю гарем!
http://bllate.org/book/12850/1132241
