Я помог Цзян Чи подняться и сказал:
— Давай теперь будем пользоваться карточками друг друга.
Выражение его лица все еще было неважным, возможно он так и не пришел в себя.
— Ты серьезно?
— Серьезно, — кивнул я. — Поменяемся обратно в конце четверти.
— Не то! — Цзян Чи хотел что-то сказать, но остановился. Он посмотрел по сторонам, а затем наклонился, и мы оказались практически нос к носу. — Ты… действительно… хочешь быть с ним?
Прозвенел звонок на урок.
Я встал из-за стола и привычным движением, словно находился в своей рабочей студии, засунул руки в карманы брюк и наклонил голову вбок:
— Я не только хочу его добиться, но и хочу прожить с ним всю оставшуюся жизнь. А в будущем поехать за границу и получить свидетельство о браке. Если ты не можешь с этим смириться, то тебе стоит поработать над собой и принять это как можно скорее.
В полдень закончились занятия. Я подошел к двери класса Ли Чишу и увидел что он, как и ожидалось, не пошел есть, а в одиночестве остался решать задачи.
Я не стал его беспокоить и сразу же пошел в подземный супермаркет, чтобы купить по коробке винограда и нарезанных киви. Я также захватил немного снеков и вернулся в 25-й класс. Сев перед Ли Чишу я сказал:
— Хватит работать, поешь фруктов.
Ли Чишу улыбнулся:
— Я не голоден.
— Я знаю, что ты не голоден, именно поэтому купил фрукты, — я открыл коробку и протянул ему вилку. — Цзян Чи заплатил за это своей картой, так что ешь побольше.
Ли Чишу колебался:
— Он что, опять проиграл в баскетбол?
Я ничего не сказал.
Если каждый раз, когда я буду угощать Ли Чишу едой, Цзян Чи будет проигрывать в баскетбол, тогда мы будем играть с ним до тех пор, пока не наступит месяц лошади в год обезьяны[1].
[1] 猴年马月 [hóunián mǎyuè] — дословно в год обезьяны, месяц лошади, т. е. неизвестно когда; никогда; когда рак на горе свистнет; после дождичка в четверг; до бесконечности.
Я взял со стола Ли Чишу листок бумаги и положил его рядом с собой. Я принялся очищать виноград, одновременно объясняя:
— Перед игрой мы заключили сделку. Победитель может пользоваться картой соперника целый семестр и тратить деньги по своему усмотрению.
— А что, если ты все потратишь? — спросил Ли Чишу.
«Если деньги закончатся, я просто пополню счет. Как я могу позволить своей жене голодать?»
Но я так мог только подумать. Если скажу подобные слова вслух, то, скорее всего, просто напугаю его.
— Если все потрачу… Тогда мы сыграем еще раз и победитель снова получит право использовать карту.
Я поднес очищенный виноград ко рту Ли Чишу. Он сначала слегка отстранился назад, но, увидев мой выразительный взгляд, медленно наклонился вперед и откусил кусочек.
— Спасибо, — жуя невнятно пробормотал Ли Чишу, а затем задумчиво произнес. — Но если ты продолжишь пользоваться картой из-за меня, то разве… Это не плохо?
— Все в порядке, — сказал я взяв вилку, а затем подцепил кусочек киви и положил его в рот. — Вкусный виноград?
Ли Чишу кивнул.
Не подавая вида я уронил вилку на пол, а затем наклонился, чтобы поднять ее. Я положил ее на бумагу, на которой лежала кожура от винограда:
— Я уронил вилку.
— Воспользуйся моей, — Ли Чишу вытер уголок рта и поспешно передал мне свою вилку, которую держал в руке.
— Неважно, слишком хлопотно меняться туда-сюда, — сказал я, а затем, прикинув время, принялся еще быстрее очищать виноград. Тоном стереотипного натурала я предложил. — Может быть ты покормишь меня?
Каждый волосок на моей голове словно кричал Ли Чишу — против будет только тот, у кого нечистая совесть.
Моя уловка сработала просто отлично. Ли Чишу пристально посмотрел на дверь класса, а затем, собравшись с духом, накормил меня одним кусочком.
Ребята, которые пошли есть первыми, уже скоро должны были вернуться. Я закончил очищать виноград и собрался помыть руки. Вытащив несколько упаковок со снеками, я положил их на стол Ли Чишу:
— Можешь съесть их, если днем проголодаешься. Поешь, не ходи голодным. Ты слишком худой.
Вероятно Ли Чишу понял, что отказываться бессмысленно, поэтому он несколько секунд подумал, а затем неторопливо разделил упаковки на две части. Ту часть, которая была больше, он подтолкнул ко мне, оставив себе только одну пачку:
— Ты тоже возьми и поешь немного… Ты тоже довольно худой.
Я уже повернулся, собираясь уходить, но, услышав его слова, счел их забавными. Я повернулся к нему и спросил:
— Я худой?
— Угу, — Ли Чишу несколько раз легко кивнул головой. — У тебя… очень худые руки.
Возможно опасаясь, что подобное откровение рассердит меня, он снова добавил:
— … и еще очень длинные.
Совсем не к месту, но в моем мозгу всплыли воспоминания о прошлой жизни. О том, как мои длинные пальцы заставляли Ли Чишу испытывать невыносимые муки, которые сложно объяснить словами.
В его тяжелой жизни это были редкие моменты настоящей радости, которые мы проживали вместе.
Я отвел взгляд и один раз закашлял, снова пододвигая к нему закуски. На несколько секунд я намеренно задержал кончики пальцев на упаковке, позволяя Ли Чишу вдоволь налюбоваться на них и оценить, насколько они длинные:
— Слишком длинные тоже не очень хорошо.
Ли Чишу растерялся:
— А?
— Ничего, — я вернул стул на место. Избегая его взгляда и одновременно пытаясь сдержать смех, я добавил. — Я ухожу.
Из той кучи снеков Ли Чишу открыл только одну пачку и все равно не доел ее. Он вообще не очень любил такие закуски. Когда-то он рассказал мне про детей, что они очень любят снеки, мороженое и газировку. Когда он сам был маленьким, то как и все, очень хотел их. Но потом, как бы он ни старался наверстать упущенное, это было бесполезно. Люди едят пищу, соответствующую их возрасту. Желания, которые они когда-то испытывали, уже рассеялись, навсегда оставшись принадлежать тому времени.
Возвращаясь домой после вечерней самоподготовки, я проезжал мимо аптеки. Попросив водителя остановить машину, я зашел туда и купил для Ли Чишу два флакона капель для глаз. Переступив порог аптеки, я случайно заметил кафе, стоявшее пососедству, и вспомнил слова Ли Чишу.
Во время болезни он любил покупать множество странных вещей. Чем дороже, тем лучше. Но когда Ли Чишу приносил их домой, то просто складывал все в кучу, и они покрывались пылью. Он очень редко чем-то пользовался. Я думаю, это было просто компенсаторное потребление[2]. В свои двадцать с небольшим Ли Чишу уже добился успехов в карьере, и придумывал всевозможные способы, чтобы компенсировать лишения, которые он испытывал в детстве и юности.
[2] Компенсаторное потребление — это совершение покупок не из-за функциональной необходимости, а для удовлетворения психологических потребностей, вызванных чувством дефицита, стресса или неудовлетворенности. Часто этому предшествует длительный период вынужденных ограничений или экономии.
Он не проявлял особого интереса к своим покупкам, но иногда, с трудом набравшись сил, с некоторыми все-таки возился. Например, с купленной кофемашиной. Я имел честь несколько раз попробовать его неудачные попытки создать латте-арт[3].
[3] Латте-арт (от итал. latte — «молоко» и art — «искусство») — искусство создания узоров на поверхности молочных кофейных напитков, таких как латте или капучино, при помощи вспененного молока.
Помню как тогда мы с ним держали по чашке кофе, сделанными руками самого Ли Чишу. Руками такими тонкими и костлявыми, что я беспокоился, что вскоре он не сможет удерживать тяжелую кофейную кружку. Он сидел на ковре и тихо говорил:
— Во время старшей школы, хотя еда в столовой на первом этаже не могла сравниться с той, что подавали на двух других этажах, зато там стояли два телевизора. Каждый раз, когда я ел и видел в телевизоре, как люди пьют кофе, я размышлял, какой же он все-таки на вкус. Как делают латте-арт, можно ли пить его вместе с кофе и будет ли заметна разница? Иногда я вообще не чувствовал вкус еды, потому что все мои мысли были заняты размышлениями о кофе. Я предполагал, что кофе, которое показывают по телевизору, наверняка лучше чем-то растворимое, которое заваривали мои одноклассники. Но в то время даже растворимый кофе в их чашках казался мне очень ароматным.
Я спросил его:
— А теперь как ты думаешь, какой из них вкуснее?
Ли Чишу пристально посмотрел на кофейную пенку и улыбнулся:
— Не могу разобрать вкус. Оно почти одинаковое. Горькое.
Я засунул капли для глаз в карман, вернулся в машину и набрал номер:
— Мам?
Как и следовало ожидать, моя мама играла в маджонг:
— Уроки уже закончились?
Я ответил, а затем спросил ее:
— У нас дома есть кофемашина?
— Да. Она на третьем этаже в чайной комнате. Прямо там, где твоя мама играет в маджонг. Ты захотел кофе?
Я не ответил на вопрос, но снова спросил:
— А нанятый нами шеф-повар, который готовит западную кухню, умеет делать латте-арт?
На самом деле изначально я хотел попросить шеф-повара приготовить мне чашку латте с рисунком, а затем принести его в школу.
Но перед сном я столкнулся с проблемой, о которой отказывался думать. Я боялся заснуть.
Я боялся, что проснусь и обнаружу, что снова лежу в ледяном траурном зале, а подняв глаза увижу только посмертный портрет Ли Чишу.
Я бы предпочел не спать.
Однако ночь обладала могущественной силой, которой было сложно противостоять. Я начал понимать, почему в прошлой жизни Ли Чишу настолько боялся ее. Я ворочался в кровати, а страх, что я больше не смогу коснуться Ли Чишу, нарастал с каждой секундой.
В три часа ночи я попытался дозвониться до Ли Чишу.
На самом деле я не был уверен, что в этот момент он уже являлся владельцем своего номера телефона. Но он был очень постоянным человеком и дорожил старыми вещами, поэтому, вероятно, за последние десять лет вряд ли менял свой номер.
Наша школа смотрела сквозь пальцы на наличие у учеников мобильных телефонов, но при условии, что они не будут пойманы, демонстративно используя их. Администрация общежития молчаливо допускало их тайное использование для связи с родными.
После одного гудка вызов соединился, и раздался полусонный голос Ли Чишу:
— Алло?
У меня камень с души свалился.
Я сказал:
— Ли Чишу.
Он замолчал на пару секунд, а затем я услышал, как что-то зашуршало. Должно быть он зарылся головой под одеяло, чтобы не разбудить соседей.
Когда он снова заговорил, голос звучал намного бодрее:
— …Шэнь Баошань?
— Угу.
— Ты… Откуда у тебя мой номер? — спросил Ли Чишу, но не дожидаясь ответа он понизил голос и тут же спросил. — Что случилось? Какие-то проблемы?
Я пропустил его первый вопрос и просто сказал:
— Я не могу заснуть.
Я лишил его дара речи. Но я не хотел вешать трубку, поэтому просто продолжал слушать его медленное дыхание.
Прошло немного времени и, видимо почувствовав беспомощность, Ли Чишу сказал:
— Тогда как быть?
— …
Я спросил:
— Ты можешь не ложить трубку, пока будешь спать? Если я буду слышать тебя, это поможет мне лучше спать.
Он зевнул и тихо спросил:
— Тогда ты сможешь заснуть?
— Ага.
— Ну… Хорошо.
У Ли Чишу изначально было мало времени для сна, а в выпускном классе его стало еще меньше. Он вспоминал, что в тот год он почти каждую ночь ложился спать после часа, а вставал, когда еще не было и шести утра. После обеда ему удавалось подремать максимум час. В итоге, из-за усталости он мог сразу же уснуть, стоило увидеть подушку.
Поэтому после того, как Ли Чишу согласился на мою просьбу, он быстро снова лег на подушку и тут же уснул.
Я взял телефон, на котором все еще продолжался вызов, захватил Bluetooth-наушники, планшет и отправился в чайную на третьем этаже. Там я провел оставшиеся три часа, практикуясь в приготовлении чашки кофе с латте-артом, который был бы не слишком уродливым.
Запись из дневника Ли Чишу в прошлой жизни.
23 сентября, солнечно.
Сегодня у меня и Шэнь Баошаня совпал урок физкультуры. Он все время играл в баскетбол. После окончания урока он остался еще поиграть.
Я учил слова рядом со столом для пинг-понга, закончил на странице 138.
Запись из дневника Ли Чишу в этой жизни.
23 сентября, солнечно.
Сегодня Шэнь Баошань был очень странным. Во время урока физкультуры он подошел ко мне и заговорил. Он спросил, хорошо ли я спал, и напомнил, что нужно беречь глаза. После урока он попросил меня составить ему компанию на обеде. Затем, во время обеденного перерыва, он принес мне фрукты и снеки, и даже помог очистить виноград. Я подозреваю, что он хотел что-то мне сказать, но, похоже, так и не смог начать разговор.
Кстати, он попросил меня съездить с ним в какое-то место на предстоящих каникулах, предупредив, что это может быть утомительно. Возможно именно поэтому он сейчас так ко мне относится.
На самом деле ему не нужно так вести себя, я бы все равно захотел сопровождать его.
Но киви и виноград были и правда очень вкусными, и я никогда не думал, что у карри такой вкус. Я не привык к такой еде. В столовой на третьем этаже очень вкусно готовят.
Спасибо, Шэнь Баошань.
© Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》
http://bllate.org/book/12836/1320506
