Ли Чишу был именно таким: стройным, высоким, светлокожим, опрятным, немногословным, сдержанным, вежливым, с долей неуверенности в себе. Во время учебы учителя хвалили его за оценки, но за спиной качали головой и называли книжным червем. Он со всеми разговаривал тихо и мягко, и даже после вспышек гнева приносил извинения. В общем, он был представителем традиционных китайских семей. Ребенком, родителей которого уже не было рядом, и который был оставлен на попечение родственникам.
Ну, а меня зовут Шэнь Баошань. Не смотрите, что я говорю с таким высокомерием, на самом деле я серьезный человек.
Я родился в семье, которую с трудом можно было назвать богатой, однако, мои родители смогли добиться успеха. У меня была очень дружная семья, что уже являлось большим преимуществом. Мои оценки тоже были довольно неплохими. Если Ли Чишу в школе был на первом месте по успеваемости, то я, пожалуй, на втором. Иногда я становился третьим, четвертым или пятым, в зависимости от настроения. Я был популярнее его, а учителя и одноклассники меня любили.
Все так, иначе почему на протяжении десяти лет Ли Чишу был тайно в меня влюблен?
Если посчитать, то мы знакомы уже больше десяти лет, но не могу сказать, что знаю его. В старших классах Ли Чишу для меня был просто именем. Я знал, что в нашей параллели есть такой человек, но если бы я прошел мимо — то не смог бы его узнать.
В конце концов, ведь я был закоренелым холостяком, а мое эго парило выше небес. Как мои глаза могли хоть что-то заметить?
Но я все еще соблюдал приличия. У меня были хорошие отношения с одноклассниками, а с учителями я был вежливым и проявлял энтузиазм. Но глубоко в душе я считал, что нет никого лучше меня. Шэнь Баошань — единственный в своем роде, и на земле нет подобных ему.
Ну, а теперь, тем самым несравненным человеком, который был выше небес, но уже не находился на земле, был Ли Чишу.
Шэнь Баошань, так какого хуя ты выпендривался?!
На похороны Ли Чишу никто не пришел. Его родители умерли, когда он был ребенком. На строительной площадке упали цементные блоки, и разрушили их семью. Его мать вышла на протест, пытаясь добиться справедливости, но в итоге спрыгнула с крыши, оставив «взрослого» сына, которому на тот момент было семь лет, выживать в компании мизерного пособия по потере кормильца. Два года назад мы похоронили его бабушку, которая много лет страдала деменцией. Я не стал уведомлять о произошедшем его коллег. Друзья… За все эти годы я не слышал, чтобы он говорил о каких-либо друзьях.
Я, конечно, подготовился морально, но не думал, что будет настолько безлюдно.
Только тогда я понял, что пришел слишком поздно.
Каким бы пышным деревом не был Шэнь Баошань, он не смог спасти Ли Чишу от бесплодной жизни.
В костюме и начищенных туфлях я сидел перед его посмертным портретом, смотрел на его черно-белое лицо и молча вспоминал все эти годы, которые Шэнь Баошань упустил, не замечая Ли Чишу.
В пятнадцать лет мы с Ли Чишу поступили в одну и ту же старшую школу. Я учился в классе номер 21, а он был в 25. Как я уже говорил, за эти три года обучения у меня не осталось о нем никаких впечатлений.
В то время Шэнь Баошань был очень высокомерным. Он думал, что кто-то может оказаться более выдающимся в каком-то одном аспекте, но не существовало человека, который мог бы превосходить его во всем.
Поэтому он никогда не удостаивал вниманием три слова Ли-Чи-Шу.
Однако, со слов Ли Чишу, он узнал обо мне гораздо раньше, чем я думал.
Я спрашивал его, насколько рано, но он всегда уходил от ответа.
Мое следующее воспоминание о нем было со времен университета. Я обитал там, где было шумно и весело, там, где кипела жизнь. Поступив в Архитектурный университет, еще до начала учебы, я первым делом вступил в сообщество своих земляков.
За совместной трапезой, в честь начала учебного года, я услышал, что кто-то упомянул, что в Институте строительной инженерии, который находился по-соседству, учится студент из нашей провинции. Его зовут Ли Чишу, и он довольно красивый, но замкнутый, поэтому не вписывается в нашу компанию.
Я импульсивно попросил своего бывшего одноклассника, со старшей школы, дать мне его контакт в WeChat, и отправил запрос в друзья. Через пять минут он меня добавил.
Я даже поленился поздороваться, думая, что в запросе уже было указано мое имя, и Ли Чишу знал, кто я, когда подтверждал заявку.
Поэтому я ему написал:
«Иди поешь».
Через некоторое время он спросил:
«Что?»
В этот момент мой былой энтузиазм уже испарился, и я, испытывая скуку, ответил ему:
«Собрались с земляками, вход у третьих ворот, хого Дэнсянь, приходи поесть».
Он ничего не ответил.
Прошло пол часа, и, к моему удивлению, он все-таки пришел.
Но он не был человеком, который может оживить атмосферу. Ли Чишу сидел с краю, и только делал, что ел, уткнувшись лицом в тарелку. Все общались, но он не участвовал в разговоре, лишь смущенно краснел и улыбался, когда его хвалили. Только когда я спросил, будет ли он пить пиво, он кивнул головой.
Позже, Ли Чишу рассказал мне, что тогда он чувствовал себя очень некомфортно. Он ощущал себя лишним, а его настроение было испорчено.
Тогда я спросил его, жалел ли он, что пришел на встречу.
Он немного подумал, опустил голову и улыбнувшись сказал, что если бы это произошло снова, вероятно, он все равно имел бы наглость прийти туда.
Это был первый раз, когда наши с ним жизненные пути пересеклись.
На тот момент Ли Чишу уже четыре года был тайно влюблен в меня.
Потом был второй курс. Говоря современным языком, тогда я был настоящим «социальным бандитом». В списке своих контактов я даже мог найти людей из других институтов, с которыми у меня не было ничего общего.
В то время ко мне обратился друг из строительного института, и попросил оказать ему небольшую услугу. Основная суть заключалась в том, что их группа отказалась участвовать в каком-то мероприятии, чем оскорбила несколько членов студенческого совета. Сейчас на их факультете что-то произошло, и студентам нужно было передать в студенческий совет некоторые документы для одобрения. Но те члены совета точно не одобрят, поэтому он спросил, смогу ли я поехать.
Члены студенческого совета были простой шайкой, которая могла раздуть из мухи слона, и затаить обиду на человека даже из-за какого-то пустяка. Изначально я не хотел навлекать на себя неприятности, поэтому спросил, сколько человек в их группе.
Как только мне сказали, что там есть человек, по имени Ли Чишу, мой мозг сглупил и я согласился.
Через несколько дней, впервые с тех пор, как мы два года назад добавили друг друга в WeChat, со мной связался Ли Чишу, и пригласил меня поесть, в благодарность за помощь.
Я подумал, что они обсудили это группой, и он просто вызвался договориться со мной о встрече. Но когда я пришел туда, там был только Ли Чишу.
Он не стал ничего объяснять, а я не стал спрашивать.
Этот парень действительно сосредоточился на поглощении еды. Он заказал пять блюд, и не употреблял алкоголь, вместо этого залпом выпил два стакана кипяченой воды и запихнул в себя две миски риса. Я просто сидел напротив, и наблюдал, как он молча ест. После еды он махом расплатился, и даже не поднял за меня бокал. Прошло чуть больше получаса, но в итоге, все слова, которые он мне сказал, можно было пересчитать на пальцах одной руки. И это включая его «пока».
Когда мы уже были вместе и вспоминали об этом, он рассказал мне, что в тот день объелся так сильно, что потом пол ночи не мог уснуть. Ему даже пришлось в час ночи сходить в университетский медпункт, и купить две коробки таблеток для пищеварения. После этого он вернулся и только на рассвете ему стало немного лучше.
А все потому, что сообщение, которое он отправил мне в WeChat: «Есть время? Угощу тебя ужином на выходных», уже полностью истощило все запасы его смелости, которые он копил много лет, чтобы рискнуть.
Так откуда было взяться смелости поднять голову и заговорить со мной?
После этого все пошло само собой. Во время учебы мы не были слишком близки, лишь изредка виделись. После выпуска я нашел работу, а позже случайно узнал, что его работа находится недалеко от моей. Мы нашли общий язык, поэтому решили вместе снять жилье. После работы я часто приглашал его вместе поесть, и у него всегда находилось время. Кроме этого, если он не спал, то отчаянно продолжал зарабатывать деньги.
Пока однажды, он не вернулся с корпоратива будучи в стельку пьяным. Его глаза покраснели, он постучал в дверь моей комнаты и спросил:
— У меня есть три миллиона сбережений, хочешь попробовать встречаться со мной?
Я не видел в деньгах проблемы. Три миллиона были для меня пустяком, но для Ли Чишу, который с самого детства ничего не имел, это было важно.
Он всегда ощущал, что между нами огромная разница, словно между небом и землей, а единственным способом построить лестницу до небес были деньги. Очень-очень много денег.
К тому времени, с момента моего знакомства с Ли Чишу уже прошло больше десяти лет.
До его ухода из мира живых оставалось три года.
Я не понимаю, что стало причиной внезапного обострения его болезни. Возможно, как раз мое согласие… Мое согласие, быть с ним вместе, заставило туго натяную струну в его сердце внезапно лопнуть. С этого момента, все давление и боль словно прорвали плотину, разъедая его и без того хрупкий внутренний мир.
Сначала он стал медлительным. Постоянно вялый, он не хотел есть, не хотел выходить из дома, не хотел вставать с постели.
Иногда, он просматривал в своем телефоне различные туры, и говорил мне:
— Я очень хочу поехать в Пучжэхэй.
Он сказал об этом, когда я спешил закончить проект и сидел за компьютером. Я тут же кивнул головой и ответил:
— Хорошо.
В одно ухо влетело, в другое вылетело.
Я вспомнил об этом много месяцев спустя, зимой. Я спросил его:
— Разве ты не хотел поехать в Пучжэхэй?
Он улыбнулся и покачал головой:
— Неважно.
Вскоре после этого Ли Чишу начал ощущать странную боль в разных частях тела. Иногда это были руки, иногда спина, иногда бедра.
Возможно, тогда болезнь еще не была настолько серьезной, и он рассказал мне об этом. Мы поехали в больницу и прошли медицинский осмотр, на котором не обнаужили никаких проблем.
Я сказал, что надо поехать в другую больницу, но он взял меня за запястье и сказал:
— Неважно.
В то же время он начал бояться темноты, мучаться от бессонницы, потерял аппетит и начал резко худеть. Когда я обнаружил, что он тайком принимает лекарства, Ли Чишу уже похудел до 55 килограмм.
От человека ростом 178 сантиметров остались только кожа да кости.
Потом.
А потом я всю ночь обнимал его урну с прахом и рыдал, пока наконец не уснул в пустом траурном зале.
Когда меня разбудил школьный звонок, я подумал, что сплю или просто переживаю калейдоскоп событий своей жизни.
В классе было очень шумно, и все направлялись к двери. Несколько человек были одеты в спортивную форму, и я предположил, что это сон про урок физкультуры.
Короче, я остолбенел буквально на пару секунд, а затем бросился к двери 25 класса.
Я добежал до классного кабинета Ли Чишу, но там никого не было.
Внутри, на балконе, стоял парень, и играл с двумя баскетбольными мячами. Он показался мне слегка знакомым, но я не мог вспомнить его имя.
Я спросил его:
— Где Ли Чишу?
Очевидно, парень был немного удивлен. Либо тем, что я ищу Ли Чишу, либо тем, что я заговорил с ним.
Я снова спросил:
— Где Ли Чишу?
Он помедлил мгновение:
— Внизу… На уроке физкультуры.
И тут я вспомнил, что в выпускном классе у нас были общие уроки физкультуры.
В его классе я часто искал ребят, которые хотели бы вместе поиграть в мяч.
Услышав его, я тут же хотел убежать.
Но парень бросил мне мяч, крикнув:
— Твой мяч!
Я схватил мяч и побежал, перескакивая через три ступеньки, пока не добрался до спортивного зала. Словно безголовая муха я метался по площадке, в то время как кто-то звал меня по имени.
Но это был не голос Ли Чишу.
Кто-то снова крикнул:
— Шэнь Баошань! Что ты делаешь?
Я бросил взгляд в сторону, и увидел, что это был Цзян Чи. Он звал меня играть в баскетбол.
Я проигнорировал его, но этот сукин сын продолжал кричать.
Он даже подбежал ко мне, и начал тянуть туда.
Пока он тянул, я наконец-то увидел Ли Чишу.
На другом конце теннисного корта этот маленький негодник облокотился на пустой стол для пинг-понга, и учил английские слова.
Я оттолкнул Цзян Чи. Не отводя пристального взгляда и терпя режущий свет от солнца, я направился в сторону стола.
Ли Чишу был прежним: белая футболка, пара очень чистых кед, коротко подстриженные ногти, немного отросшие волосы. Он опустил голову и из-за длинной челки не было видно его глаз.
Чем ближе я подходил, тем медленнее становился мой шаг. Когда до Ли Чишу оставалось всего пара метров, словно неведомая сила подтолкнула меня, и я бросил баскетбольный мяч, который приземлился как раз у его ног.
Ли Чишу пошевелил ногами, а затем поднял голову.
Я сделал глубокий вдох и, холодно взглянув на него, сказал:
— Привет, Ли Чишу.
http://bllate.org/book/12836/1131662
