Когда мне сообщили, что Ли Чишу спрыгнул с крыши, я находился в офисе, и работал сверхурочно.
Половина одиннадцатого вечера. Все здание было погружено во тьму, словно мрачное старое дерево, и только в моем уголке горел свет от лампы, прогрызая маленькую брешь.
Мне позвонила Ло Кэ. Ее голос дрожал, словно сито, заставляя меня подозревать, что за эти полминуты кто-то, кусок за куском, перерезал электропровода во всем городе, что и стало причиной того, что ее слова выскакивали частями.
— Шэнь Баошань… Ли Чишу, он… Спрыгнул с крыши…
Брешь все еще светила, но я, тот самый древоточец, не моргнув глазом уже сломя голову мчался в машине по направлению к Первой городской больнице. Шучу, жизнь — это драгоценный дар, и сейчас я понимал это лучше других.
Но в итоге, на безлюдных перекрестках я все равно дважды проехал на красный сигнал светофора.
Я добрался до больницы, Ли Чишу все еще находился в критическом состоянии. Ло Кэ позвала меня, чтобы я подошел и присел. Все мое тело словно окоченело, я потерял чувствительность, а мозг даже не распознавал руки и ноги. Я слышал слова Ло Кэ, но не мог пошевелить даже пальцем.
— Шестой этаж… Не знаю, как он добрался туда… При падении он упал на что-то, и это немного смягчило удар… Когда его доставили сюда, он уже был без сознания…
Я забыл, сколько времени в ту ночь прождал у отделения интенсивной терапии, и забыл, на какой цвет сменилась вывеска над дверью. Я даже забыл, как выглядело лицо Ли Чишу, когда его выкатили… Хотя нет, я просто не видел, потому что его голова была полностью обмотана.
Я только помню, что проводил множество восходов и закатов, сидя у его кровати. В моей памяти тот отрезок времени был крайне размытым, словно пустым. Иногда я размышлял, выключил ли кто-то свет в офисе? Но через несколько секунд я видел Ли Чишу, лежащего на больничной койке, и думал: «Да пошло оно! Неважно, выключат или нет. Я богат, могу выключить хоть солнце, лишь бы не отключали кислородную маску Ли Чишу.»
Даже Яньло-ван[1] не посмел бы ее отключить.
[1] Яньло-ван (閻羅王 — Yanluowang) — в китайской мифологии Бог Смерти или владыка подземного мира.
Но, в конце концов, не владыка подземного мира отключил ее, а сам Ли Чишу.
Это действительно лишило меня дара речи.
Это был не первый случай, когда Ли Чишу хотел свести счеты с жизнью.
Он принимал таблетки, резал запястья и даже пытался удавить себя с помощью дверной ручки. Его попытки были так многочисленны, что если бы я установил меньше камер видеонаблюдения, этот сукин сын точно бы преуспел.
Но на этот раз он проявил смекалку, и решил прыгнуть с крыши. Черт возьми, кто бы смог установить видеонаблюдение в небе?
Пиздец.
Когда-нибудь я попрошу строителей авианосцев закинуть одну камеру наверх. Раньше она бы мне не пригодилась, но, после смерти Ли Чишу, я смогу ее использовать.
..... Ладно, забыли. Если бы у меня были такие возможности, разве Ли Чишу оказался бы в таком ужасном состоянии?
Кстати об этом, однажды ночью Ли Чишу действительно проснулся. Но теперь я не до конца уверен, было ли это правдой, или просто сном?
Я помню, что сначала задвигались его ресницы.
Ресницы Ли Чишу были поразительны — густые и длинные, а глаза невероятно прекрасны, как у куклы Барби. Раньше, когда он смущался, стоило ему опустить голову, как ресницы тут же закрывали его глаза, и было сложно разобрать выражение его лица. Поэтому мне приходилось наклоняться, но видя это, Ли Чишу тут же отворачивался. И только замечая, как начинают краснеть мочки его ушей, я с опозданием понимал, что он снова стесняется.
В этой жизни я всегда с опозданием понимал Ли Чишу.
Я с опозданием понял, что он любил меня много лет
Я с опозданием понял, что он болен.
Я с опозданием понял, что он принимает лекарства.
Я опозданием понял, что его болезнь очень серьезна.
Я с опозданием понял, что он уже давно хотел умереть.
У его болезни было множество названий. Среди простого народа говорили, что это болезнь богатых. А кто-то называл ее болезнью бездельников. Кто-то же говорил, что это болезнь деятелей искусств. Что это значит? Что большинство заболевших — это художники, писатели и другие творческие личности.
Да, да, да, именно так. У этой болезни было и научное название — депрессия.
Но я должен внести ясность, наш Ли Чишу не притворялся. Эта болезнь действительно распространена, но он не был человеком, который гонится за веяниями моды. Он мог три года носить одну и ту же белую футболку, так откуда ему знать, что значит «быть не в тренде»?
Он просто заболел, и не знал, как это произошло.
Однажды Ли Чишу сидел дома на диване, и ждал, когда я вернусь домой. Затем он посмотрел на стол, увидел на нем нож для фруктов, и внезапно захотел ударить им себя.
Он рассказал мне об этом, когда я в третий раз обнаружил, что он хочет покончить с собой.
Но я отклонился от темы.
Что случилось той ночью, когда Ли Чишу проснулся? Я помню это очень ясно.
Та короткая минута была наиболее яркой частью моих смутных воспоминаний. Я даже мог сосчитать, сколько он сделал вдохов и выдохов под своей кислородной маской.
Поэтому я считаю, что та минута не могла быть просто сном.
Он открывал глаза в полном смятении. Его ресницы несколько раз дрогнули, прежде чем он полностью открыл веки, а затем сразу увидел меня, пристально смотревшего на него.
Казалось, он не был удивлен, и смотрел на меня так же, как бесчисленное количество раз в прошлом. Спокойно, с легкой улыбкой.
Он улыбался так всякий раз, когда я болтал всякую ерунду. Когда я прятал за спиной цветы, чтобы подарить ему. Когда я тайком сделал на руке татуировку с его именем. Когда я обнаружил, что он тайно принимает лекарства, он точно так же смотрел на меня и слегка улыбался.
Теперь, когда мы прощаемся, он точно так же смотрел на меня и улыбался.
Вот как он улыбался: его ресницы несколько раз дрогнули, затем изогнулись глаза, затем бинт немного приподнялся, показав уголок его рта, а его выразительные глаза наполнились слезами.
Его улыбка словно говорила:
«Ну ладно тебе, Шэнь Баошань, не сердись. В нашу последнюю встречу не смотри на меня так хмуро».
Как только он улыбнулся, я уставился в потолок.
Слезы все так же капали на пол.
Врач сказал, что при падении его внутренние органы получили серьезные повреждения, и он обречен. У него осталось всего несколько дней.
Я опустил голову, и снова посмотрел на Ли Чишу, а он улыбнулся мне еще более радушно.
Он некоторое время продолжал улыбаться, и мое выражение лица стало менее мрачным. Я увидел, что он произнес несколько слов.
На самом деле, Ли Чишу уже давно не мог говорить. А если бы и мог, я бы его не услышал. Но я немного научился читать по губам.
Я не помню, когда начал изучать чтение по губам… Наверно, после его второй неудачной попытки самоубийства. Однажды я просто начал искать курсы в интернете.
В первый раз я проверил информацию об онлайн-курсе, выполнил задание, и выбрал группу с самыми хорошими отзывами. Я уже был готов внести оплату, когда словно проснулся ото сна. Я запаниковал и закрыл страницу. Но в конце концов я все же серьезно подошел к выбору курса и очень тщательно учился. Это заняло всего несколько дней.
В то время я не знал, почему захотел учиться, но позже пришел к выводу, что наверно, в моем теле существует какой-то нерв, который лучше, чем мой мозг, понимал, насколько сильно я люблю Ли Чишу. И именно он побудил меня пройти обучение.
Возможно когда-то, Ли Чишу тихо пересадил этот нерв в мое тело, и он еще раньше, чем я, Шэнь Баошань, осознал, что в жизни Ли Чишу наступит такой день.
Ли Чишу сказал:
— Шэнь Баошань, возвращайся домой.
Звучит романтично, да? Словно он просит забрать его домой.
Но Ли Чишу любил меня именно потому, что только я мог его понять.
Он не просил отвезти его домой, я должен был сам пойти туда.
Я склонил голову и посмотрел на него.
Он все еще улыбался, робко и застенчиво, но с ноткой утешения.
Как можно улыбаться, когда твоя голова вот-вот расколется?
Это последний раз в моей жизни, когда я его отругаю.
В тот вечер я впервые вернулся домой после случившегося.
Я сидел на полу в гостиной, и ничего не делал. На подоконнике росли гардении, которые он посадил в прошлом месяце, но июнь скоро закончится, и цветы быстро увянут.
Я пребывал в полудреме, и на рассвете кое-как уснул. Очень странно, но раньше, когда я присматривал за Ли Чишу, я мог не спать всю ночь, но именно сегодня я заснул.
Я увидел сон, в котором услышал стук в дверь.
Стучал Ли Чишу. Он ударил три раза, а подождав несколько секунд снова трижды постучал.
Внезапно я проснулся. Свет в гостиной все еще горел, и я пристально посмотрел на дверь, но не услышал стука.
Я обернулся и увидел, что гардения упала на подоконник.
Я долго смотрел на цветок, а затем сказал:
— Ли Чишу, я не буду провожать тебя.
http://bllate.org/book/12836/1131661
