Дождь и снег принесли холодный фронт, заставляя температуру воздуха стремительно падать, решительно преодолевая отметку в ноль градусов. На четвертый день первого лунного месяца в Линане пошел обильный снег, заставляя небо и землю слиться в бескрайней белой глади.
Из окна, сколько хватало глаз, открывался прекрасный вид, словно уникальный эскиз.
Люй Чжичунь с радостью принял приглашение Цяо Фэнтяня. Восторг и предвкушение в его голосе, заставили струны в сердце мужчины зазвенеть из-за чувство вины.
«Ты еще слишком юный, я делаю это ради твоего же блага».
Мужчина повесил трубку и, прислонившись к окну, трижды повторив про себя эти слова.
Они договорились встретиться в центре города. Площадь Лифэн, секция А, башня Гуанши, первый этаж, «Святая гора». В южной стороне площади находилось поместье известного сановника по фамилии Ли, относящееся к поздней династии Цин. Этот дом был одним из знаковых туристических достопримечательностей Линаня, из-за чего поток людей здесь был довольно большим, и не ослабевал круглый год.
Кстати, о «Святой горе» большинство людей не слышали, но в гей-сообществе Линаня это заведение было на слуху. Говорили, что название взято из экспериментального, авангардного фильма Алехандро Ходоровски, при продвижении которого делался акцент на религиозной направленности, что являлось умышленным прикрытием[1].
[1] «Святая гора» (исп. La montaña sagrada) — кинофильм 1973 года режиссера Алехандро Ходоровски, сюрреалистическая фантастика с элементами психоделики. Подробнее можно почитать здесь.
«Святая гора» работала круглый год без выходных, но в семь вечера заведение прекращало работу, помещение освобождалось от посетителей и в мгновение ока превращалось в гей-бар. Бар работал по строгой системе членства, и открывал свои двери с четверга по воскресенье.
В своей съемной комнате Люй Чжичунь потратил уйму времени, чтобы вскипятить семь или восемь чайников. Он заполнил большой таз горячей водой, после чего тщательно помылся. Затем молодой человек перерыл весь шкаф и, наконец, нашел теплую куртку, которую редко носил, и надел ее поверх обычной рубашки. Он поправил воротник, а перед самым выходом из дома намочил волосы водой и слегка уложил их.
В итоге Цяо Фэнтянь, стоящий под раскрытым черным зонтом, как только приметил его, бросил оценивающий взгляд, а затем не смог сдержать смеха:
— Я пригласил тебя выпить кофе, а не на свидание.
— Я… э-э… — Люй Чжичунь немного смутился от этих слов, да и сам не очень умел выражать свои мысли. Он лишь опустил голову и потер шею.
— Ладно, — Цяо Фэнтянь укрыл его своим зонтом, а затем протянул руку и смахнул снежинки с одежды юноши. — Идем, это близко.
Цяо Фэнтянь попросил Ду Дуна сопровождать Цэн-цзе, и забронировать еще одну кабинку. Во-первых, это было сделано для того, чтобы учесть чувства обеих сторон, а во-вторых, чтобы выбрать подходящее время для встречи. Если они резко встретятся неподготовленными, то Цяо Фэнтянь не мог гарантировать, что юноша не развернется и не сбежит.
Люй Чжичунь был немногословным и простодушным, и выглядел совершенно бесхитростным. Но Цяо Фэнтянь считал, что юноша еще был очень упрямым, замкнутым и испытывал трудности с выражением чувств и переживаний.
Днем освещение в «Святой горе» было несколько тусклым, да и дела там шли довольно вяло. Поговаривали, что хозяин открыл это заведение вовсе не ради заработка, поэтому ему было все равно на поток людей, главное чтобы оно не работало в убыток. Цяо Фэнтянь и Люй Чжичунь сидели в одной кабинке, а соседнюю занимал Ду Дун. Через чистое и светлое панорамное окно было видно летящий снег и прохожих, но при этом они были полностью изолированы от городского шума.
Цяо Фэнтянь подышал на руки теплым воздухом и растер их между собой. Затем он открыл двухстраничное меню и заказал американо и бокал мохито.
— Подойдет холодный?
— Да, ничего, — улыбнулся Люй Чжичунь.
Цяо Фэнтянь не подготовил речь заранее и какое-то время не знал, с чего начать. Твой родной город? Школа? Одноклассники? Мама? Твой отчим… Мужчина одной рукой подпер подбородок, а указательным пальцем другой лениво выводил круги на столе. Эти обыденные вопросы крутились у него в голове.
Как правильно сказать? Как уместно начать подобный разговор?
Как начать, чтобы это не выглядело так, словно у него имеются какие-то иные намерения или скрытый подтекст?
— Чжичунь.
— А?
— Сейчас разгар празднования Нового года, не скучаешь по дому?
Длинной, тонкой ладонью, Люй Чжичунь вытер конденсат, скопившийся на окне. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на улицу, и увидел кружащиеся снежинки, стремительно падающие с небосвода. Юноша пожал плечами:
— Не особо.
— Это потому, что твои родители не могут принять, что ты гей? — продолжал спрашивать Цяо Фэнтянь.
Люй Чжичунь потер нос и непонимающе улыбнулся:
— Ця. Цяо-гэ, откуда ты узнал, что мои родители…
— Я догадался, — мужчина мог легко и без тени смущения соврать, без всякой подготовки. — Разве это не то, о чем пишут в интернете? Это частая причина.
— Верно, но дело не только в этом, — уклончиво ответил Люй Чжичунь.
Подошел официант, держа в руках круглый поднос. Американо выглядел обычно, а вот мохито был оформлен просто великолепно. В матовый стакан на длинной ножке налили прозрачный алкогольный напиток, а лед придавал ему сияние и блеск. Люй Чжичунь взял палочку и помешал напиток, несколько раз придавив сочные листочки зеленой мяты. Придерживаясь своего главного принципа «Не позволяй разговору заглохнуть», Цяо Фэнтянь лихорадочно размышлял, как бы плавно подвести тему в нужное русло.
— Моя мама, — Цяо Фэнтянь решил использовать Линь Шуанъюй в качестве подходящей темы, — вместе со всеми пожитками вышвырнула твоего гэ из дома в первый же день Лунного Нового года. Если бы это было соревнование, вероятно, я бы тебя превзошел. Тебе правда стоит…
Люй Чжичунь был удивлен:
— Цяо-гэ, это правда? Т-тогда почему бы тебе не приехать ко мне? Мы можем провести вместе пару дней… У меня есть игровая приставка и диски! Только не прибрано…
Юноша довольно странно упустил суть. Цяо Фэнтянь был готов стукнуть себя по лбу от досады. Разве я просил тебя рассказывать мне эти бесполезные вещи?!
— Да ладно, у тебя слишком мало места… Мы не поместимся, — Цяо Фэнтянь приподнял бровь. Ему совершенно не хотелось сидеть на потолке.
Из соседней кабинки донесся звон тарелок и стаканов. Люй Чжичунь взял бокал и сделал глоток — напиток был довольно холодным, и у него пробежали мурашки. В голосе юноши послышалось беспокойство:
— Цяо-гэ, вы с Дунгуа-гэ собираетесь… меня уволить?
— Нет, — поспешно покачал головой Цяо Фэнтянь. — О чем ты думаешь? — он знал, что Люй Чжичунь чувствительный и склонен к размышлениям гораздо больше, чем другие. — Я не собираюсь тебя увольнять. Ты хорошо делаешь свою работу и я очень доволен тобой. Просто…
— Цяо-гэ, ты не должен испытывать неловкость, правда, — Люй Чжичунь махнул рукой и искренне, лучезарно улыбнулся. — Если возникли какие-то сложности, ты можешь просто уволить меня. Я могу поехать в другой город и найти работу там. Я смогу легко заработать себе на жизнь.
Дзынь!
Мать Люй Чжичуня по неосторожности опрокинула чашку с кофе. Горячая жидкость хлынула на скатерть и попала ей на юбку. Цэн-цзе невольно вскрикнула, в то же время Ду Дун поспешно встал и стянул скатерть. Официант проворно подошел и помог женщине подняться. Она на пару шагов отошла от кабинки.
— Пожалуйста, отойдите в сторону.
— Извините! — Цэн-цзе восстановила равновесие.
Цяо Фэнтянь нахмурился и собрался подать знак, чтобы она замолчала, но опоздал.
Люй Чжичунь машинально повернул голову, и тут же его спина застыла.
— Цзючунь…
Хватило лишь взгляда, как лицо женщины тут же наполнилось необычными эмоциями. Волнение от воссоединения после долгой разлуки, сожаление и отчаяние от горьких и бесплодных поисков, обида и гнев из-за его побега, и еще что-то, чего Цяо Фэнтянь не мог понять, скрытое и погребенное под печалью и раскаянием.
Вся эта путаница привела к тому, что на лице женщины, которая все это время держалась спокойно и сдержанно, появилось напряжение и признаки увядания.
На мгновение Цяо Фэнтянь растерялся. Он оперся о стол и встал со своего места. Ду Дун тоже не знал, что делать, и в полном недоумении уставился на друга, не зная, что можно сказать.
Крылья носа Цэн-цзе дрожали и заметно покраснели. Женщина с усилием сжала веки, изо всех сил пытаясь сдержать неконтролируемые слезы:
— Цзючунь, Цзючунь, — она шмыгнула носом и хотела протянуть руку, чтобы погладить его. — Почему ты так похудел? За все эти годы ты…
— Почему ты здесь?! — испуганно крикнул Люй Чжичунь, инстинктивно уклоняясь от ее руки. Голос юноши практически сорвался.
— Я… — рука женщины неловко застыла в воздухе, не в силах ни двинуться вперед, ни опуститься.
— Я не вернусь с тобой!
Столь агрессивная реакция Люй Чжичуня превзошла все ожидания Цяо Фэнтяня. Но прежде чем он успел полностью осознать происходящее, юноша уже в волнении вскочил, схватил куртку и оттолкнувшись от стола попытался сорваться с места, чтобы сбежать.
— Эй! — Цяо Фэнтянь быстро схватил его за руку. — Куда?! Не уходи!
Ду Дун тоже пришел в себя и сделал пару шагов вперед. Он раскинул руки, надежно преграждая Люй Чжичуню путь к выходу.
— Господин! Нельзя залазить на столы!
Официант заметил, как Люй Чжичунь вскочил на стол, и попытался остановить его.
— Цзючунь!
— Люй Чжичунь!
Цяо Фэнтянь протянул руку, но схватил лишь пустоту. Он наблюдал, как тело, худое и костлявое, словно бамбуковй шест, сделав пару шагов спрыгнуло на пол, и прорвалось через преграду из трех человек.
— Фэнтянь! Догоняй! Беги, не дай ему попасть в беду! — Ду Дун поспешно подтолкнул друга, увидев, что Люй Чжичунь убегает. — Я позабочусь о Цэн-цзе! Поторопись и догони его!
— …Хорошо!
Увидев, что Цяо Фэнтянь сорвался с места и бросился в погоню, Цэн-цзе рухнула на сиденье, словно в ней перерезали туго натянутую струну. Уголки ее губ резко опустились, от чего носогубные складки тут же стали глубже. Слезы скатывались с глаз женщины, скользя по бороздкам и морщинкам, и достигая уголков губ. Звуки плача были низкими и хриплыми, способными заставить любого человека нахмуриться и испытать сочувствие.
Ду Дун пару раз почесал свою лысую голову, а затем протянул руку, и утешающе поводил по слегка сгорбленной спине женщины.
— Цэн-цзе… Вы что-то скрыли от нас, когда рассказывали про Чжичуня, верно?
На улице было влажно, дул пронизывающий, холодный ветер.
На Лу Имин были туфли на довольно высоких каблуках, из-за чего Чжэн Сыци приходилось слегка придерживать ее за узкие плечи. Мужчина соблюдал дистанцию, и действия его выглядели вежливо и тактично. Он не действовал легкомысленным или так, словно хотел выйти за рамки. Лу Имин подняла голову и прищурившись взглянула на него, после чего благодарно улыбнулась.
У каждого в руках был зонт. Чжэн Сыци поправил очки и продолжал идти рядом. Он чувствовал себя несколько неуютно.
Эта молодая женщина уж слишком откровенно проявляла к нему симпатию.
Поначалу Чжэн Сыци предполагал, что раз ему уже почти тридцать пять, и к тому же он обременен семьей — пожилыми родителями и маленьким ребенком, такая скромная и прелестная молодая женщина, недавно вернувшаяся из-за границы с отличным образованием и перспективной карьерой, вряд ли проникнется симпатией к такому дядюшке, как он, даже если у нее не все в порядке с головой.
Ему просто нужно было поскорее закончить трапезу, пройти все формальности, а вернувшись — отчитаться о том, что встреча состоялась.
— Господин Чжэн, на самом деле вы немногословный человек, да? — во время еды спросила Лу Имин, мило улыбаясь.
«Зависит от человека. С Цзао-эр я не могу молчать, а с тобой возможно просто не выходит».
Чжэн Сыци приподнял брови и костяшкой пальца поправил дужку очков. Он проглотил еду и тоже мягко улыбнулся:
— Да. Я не очень люблю разговаривать. На самом деле я довольно скучный.
— Как говорится, гора с острой вершиной не может быть высокой. Господин Чжэн, мне очень нравятся люди, подобные вам. Более того, я люблю маленьких детей и мужчин в очках.
Чжэн Сыци захотелось немедленно сорвать очки и выбросить их в небольшой фонтан, журчащий неподалеку.
Все это было пустое. Причиной, по которой он колебался и не решался вступать в отношения, была даже не Цзао-эр.
Просто Чжэн Сыци очень боялся вступить в брак и не найти в себе чувства любви к другому человеку. Построение отношений было слишком шаткой затеей, не имеющей под собой никакого фундамента. Он не хотел повязнуть в них, как в ловушке, где за каждое свое действие мог получить упрек. Это могло доставить огромный дискомфорт, поэтому Чжэн Сыци предпочел бы остаться один. Так он мог быть свободным, открытым и честным, а вовсе не одиноким.
Конечно, если докопаться до корня, он сам был причиной, и Чжэн Сыци прекрасно это знал. Просто после стольких лет он тоже не мог понять себя. Почему он подобен пруду с мертвой водой, без малейшей ряби?
Может быть, он действительно был геем?
Как Цяо…
Цяо Фэнтянь?
— Люй Чжичунь, ты можешь не убегать?!
Чжэн Сыци смутно услышал эти слова.
Между ним и Лу Имин стремительно пронеслась неизвестно откуда взявшаяся, неясная фигура. Молодая женщина испугалась и приблизилась на пару шагов, схватив Чжэн Сыци за руку.
Люй Чжичунь?
Чжэн Сыци повернул голову и, сквозь снежную метель впереди, разглядел всполох светло-сиреневого цвета.
© Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》
https://t.me/meihuating
http://bllate.org/book/12834/1131629
