Перед тем как покинуть этот город, Линь Шэн позвонил Ли Яню и сообщил о своем решении уехать за границу, чтобы продолжить обучение дизайну. Он надеялся что перед отъездом сможет еще раз увидеться с Ли Янем.
После смерти Лао Юэ Ли Янь все время пребывал в подавленном настроении и печали. Несколько дней назад температура упала и из-за своего слабого здоровья он подхватил простуду, после чего проболел несколько дней. Лу Няньнин беспокоился о его состоянии и не хотел, чтобы тот выходил на улицу, пока еще полностью не поправится. Снаружи так и не потеплело, к тому же время от времени моросило, и несколько раз шел небольшой дождь.
Однако кончина Лао Юэ стала для Ли Яня слишком тяжелым ударом. Словно оборвалась еще одна нить, связывавшая его с этим городом. С тех пор как Ли Янь вернулся, они с Лу Няньнином редко из-за чего-либо ссорились. В конце концов, у беты было не слишком хорошее здоровье, и Лу Няньнин учитывал это обстоятельство, стараясь сдерживать свой нрав в его присутствии.
Но сам по себе Лу Няньнин питал к Линь Шэну сильную неприязнь, и, к тому же, это как раз совпало с простудой и кашлем Ли Яня. В подобных обстоятельствах альфа не хотел, чтобы Ли Янь шел куда-то обедать с Линь Шэном, а в глубине души и вовсе с нетерпением ждал, чтобы тот поскорее уехал. Из-за этого между Ли Янем и Лу Няньнином возникли разногласия, они поссорились, но спустя один день холодной войны альфа все же уступил.
И пусть Лу Няньнин пошел на уступку, однако он все же не разрешил Ли Яню отправиться куда-то поесть вместе с Линь Шэном. Вместо этого он позволил Линь Шэну прийти в свой дом, где температура всегда поддерживалась на уровне двадцати с лишним градусов, чтобы провести этот, так называемый, прощальный обед. Ну, а для Ли Яня в этом не было ничего особенного, к тому же, в последнее время Лу Няньнин был очень занят и обычно не возвращался домой в обеденное время. Бета решил пригласить Линь Шэна на обед в поместье семьи Лу в будний день в полдень.
Когда Линь Шэн узнал, что Лу Няньнин действительно согласился на то, чтобы Ли Янь пригласил его в дом семьи Лу, он был немного удивлен. Испытывая довольно смешанные чувства, Линь Шэн на машине в одиночку поехал к их поместью. Молодой человек добрался туда около одиннадцати часов. Когда он входил внутрь, в помещении почти никого не было. Он увидел лишь слугу, который провел его в дом, подал чашку чая и удалился.
Линь Шэн сел на диван в гостиной и заметил стоящего у лестницы человека, похожего на дворецкого. Тот произнес:
— Пожалуйста, подожди немного. Господин Ли сейчас готовит блюда для тебя на кухне.
Услышав это, Линь Шэн опешил:
— Ли Янь? Он готовит?
— Да, господин Ли нечасто готовит. Но сегодня, поскольку он ждал твоего прихода, то решил готовить специально для тебя, — хотя дворецкий и говорил такие слова, однако Линь Шэн не заметил в выражении его лица ни капли лести.
Едва закончив разговор, Линь Шэн увидел Ли Яня, который шел в их сторону, на ходу развязывая фартук. Заметив сидящего там Линь Шэна, Ли Янь тут же улыбнулся:
— Не думал, что ты приедешь так рано. Я узнал что ты здесь, только когда мне сообщили. Почему не позвонил заранее?
Линь Шэн намеренно протянул:
— Что, не рад мне? Я знаю, что в доме семьи Лу высокий порог. Да и после того, как ты начал работать, тебя и самого совсем не видно.
Ли Янь поспешно ответил:
— Рад, конечно рад! Разве ты не видишь, что я все утро был занят тем, что готовил для тебя еду? — почувствовав на себе запах масла и дыма, Ли Янь развернулся и направился вверх по лестнице. — Я пойду сначала переоденусь, а ты пока пей чай. Я сейчас спущусь.
Хоть он и сказал «сейчас», но прошло примерно три-четыре минуты, прежде чем Ли Янь спустился со второго этажа.
Обед начался рано. Ли Янь и Линь Шэн сели на свои места. За просторным длинным столом сидели только они вдвоем, отчего обстановка казалась немного пустоватой.
На столе было пять блюд. Ли Янь принялся рассказывать Линь Шэну о тех, что приготовил сам: тушеные свиные ребрышки с кукурузой, тушеная курица с грибами, суп «Фужун»[1] и другие угощения, предлагая ему попробовать и оценить кулинарное мастерство.
[1] 芙蓉汤 [Fúróng tāng] — суп «Фужун» или «Гибискус» это изысканный китайский суп, который отличается нежной текстурой и элегантным внешним видом. Название «гибискус» указывает не на ингредиенты, а на эстетику блюда: белые яичные белки в прозрачном бульоне напоминают лепестки этого цветка.
Линь Шэн попробовал еду, одновременно скользнув взглядом на свои наручные часы. Сверившись со временем, он спросил:
— Ты здесь один? А директор Лу? Он что, не возвращается к обеду?
Ли Янь с улыбкой ответил:
— Он занят.
Линь Шэн взглянул на Ли Яня, в улыбке обнажившего белоснежные зубы, и словно снова увидел его прежнего. Неизвестно, с какого именно момента время начало проявлять особую благосклонность к этому человеку с такой тяжелой судьбой.
Трудно было вообразить, что после всего пережитого взгляд Ли Яня будет оставаться таким же искренним и чистым, а сам он по-прежнему будет с улыбкой встречать знакомых людей. Вот только его фигура все еще выглядела слишком худой — за столь долгое время он ни капли не поправился, из-за чего невольно возникали сомнения, действительно ли ему так хорошо тут живется.
Линь Шэн сделал глоток супа и из вежливости похвалил:
— У тебя неплохие навыки.
Ли Янь сказал:
— Я слишком долго не готовил и стал уже не таким умелым.
Линь Шэн поднял новую тему:
— А тот ребенок? — он сделал паузу, словно о чем-то раздумывая. — Мальчик, которого воспитывает директор Лу, тоже не возвращается к обеду?
— Угу, сегодня в обед он должен поехать в старое поместье семьи Лу.
Похоже, Лу Цзэжуй отправился к Лу Аньлину. Линь Шэн действительно слышал новости, что Лу Аньлин относится к мальчику с особым вниманием.
— Должно быть, трудно заботиться о ребенке такого возраста? Как у вас дела, он близок с тобой?
С тех пор как Линь Шэн сел за стол, хотя его палочки не останавливались, он без остановки засыпал Ли Яня вопросами, словно очень тревожился о нынешних условиях его жизни.
На самом деле Ли Янь знал, что Линь Шэн и Лу Ляньнин очень сильно не ладят друг с другом.
И эта неприязнь не была односторонней. Точно так же, как Лу Ляньнин не желал видеть Линь Шэна, сам Линь Шэн вряд ли по-настоящему хотел переступать порог дома семьи Лу, если бы не искреннее приглашение Ли Яня. Линь Шэн уже вот-вот должен был уехать из города, но у него накопилось слишком много неясных, сложных чувств к Ли Яню. Досада от того, что железо не стало сталью[2], чувство вины, беспокойство или сочувствие — в общем, как это не назови, он все же надеялся, что Ли Янь действительно живет хорошо, как он сам об этом говорит.
[2] 恨铁不成钢 [hèn tiě bù chéng gāng] — букв. досадовать, что железо не становится сталью; а) ждать от человека слишком многого б) требовательный в) раздосадованный, с досадой.
Линь Шэн уже осознал, что Ли Янь — человек, который умеет искусно лгать.
Близок ли?..
Едва прозвучал этот вопрос, на который Ли Янь еще не успел дать ответ, как со стороны главных ворот раздался шум.
Лу Цзэжуй стремительно пронесся через двор, прямо по цветочным клумбам. Мальчик даже не смотрел под ноги и наступил в грязь, после чего влетел в гостиную.
Забежав в дверь, ребенок остановился и скинул обувь, после чего остался стоять там своими босыми белоснежными ножками, глядя на двух взрослых, сидящих за длинным столом.
Ли Янь опешил, увидев Лу Цзэжуя, и крайне удивленно спросил:
— Сяо Жуй, разве ты не собирался в обед поехать к дедушке?
Лу Цзэжуй скользнул своими круглыми глазками по Линь Шэну, а затем посмотрел на сидящего Ли Яня и резко бросил:
— Не хочу туда ехать.
Едва договорив, он тут же бросился к Ли Яню. Следом за ним бежал слуга с парой чистой обуви и носками, умоляя его остановиться и обуться, но мальчик совершенно не слушался. Лу Цзэжуй добежал до стула рядом с Ли Янем, ловко взобрался на него и сел.
Ли Янь посмотрел на его босые ноги. В последние дни как раз похолодало, и пусть в доме было тепло, от хождения босиком по полу ребенок со слабым иммунитетом мог легко простудиться.
— Тебе следует надеть носки и обуть тапочки, — сказал Ли Янь, глядя на удобно устроившегося мальчика.
Однако в этот момент Лу Цзэжуй проявил куда больше непослушания, чем обычно. Он закинул ноги прямо на колени Ли Яню:
— Ли Янь, помоги мне одеться.
Ли Янь невольно нахмурился:
— Ты уже сам умеешь одеваться, скорее надень сам.
В этот момент Лу Цзэжуй заметил суп «Фужун». Поскольку Ли Янь уже однажды готовил его перед Новым годом, мальчик тут же узнал это блюдо.
Лу Цзэжуй посмотрел на Линь Шэна, который разглядывал его, а затем снова перевел взгляд на суп «Фужун» и тут же покраснел от злости, громко закричав:
— Ли Янь! Почему ты готовишь еду для незнакомца?
От этого крика у Ли Яня разболелась голова, и он сказал Лу Цзэжую:
— Какой еще незнакомец? Этот шушу[3] мой друг.
[3] 叔叔 [shūshu] — 1) дядя (младший брат отца); 2) дядя (обращение).
Слуга, державший обувь и носки, присел на корточки, но Лу Цзэжуй все равно не желал послушно обуваться. Он беспорядочно дрыгал ногами, едва не пнув того человека.
Ли Янь протянул руку и прижал ноги мальчика, а его голос стал чуть строже:
— Лу Цзэжуй!
Как только мужчина прижал его ноги, Лу Цзэжуй прекратил брыкаться — возможно, побоялся задеть Ли Яня. А поняв, что тот действительно рассердился, мальчик наконец успокоился.
Когда носки и обувь наконец были надеты, слуги подали Лу Цзэжую столовые приборы.
Мальчик смотрел на Линь Шэна крайне настороженно.
Линь Шэн нашел это забавным и, специально желая подразнить ребенка, спросил:
— Сколько тебе лет? Уже ходишь в начальную школу?
Ли Янь положил Лу Цзэжую еду, налил суп и ответил за него:
— Только пошел в первый класс.
Наблюдая, насколько умело и привычно Ли Янь заботится о Лу Цзэжуе, Линь Шэн завуалированно заметил:
— О, какой маленький. Так вот почему он такой невоспитанный.
Услышав, как гость отзывается о нем, Лу Цзэжуй снова закричал Ли Яню:
— Ли Янь! Не разговаривай с незнакомцами!
Вот только Линь Шэн был опасным незнакомцем для Лу Цзэжуя, но вовсе не для Ли Яня.
Лу Цзэжуй был умным ребенком и не мог этого не понимать, тем более, что Ли Янь уже объяснил ему, что Линь Шэн — его друг.
В отсутствие Лу Няньнина Лу Цзэжуй становился еще более капризным и непослушным, а сегодня, раздраженный присутствием Линь Шэна, он и вовсе стал вести себя невыносимо.
В итоге этот прощальный обед так и не прошел спокойно. Лу Цзэжуй безобразничал и капризничал за столом, а Ли Яню, с раскалывающейся от боли головой, приходилось непрестанно следить за ним, чтобы вовремя пресекать крайне невоспитанные выходки.
Однако Линь Шэн неторопливо закончил обед, а после еды устроился на диване в гостиной, чтобы насладиться десертом и чаем. В этот момент Лу Цзэжуй снова прибежал, сунул свой школьный рюкзак Ли Яню в руки и сказал:
— Ли Янь, помоги мне разобрать рюкзак.
Ли Янь взглянул на мальчика — то ли от жары, то ли от недавней злости весь его лоб покрылся испариной, а на пухлых детских щечках проступил легкий румянец.
Под светом ламп его личико казалось блестящим.
Ли Янь не знал, какую еще каверзу задумал мальчик, и с подозрением взял рюкзак. Стоило ему расстегнуть молнию, как он увидел внутри скомканный лист бумаги.
Ли Янь разгладил его и к своему удивлению увидел, что это была контрольная работа с высшим баллом. Подняв голову мужчина заметил, что Лу Цзэжуй пристально следит за ним, словно чего-то ожидая.
Ли Янь нашел это забавным, но он намеренно сдержался, а затем очень серьезно похвалил:
— Сяо Жуй, какой ты молодец.
Лу Цзэжуй замер, выпятив маленькую грудь и задрав свой небольшой острый подбородок. С крайне высокомерным видом он скользнул взглядом по сидящему напротив Линь Шэну, а затем выдвинул требование:
— Я хочу награду.
«Так вот в чем дело», — подумал Ли Янь.
Видя, как мальчик намеренно рисуется перед Линь Шэном, будто желая доказать, какой он крутой, Ли Янь решил подыграть ему из уважения к детскому самолюбию и спросил:
— Какую же награду ты хочешь?
Задрав голову, Лу Цзэжуй потребовал:
— Я хочу, чтобы ты приготовил мне суп «Фужун», и порция должна быть еще больше, чем сегодня!
Услышав это, Линь Шэн не выдержал и прыснул от смеха. Лишь отсмеявшись он осознал, что, похоже, Ли Янь действительно крайне редко встает у плиты.
Этим смехом Линь Шэн нанес смертельную обиду Лу Цзэжую.
— Не заводи друзей без разбора. Наш учитель говорит, что это очень опасно, — даже когда Линь Шэн уже вышел из гостиной, Лу Цзэжуй все еще продолжал липнуть к Ли Яню, без умолку назойливо шепча ему. — Ли Янь, тебе следует научиться защищать себя.
Однако Ли Янь совершенно проигнорировал все эти «советы» мальчика. Он настоял на том, чтобы проводить Линь Шэна до дверей, и с сожалением сказал ему, что обед не удался, поэтому, когда Линь Шэн вернется на каникулы, он обязательно угостит его снова, чтобы загладить вину.
Линь Шэн махнул рукой и ответил:
— Не стоит церемониться.
Едва эти слова сорвались с его губ, как из двора снова донеслись испуганные возгласы слуг.
Неизвестно, какую еще глупость выкинул Лу Цзэжуй, поэтому Ли Янь помахал рукой Линь Шэну и быстрым шагом направился во двор.
Детские мысли взрослым видны как на ладони, как бы тщательно их ни пытались скрыть. И пусть Ли Янь понимал, что мальчик капризничает и нарочно совершает поступки, пытаясь привлечь его внимание исключительно из-за обострившихся собственнических чувств — потому что Линь Шэн пришел в дом, а Ли Янь приготовил для него еду, Ли Янь не мог относиться к этому безразлично и игнорировать ребенка.
Внешне Лу Цзэжуй казался сильным и крепким, словно маленький теленок, но, вероятно, из-за прошлого недостатка искренней заботы и тепла, в душе он был чрезвычайно ранимым и чувствительным.
Мальчик никогда прежде не видел, чтобы Ли Янь приглашал кого-то в этот дом, да и Лу Няньнин никогда никого сюда не приводил, все дела компании улаживались в офисе.
Вот почему, когда Лу Цзэжуй увидел в доме неизвестно откуда взявшегося Линь Шэна, он стал вести себя так враждебно, словно кто-то вторгся в их секретное убежище.
Линь Шэн посмотрел на поспешно удаляющийся силуэт Ли Яня, а затем перевел взгляд на примятый стебель цветка, на который безжалостно наступил Лу Цзэжуй, когда возвращался домой. Некоторое время Линь Шэн продолжал молча смотреть, а затем издал едва слышный вздох, развернулся и ушел.
http://bllate.org/book/12833/1706099
