По правде говоря, в течение тех нескольких лет, пока Ли Янь отсутствовал, Лу Няньнин чувствовал себя довольно противоречиво, пока воспитывал Лу Цзэжуя в одиночку.
Особенно в то время, когда он только отпустил Ли Яня. Лу Цзэжуй был просто новорожденным, который выглядел как маленький старичок и умел только громко плакать.
Порой Лу Няньнину было просто невыносимо смотреть на него. Этот период для альфы был очень сумбурным — каждый день и каждую ночь его преследовали кошмары, в которых он снова и снова терял Ли Яня и каждый раз был бессилен что-либо с этим сделать. А Ли Янь просто с отчаяньем смотрел на него, считая совершенно безнадежным.
И даже после пробуждения, когда альфа открывал глаза, этот взгляд неотвязно преследовал его.
А ирония заключалась в том, что на самом деле у него никогда и не было Ли Яня, но даже во сне он продолжал терять его.
Когда Лу Няньнин смотрел на этого ребенка, которого родил Ли Янь, ради которого он приложил столько усилий, альфа часто испытывал чувство удушья. Порой он погружался в самообман и перекладывал свои гнев и обиду на малыша, убеждая себя, что именно он причина, по которой они с Ли Янем дошли до такой безвыходной ситуации. Но это не приносило альфе облегчения надолго. Чаще всего он просто пребывал в отчаянии и оцепенении, пока менял подгузники их ребенку.
Да, верно, их ребенку.
Он был главным виновником, но в то же время и последней ниточкой, связывающей их.
Когда Лу Цзэжуй был слишком мал, чтобы помнить происходящее, Лу Няньнин, как ни парадоксально, проявлял к нему больше заботы. Но по мере того, как мальчик рос, поведение Лу Няньнина становилось все холоднее.
Ребенок был слишком похож на него самого.
Если бы их ребенок был больше похож на Ли Яня, может, тогда тот не смог бы уйти так решительно и бесповоротно?
Иногда, когда Лу Няньнин смотрел в глаза малыша — глаза, так похожие на глаза Ли Яня — он погружался в размышления.
Он сам воспитывал ребенка, но у него не было совершенно никакого опыта. Он мог брать пример только с Лу Аньлина, предъявляя строгие требования к малышу и ведя себя с ним так же холодно.
Он был крайне сдержанным и не проявлял чрезмерной привязанности.
Имя Лу Цзэжуй выбрал Лу Аньлин. В то время Лу Няньнин полностью взял на себя управление семейным бизнесом и был занят так, что ноги земли не касались. Даже то короткое время, что оставалось на отдых, он намеренно заполнял работой.
Иногда Лу Аньлин забирал Лу Цзэжуя в старый особняк семьи Лу.
Но все же Лу Цзэжуй был рожден Ли Янем, и Лу Няньнин действительно прилагал некоторые усилия, чтобы воспитать его.
Когда мальчик в первый раз пошел в детский сад, Лу Няньнин отнес его туда на руках. Когда альфе пришло время уходить, Лу Цзэжуй обнимал его и плакал, отказываясь отпускать руку.
Лу Няньнин оторвал мальчика от себя и очень строго велел ему стоять должным образом.
А когда он вышел за ворота садика, то из машины снова позвонил воспитательнице.
Пока Лу Цзэжуй ходил в младшую группу детского садика, альфа был очень привязан к нему.
Когда мальчик начал ходить в среднюю группу, Лу Аньлин часто забирал его к себе, и Лу Няньнин не препятствовал этому. В конце концов, Лу Аньлин был весьма доволен своим внуком и проявлял к нему заботу и внимание.
В конце старшей группы детского садика Лу Цзэжуй обрел маму.
За день до официального начала занятий в первом классе у него был день рождения.
Мама Лу Цзэжуя, которая в день рождения пообещала проводить его в школу, не сдержала обещание. С каменным выражением на личике мальчик отправился в школу с дворецким, где познакомился с новыми учителями и одноклассниками.
В первом классе больше не было времени для веселья в игровых зонах, и не было перекусов. Лу Цзэжую было сложно адаптироваться.
К счастью, вечером за ним приехал Ли Янь.
Когда они вернулись домой, Лу Цзэжуй пристал к Ли Яню, упрашивая приготовить перекус и жалуясь, что в школе оказывается не дают печеньки.
Ли Янь испек для него печенье, а затем упаковал его в ланч-бокс, после чего мягко напомнил Лу Цзэжую, что если он проголодается на уроке, то нужно подождать до перемены и только потом есть.
Но это напоминание оказалось совершенно лишним, потому что следующий день еще не наступил, а Лу Цзэжуй уже съел все печенье без остатка.
Поэтому на следующее утро, пока Лу Цзэжуй завтракал, Ли Янь испек ему маленькие домашние гренки и, сложив их в ланч-бокс, засунул мальчику в рюкзак.
Лу Няньнин сидел за столом и с недовольным выражением лица наблюдал за происходящим. Когда Лу Цзэжуй ушел, он сказал:
— Ли Янь, ты слишком его балуешь.
Ли Янь же не видел в этом ничего плохого и невинно ответил:
— Это всего лишь немного домашних гренок. Он только что попал в новую среду и еще не адаптировался. К тому же, дети очень активны и могут быстро проголодаться. А еще он сможет поделиться со своими одноклассниками и завести новых друзей.
— Тогда ты просто слишком плохо его знаешь, — засмеялся Лу Няньнин.
Прежде Ли Янь никогда не заботился о детях, к тому же, он изначально думал, что в этой жизни у него никогда не будет ребенка. Но когда маленький, теплый Лу Цзэжуй старательно забирался к нему в объятия, не забывая при этом притащить книжку со сказками, в такие моменты в груди Ли Яня возникало удивительное чувство.
К тому же, мальчик был невероятно похож на Лу Няньнина.
Не прошло и месяца с начала нового учебного года, а Ли Янь уже понял, что на самом деле означал тот смеха Лу Няньнина.
Его вызвали в школу, причина — Лу Цзэжуй избил одноклассника.
Когда учительница использовала слово «избил» по отношению к такому маленькому ребенку, Ли Янь действительно оказался потрясен, не понимая, что же произошло.
Он бросил лейку, которую держал в руках, переоделся в подходящую одежду и поспешил в школу.
Когда он приехал, Лу Цзэжуй с непокорным видом и задрав голову все еще стоял в учительской. У одноклассника, находившегося рядом, на лице была содрана кожа, и он плакал так сильно, что был похож на чумазого котенка.
Родитель этого мальчика зашел следом и, увидев состояние своего ребенка, тут же нахмурился.
Ли Янь скованно поздоровался с учительницей и спросил, что случилось.
Взгляд учителя остановился на Лу Цзэжуе:
— Сам расскажи.
Лу Цзэжуй посмотрел на Ли Яня, схватил его за руку и громко воскликнул:
— Он сам напросился!
На лбу Ли Яня выступил пот, и он поспешно прикрыл рот мальчика рукой.
Выражение лица другого родителя вмиг стало еще мрачнее. Смутившись, Ли Янь встал и принес свои извинения, а затем потянул Лу Цзэжуя, требуя извиниться перед одноклассником.
Мальчик поднял брови:
— Он первым захотел съесть мои гренки! Почему это я должен извиняться?
— Он всего лишь съел твои гренки, а ты избил его до такого состояния?! — недоверчиво спросил Ли Янь.
Мужчина снова и снова продолжал извиняться перед семьей другого ребенка, а затем взял влажную салфетку, чтобы вытереть заплаканное и грязное лицо того одноклассника. Едва он начал вытирать, как Лу Цзэжуй схватил его за руку:
— Я не хочу, чтобы ты вытирал ему лицо! У меня тоже грязные руки! Ли Янь, ты даже не проверил, как я, — Лу Цзэжуй продолжал своей маленькой ручкой дергать Ли Яня, пытаясь убрать его руку от лица того избитого одноклассника.
Ли Янь нахмурившись смотрел на Лу Цзэжуя, словно впервые обнаружил, насколько он неразумен.
Бета положил обе руки на плечи мальчика и слегка подвинул его, заставив встать перед одноклассником, а затем строго сказал:
— Извинись перед ним!
Лу Цзэжуй никогда раньше не слышал, чтобы Ли Янь говорил с ним таким тоном. Он вытаращил на него глаза и с недоверием и обидой спросил:
— Почему ты на его стороне?!
— Это ты поступил неправильно! — даже вечно спокойный Ли Янь уже начал терять терпение.
Пока взрослый и ребенок упрямо противостояли друг другу в учительской, родитель пострадавшей стороны смотрел на это с недовольным выражением лица.
Учительница, оказавшаяся между двух огней, как раз уже собиралась что-то сказать, чтобы сгладить ситуацию, как в дверь кабинета снова постучали.
Вошел мужчина, одетый в черный костюм, с очками без оправы. Он поздоровался и перевел взгляд на Ли Яня:
— Господин Ли, хозяин велел вам и маленькому господину вернуться в старый особняк семьи Лу. Я здесь обо всем позабочусь.
Следом вошли еще несколько человек — высокие рослые альфы быстро заполнили кабинет.
Все присутствующие, увидев такой размах семьи Лу, невольно дрогнули от страха.
Ли Янь посмотрел на эту группу, состоящую из совершенно незнакомых лиц. Должно быть, это были люди из старой резиденции семьи Лу, связанные с Лу Аньлином. Сам он никогда раньше не бывал в том месте.
Только вот, судя по обстановке, у Ли Яня не было права отказаться.
Мужчина задумался — каковы шансы, что в случае отказа его просто уведут силой? С серьезным выражением лица он немного поколебался, а затем потянул за собой Лу Цзэжуя и слегка поклонился в знак извинения перед пострадавшей семьей и учительницей.
Этот поступок заставил того делового молодого человека в костюме и очках без оправы нахмуриться, словно Ли Янь совершил что-то крайне неподобающее.
А Лу Цзэжуй, все еще рассерженный из-за того, что Ли Янь заставил его извиниться, отказался взять его за руку. Он был так зол, что насупил свое маленькое личико, а руки засунул в карманы куртки.
Тем не менее, пусть и с недовольным выражением лица, но мальчик шел рядом с Ли Янем.
Ли Янь и Лу Цзэжуй прибыли в старый дом семьи Лу.
Оказывается, Лу Цзэжуй очень хорошо знал это место, а в гостиной даже было специально отведенное место, заваленное его конструктором.
Ли Янь молчал. Его с почтением, но на самом деле безапелляционно, пригласили расположиться на диване в гостиной.
В ожидании он просидел там более получаса, прежде чем Лу Аньлин, видимо, закончив важничать, медленно спустился по лестнице.
Было бы ложью сказать, что Ли Янь не нервничал, встречаясь с таким человеком, как Лу Аньлин. Особенно учитывая, что другая сторона намеренно оказывала на него давление.
Ли Янь неосознанно плотно сжал губы, сцепил пальцы в замок, а его ладони слегка вспотели.
Мужчина как раз раздумывал о том, как ему следует обращаться к Лу Аньлину, когда тот сел напротив и заговорил первым:
— Ли Янь? — тон этого человека звучал высокомерно, с ноткой превосходство. — Действительно впечатляющая тактика. Тогда я и подумать не мог, что ты сможешь так далеко зайти с Лу Няньнином, — пронизывающий взгляд Лу Аньлина скользнул по бете.
Выслушав его слова, Ли Янь покорно ответил:
— Я тоже этого не ожидал.
Затем Лу Аньлин перевел взгляд на Лу Цзэжуя, который как раз беспощадно разбирал кубик Рубика на диване:
— Расскажи, что за «хорошие дела» ты совершил сегодня в школе.
Похоже Лу Цзэжуй довольно сильно боялся Лу Аньлина. Он тут же перестал вертеть игрушку в своих руках и ответил:
— Один ребенок отобрал мою вещь, а потом я его побил.
Хотя очевидно, что этот «ребенок» был его сверстником, Лу Цзэжуй отвечал серьезно, словно маленький взрослый.
Лу Аньлин спросил:
— Куда ты его бил?
— Я ударил его в живот и пнул по ноге.
— Тогда почему на его лице оказались ссадины? — похоже, Лу Аньлин в общих чертах уже догадался, что произошло.
— Он не выдержал удара, рыдая упал на пол, ударился и содрал кожу, — ответил Лу Цзэжуй с явным презрением к мальчику.
— И что, он в итоге перед тобой извинился? — спросил Лу Аньлин.
Ли Янь оказался ошеломлен, услышав этот непринужденный разговор между дедушкой и внуком.
В конце концов, кто перед кем должен был извиняться?
В этот момент Лу Цзэжуя словно задели за живое:
— Во всем виноват Ли Янь! Этот ребенок очень боялся меня, он даже пошел и позвал учительницу, и та вызвала родителей. Но оказывается, Ли Янь был на их стороне! Он даже помог этому мелкому трусу вытереть лицо! — Лу Цзэжуй взмахнул маленьким кулачком. — Очевидно же, что я сильнее!
— То, что ты победил в драке, не значит, что ты прав! К тому же, утром я специально испек тебе больше домашних гренок, чтобы в школе ты мог поделиться с другими! — Ли Янь разозлился от слов Лу Цзэжуя и оказался поражен тем, что ребенок оказывается разделяет логику Лу Аньлина.
Эту ошибку Ли Янь полностью приписал Лу Аньлину. Он считал, что его методы воспитания очень сомнительны.
Он даже был убежден, что Лу Аньлин внес немалый вклад в формировании столь упрямого и параноидального характера Лу Няньнина.
— Похоже, господин Ли имеет какие-то претензии к нашей семейной концепции воспитания? — Лу Аньлин надменно взглянул на Ли Яня. — Ты считаешь, что твои взгляды действительно подходят ему?
— Я…! — Ли Янь открыл рот, чтобы ответить, но остановился. Очевидно, что он был новичком в воспитании детей.
И все же, даже если так, он все еще мог понять, что методы Лу Аньлина еще более ошибочны.
Лу Аньлин же продолжил, повернувшись к Лу Цзэжую:
— Он вернул то, что забрал?
В этот момент Лу Цзэжуй выглядел как петушок, проигравший в драке, и с досадой сказал:
— Нет, он съел слишком быстро. Я не смог отобрать.
— Значит, ты не смог забрать обратно то, что он у тебя отобрал, и после случившегося не заставил его осознать свою ошибку и признать вину? — во взгляде Лу Аньлина мелькнуло разочарование. — После ужина приходи в кабинет, чтобы принять наказание.
Похоже Лу Аньлин уже решил, что Лу Цзэжуй останется здесь на ужин. Однако Ли Янь больше не желал слушать подобное. Он больше не пытался убедить Лу Аньлина и просто встал, настаивая:
— Я забираю его домой.
Однако Лу Аньлин совершенно не считался с его мнением и уже собрался открыть рот, чтобы что-то сказать, как у входа раздался шум.
Выражение лица Лу Аньлина слегка изменилось, и он, взглянув на Ли Яня, пренебрежительно усмехнулся:
— Как быстро.
Когда Лу Няньнин вошел в дверь, он увидел взрослого и ребенка — один мрачно сидел на диване, а другой с напряженным лицом стоял перед дедом. Обстановка явно была крайне напряженной.
Но раз уж Лу Няньнин здесь, если Ли Янь захочет уйти, то, естественно, его будут вынуждены отпустить.
— Лу Цзэжуй на несколько дней останется со мной, — заявил Лу Аньлин.
Ли Янь был не согласен, особенно после того, как услышал, что Лу Цзэжуй должен будет понести наказание. Он тем более не мог со спокойной душой позволить мальчику остаться здесь.
Он протянул Лу Цзэжую руку:
— Пойдем.
Однако ребенок не вложил свою ладонь в его. Напротив, он скрестил руки, задрал голову и продолжил капризничать перед Ли Янем:
— Как ты мог сегодня утешать кого-то другого? У него лицо было грязное, а ты еще… — мальчик был обижен и снова добавил. — Ли Янь, ты должен извиниться передо мной, и тогда я пойду с тобой домой.
Ли Янь убрал свою руку:
— Если не хочешь идти домой, то оставайся здесь.
Видя, что он действительно рассердился и собирается уйти без него, Лу Цзэжуй поспешно спрыгнул с дивана и побежал следом, бормоча на ходу:
— Ладно. Дедушка говорил, что некоторые взрослые слишком стесняются признавать свои ошибки.
Мальчик сам обиделся и сам простил.
Но Ли Янь по-прежнему игнорировал его. На этот раз он был по-настоящему зол.
Решив покинуть старый особняк семьи Лу, бета сразу вышел наружу. Лу Няньнин был здесь, поэтому никто не осмелился его остановить. Ли Янь вышел, а вот альфа все еще оставался внутри, по-видимому, разговаривая с Лу Аньлином.
И, видимо, разговор вышел не очень приятным, потому что даже находясь далеко, Ли Янь все же услышал звуки бьющихся предметов.
Тем вечером Лу Цзэжуй не получил ни десерта после ужина, ни сказки на ночь, ни колыбельной.
И хотя Ли Янь не каждый вечер делал это, но два-три раза в неделю он проводил с мальчиком свободное время в качестве награды за хорошо выполненное домашнее задание.
Возможно из-за произошедшего сегодня маленького инцидента, но Лу Цзэжуй стремился доказать самому себе, что Ли Янь все еще заботится о нем.
Однако, Ли Янь продолжал игнорировать ребенка.
Вечером, когда пришло время ложиться спать, похоже, Лу Няньнин заранее предвидел бессонницу Ли Яня:
— Я же говорил, он не такой, каким ты его себе представляешь. То, что он выглядит милым, еще не делает его послушным, — сказал Лу Няньнин, словно пытаясь утешить бету.
Однако Ли Янь беспокоился не из-за этого. Он довольно редко погружался в размышления, но сейчас он на самом деле переживал из-за сегодняшних слов Лу Аньлина и разницы в их взглядах о способе решения школьного конфликта.
Действительно ли его методы подходят Лу Цзэжую? Среда, в которой рос Ли Янь и в которой сейчас растет мальчик, были совершенно разными.
У Лу Няньнина был только один ребенок. Ребенок, которому в будущем будет суждено унаследовать дела семьи Лу.
А что касается воспитания Ли Яня, во многом оно сформировалось под влиянием его бабушки. Когда он был маленьким, его родители работали вдали от дома и часто отсутствовали. А бабушка, которая была рядом, поглаживала его ушибленное колено всякий раз, когда он падал, и приговаривала:
— В каждой трудности есть благословение.
«В каждой трудности есть благословение… Благословение в каждой трудности».
Пробиваясь по жизни, Ли Янь падал слишком много раз и пережил немало неудач. Так действительно ли он верит, что в этом есть какое-то благословение?
Если у Лу Цзэжуя будет такой же характер, как у него, сможет ли он выжить в семье Лу? Когда он вырастет, как он справится со всевозможными интригами и закулисной борьбой, которые испокон веков не прекращаются в таких больших семьях?
Хотя Ли Янь считал, что методы воспитания Лу Аньлина в корне ошибочны, он не мог отрицать, что Лу Няньнин, воспитанный в этой же семье, после своего возвращения очень легко адаптировался к такой жизни.
Как раз в тот момент, пока посреди ночи Ли Янь ворочался с боку на бок, в дверь спальни постучали.
Лу Няньнин встал, чтобы открыть ее, а увидев Лу Цзэжуя, сделал недовольное лицо и холодно упрекнул:
— Ты сам его разозлил, а теперь пришел прикидываться несчастным? Бесполезно, он уже спит! Иди в свою комнату и хорошенько подумай над своим поведением!
Лу Цзэжуй не знал, как «думать над своим поведением». Он притащил с собой измятую книжку со сказками и, заглядывая в дверной проем покрасневшими глазами, сказал:
— Я хочу поговорить с Ли Янем.
— Никакого почтения к старшим! — голос Лу Няньнина стал более резким. — Уходи!
Видимо потому, что Лу Цзэжуй знал, что вначале Ли Янь не хотел его признавать и не любил, мальчик редко называл его «мамой». Он всегда называл его «Ли Янь».
К этому моменту Ли Янь больше не мог лежать. Он встал с кровати и подошел к двери.
Мужчина увидел заплаканные глаза Лу Цзэжуя, такие большие и ясные, такие яркие, что в них можно было заметить свое отражение.
— Ладно, мама. Завтра я извинюсь перед этим маленьким трусишкой и поделюсь с ним домашними гренками, которые ты испекла. Пожалуйста, не сердись больше, — Лу Цзэжуй протиснулся в дверной проем и обнял Ли Яня за талию.
Ли Янь ощутил тепло на своей коже.
Со слезами в голосе Лу Цзэжуй добавил:
— Прости, Ли Янь.
В этот момент Ли Янь подумал:
«Да пошли к чертовой матери все эти интриги и заговоры!»
Это не просто ребенок семьи Лу, но и его ребенок.
Он ведь столь юный, так как можно вот так просто оставить его в руках такого «повелителя зла», как Лу Аньлин? Лу Цзэжуй имеет право на родительскую любовь и воспитание. Сначала он должен побыть ребенком, прежде чем ему придется повзрослеть. И проблемы, которые будут возникать, когда Лу Цзэжуй станет взрослым, пусть он решает на свое усмотрение.
А сейчас Лу Цзэжую всего шесть лет. Сначала ему нужно научиться распознавать свои ошибки, потом научиться извиняться, а затем получить награду в виде сливочного печенья, которое завтра утром испечет его мама.
И, будем надеяться, завтра он научится делиться!
http://bllate.org/book/12833/1599729
