И Лу Ляньнин и Чэнь Мяо — впервые находились зимой в горах. Теплая одежда, которую помощник хотел собрать для своего начальника перед отъездом — была тем отвергнута, так как он был очень придирчив, и оставлена дома.
В горах и так было довольно холодо, а после снегопада температура стала еще ниже.
Чэнь Мяо посмотрел на Лу Ляньнина, который все еще оставался одет в тонкий костюм своего персонажа, выглядя при этом практически неземным. Выражение его лица было холодным, словно лед, а вот кончикик пальцев покраснели от холода. Как только съемка сцены закончилась — Чэнь Мяо поспешил к нему с двумя электрическими грелками для рук, которые он заранее зарядил.
Лу Ляньнин взглянул на грелки, на которых были изображены разноцветные узоры. Вероятно из-за того, что он действительно замерз — лицо мужчины приобрело слегка синеватый оттенок. Не сказав ни слова — Лу Ляньнин бросил на Чэнь Мяо слегка презрительный взгляд, прежде чем сунуть руки в грелки.
Чэнь Мяо накинул на него толстое хлопковое пальто, но прежде чем Лу Ляньнин начал согреваться — ему пришлось его скинуть, и вернуться на площадку для съемки следующей сцены. Тепло быстро рассеялось в холодном воздухе, из-за чего ему стало еще холоднее, чем прежде.
В это время Жэнь Ци изо всех сил подгонял команду, чтобы уложиться в положенные сроки, беспокоясь, что если они задержатся — сильный снегопад сделает гору непроходимой. Съемки на открытом воздухе уже подходили к концу, поэтому пследние дни всей команде приходилось работать сверхурочно.
У Лу Ляньнина был скверный характер, но войдя в образ он вел себя довольно профессионально.
Чэнь Мяо был так занят, что чувствовал, будто его рвут на части. Снег сделал дороги скользкими, что еще больше замедлило его передвижения. Когда он вернулся, то обнаружил, что одна из двух дешевых грелок для рук, которые он купил, взорвалась, опалив провода на удлинителе дочерна, и наполнив воздух резким запахом.
Вторая грелка не взорвалась, но когда Чэнь Мяо прикоснулся к ней — она была ледяной, и вообще не заряжалась. Но, судя по всему, если бы вторая грелка не перестала заряжаться — она бы тоже могла взорваться.
Палатка, которой они пользовались, находилась на некотором расстоянии от места съемок, поэтому Чэнь Мяо поспешил туда, продираясь сквозь снег.
Когда он прибыл, то увидел Лу Ляньнина, стоящего в одиночестве, закутанного в толстое черное хлопковое пальто, и прислонившегося к мертвому дереву со скрещенными руками. Иней прилип к его ресницам, а губы потеряли цвет.
То, что Лу Ляньнин не ладил со съемочной группой — не было для него чем-то новым. Он всегда смотрел на других свысока, словно никто не стоил его внимания. Помимо режиссера, он даже ни с кем не здоровался при встрече.
Чэнь Мяо взглянул на съемочную группу, которая с удовольствием делилась жареным сладким картофелем, а Е Хэ сидел посередине. Он разломил батат, обнажив дымящуюся оранжевую сердцевину, и наполнив воздух аппетитным ароматом. С дружелюбной улыбкой на молодом, красивом лице, Е Хэ протянул половину своему помощнику, и даже подозвал оператора, чтобы тот разделил с ними угощение.
Оживленная сцена создавала резкий контраст с одинокой фигурой Лу Ляньнина, прислонившегося к мертвому дереву.
Когда Лу Ляньнин увидел приближающегося Чэнь Мяо, он пошевелил своими затекшими конечностями и взглянул в сторону. Чэнь Мяо остановился. При более близком рассмотрении Лу Ляньнин понял, что тот пришел с пустыми руками.
Лу Ляньнин не знал, как назывались эти штуки с разноцветными узорами, но простояв так долго на холоде, и замерзнув настолько, что он уже не чувствовал рук, он не мог не заметить их отсутствия, когда появился Чэнь Мяо.
— Где эти штуки? — его голос был резким от недовольства.
Чэнь Мяо стиснул зубы и подошел, медленно расстегивая хлопчатобумажное пальто:
— Лу-гэ, грелка для рук взорвалась. Просто засунь руки сюда, чтобы согреться. Я вечером спущусь с горы, и куплю еще одну пару.
Глаза Лу Ляньнина сверкнули, и после небольшого клебания он засунул руки под пальто. Сквозь тонкий слой ткани он чувствовал тепло живота Чэнь Мяо. Он подумал, что Чэнь Мяо действительно рожден, чтобы служить другим.
От холода кожа Чэнь Мяо покрылась мурашками, а зубы застучали. Ощущения были похожи на те, словно он сжимал кусок льда, который замораживал его внутренние органы, и доводил до онемения.
Не прошло и десяти минут, как Чэнь Мяо сказал:
— Лу-гэ, вытащи руки, а я поменяю сторону. Ветер проникает под мою одежду, и она плохо удерживает тепло.
Лу Ляньнин спросил:
— Поменяешь сторону?
Хотя они стояли очень близко, ни один из них не находил это неуместным. Для Лу Ляньнина Чэнь Мяо был просто редким, полезным инструментом.
Чэнь Мяо повернулся спиной к Лу Ляньнину, и медленно положил его руки обратно на свой живот, укрытый пальто.
Теперь казалось, что Лу Ляньнин обнимает его сзади. Когда его руки коснулись живота помощника, Лу Ляньнин заметил, что тонкая ткань исчезла — его руки лежали на голом животе Чэнь Мяо.
Под его пальцами кожа Чэнь Мяо была теплой и сухой, и излучала тепло. Они стояли так близко, что Лу Ляньнин чувствовал чистый запах мыла, исходящий от его помощника.
— Лу-гэ, теперь тебе стало теплее?
Казалось, что Чэнь Мяо крепко прижимается к Лу Ляньнину. Только тогда мужчина начал чувствовать, что что-то не так. Чувство недоверия закралось в его разум. Он не мог понять, как обычный и ничем не примечательный бета, такой как Чэнь Мяо, мог вести себя так смело и самоуверенно. Он никогда не думал, что Чэнь Мяо захочет забраться к нему в постель.
Но если подумать — все возможно. Кто еще будет служить ему с такой преданностью и усердием? Чэнь Мяо был крайне внимателен, и предусмотрителен.
В отличие от его предыдущих помощников, которые сдавались через несколько дней, Чэнь Мяо был другим. Он легко мог предугадывать потребности Лу Ляньнина, а его решимость была действительно необычной.
Лу Ляньнин даже начал задаваться вопросом, не был ли Чэнь Мяо с самого начала его поклонником? Тем, кто уже давно восхищался его творчеством. Это объяснило бы, почему Чэнь Мяо мог так спокойно терпеть его выходки, и молча мириться с его вспышками гнева. То, из-за чего большинство других помощников давно бы отказались от этой работы.
Когда руки Лу Ляньнина постепенно согрелись, он мягко провел указательным пальцем по животу Чэнь Мяо.
Чэнь Мяо, казалось, не мог этого вынести, сильнее прижимаясь к Лу Ляньнину, и тихо пробормотав:
— Лу-гэ.
Лу Ляньнин уже не помнил, сколько людей пытались сблизиться с ним таким образом за эти годы. Он очень хорошо научился замечать эти вещи, а его проверка — только подтвердила эти догадки.
Руки Лу Ляньнина уже достаточно согрелись, поэтому он отдернул их. Чэнь Мяо обернулся, и посмотрел на Лу Ляньнина своими яркими глазами.
Лу Ляньнин медленно скривил губы в двусмысленной улыбке — улыбке, которая заставила Чэнь Мяо почувствовать себя неловко. У него возникло ощущение, что он уже видел ее где-то раньше. Но времени на размышления не было, потому что Лу Ляньнину пришлось вернуться к съемкам.
К вечеру сильный снегопад перекрыл горную дорогу, но, по крайней мере, они завершили последнюю сцену на открытом воздухе.
После завершения съемок чувство облегчения охватило всю съемочную группу. Хотя они пока не могли покинуть гору, они расчистили снег и устроили вечеринку у костра. Чэнь Мяо помогал команде устанавливать палатки и убирать снег. Когда он закончил, то понял, что им с Лу Ляньнином отведена только одна палатка. Ему пишлось спросить об этом.
Работник сказал ему, что из-за ограниченного количества палаток ему придется делить палатку с Лу Ляньнином. Он также добавили, что Е Хэ тоже пришлось делить свою палатку с помощником. Спать вдвоем в одной палатке — это нормально.
Лу Ляньнин казалось чувствовал, что последние съемки дались непросто. Когда Жэнь Ци лично пригласил его на вечеринку у костра, он, к удивлению режиссера, дал свое согласие и кивнул, в итоге изрядно напившись.
Той ночью, когда Лу Ляньнин вернулся в палатку, выделенную ему персоналом, он заметил, что внутри горит свет. Мужчина вошел и увидел, что в тесном пространстве Чэнь Мяо лежит в его постели.
Когда Чэнь Мяо заметил вошедшего Лу Ляньнина, он быстро объяснил:
— Лу-гэ, здесь нет отопления. Я волновался, что ты замерзнешь, поэтому я согреваю тебе постель.
Лу Ляньнин презрительно рассмеялся:
— Чэнь Мяо, что это? Ты думаешь, что недостаточно мне прислуживал, поэтому хочешь забраться еще и в постель?
Неожиданно Чэнь Мяо похоже не уловил настроения Лу Ляньнина. Его голос был тихим, но в крошечной палатке, где их было всего двое, его было слышно достаточно хорошо.
Он спросил:
— Это нормально?
Насмешливая улыбка на лице Лу Ляньнина исчезла. Его голос стал ледяным, и он резко бросил:
— Одевайся и уходи.
Чэнь Мяо сопротивлялся:
— Но у нас только одна палатка. Мне больше некуда идти.
Лу Ляньнин не поверил ни единому слову. Даже если это было правдой, что с того? Кто докажет, что Чэнь Мяо не сломал эти грелки для рук намеренно? Он заставил его так долго простоять на холоде, чтобы иметь возможность оказаться в его объятиях?
Кроме того, людей с такими коварными намерениями, как у Чэнь Мяо, следовало бы проучить.
— Убирайся! — повторил Лу Ляньнин. На этот раз его сова звучали тяжелее.
Чэнь Мяо внутренне содрогнулся, и быстро накинув пальто поспешил к выходу из палатки, исчезнув из поля зрения Лу Ляньнина.
Пока Чэнь Мяо одевался, Лу Ляньнин обратил внимание, что тот лежал в постели полностью одетый, хотя он предполагал, что его помощник был раздет.
Выйдя на улицу, Чэнь Мяо присел у входа в палатку, и случайно встретил сотрудника, который подошел, чтобы передать ему еще одно одеяло. Увидев, что он съежился, сотрудник спросил, почему Чэнь Мяо не заходит внутрь.
Чэнь Мяо взял одеяло и вежливо поблагодарил. Он не хотел говорить, что Лу Ляньнин его выгнал, поэтому сказал:
— Там очень душно. Мне нужен свежий воздух.
Сквозь тонкие стенки палатки Чэнь Мяо услышал смешок Лу Ляньнина.
Чэнь Мяо выдавил из себя неловкую улыбку, прежде чем завернуться в одеяло и замолчать. Он устроился у входа в палатку, глядя на остатки костра, от которого теперь осталось всего лишь несколько тлеющих углей. Толстый снег покрывал деревья, и хотя ночь была темной, казалось, что все вокруг имело голубоватый оттенок.
Ошеломленно глядя на догорающие угли, Чэнь Мяо наконец вспомнил — когда он видел взгляд, которым Лу Ляньнин одарил его ранее. В тот момент, когда они стояли у мертвого дерева, прислонившись друг к другу.
Это был тот же взгляд, который он видел в своем родном городе. Так смотрели озорные дети, которые смеялись и издевались, бросая камни в грязную бродячую собаку.
Это была чистая и естественная злоба, подкрепленная презрением.
© Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》
https://t.me/meihuating
http://bllate.org/book/12833/1131593
