В деревне народа Мяо действительно царила тяжелая атмосфера коммерциализации[1].
[1] Коммерциализация — это деятельность одного лица или организации, которая направлена на получение прибыли всеми возможными способами. Также внедрение коммерческих отношений, перевод на коммерческую основу там (в тех сферах, отношениях, обстоятельствах), где таковых ранее не существовало. Подчинение какой-либо деятельности целям извлечения прибыли.
Практически везде стояли небольшие торговые лавки и лотки, на которых продавали различные украшения и аксессуары. Также вокруг было немало специализированных магазинов, однако оказывалось, что на полках внутри стояли обычные товары, которые не представляли какой-либо ценности и продавались повсюду.
Что касается девушек, одетых в традиционные одежды народа мяо, я совершенно не мог понять, были ли они местными жителями или просто туристками, нарядившимися чтобы сделать фотографии на память.
Мы бесцельно бродили по дороге, вымощенной каменными плитами голубовато-серого цвета. Я заметил это раньше, когда глядел в открытое окно своей комнаты — все дорожки в деревне начинались с центральной площади, и расходились кругами, соединяя дома на сваях. Между этими кругами были проложены небольшие тропинки, поэтому, где бы вы ни находились, можно было довольно быстро вернуться на центральную площадь.
— Ух ты, какая красота! — воскликнула Цю Лу, указывая на сверкающее серебряное украшение, лежащее на витрине. Ее глаза блестели от восхищения.
Сюй Цзыжун смирился с ролью сопровождающего, и тащился за своей «молодой госпожой», которая слонялась то туда, то сюда. Молодой человек был совершенно занят — за одну руку его вели за собой, а в другой он нес кучу местных закусок и деликатесов, которые накупила Цю Лу.
Мой взгляд скользнул в сторону и вдруг я заметил, что на одном из столбов дома на сваях будто был вырезан какой-то рисунок. Но со временем он потускнел и стал практически такого-же цвета, как дерево.
Все это были замечательные материалы для исследований. Я верю, что уникальность культуры лучше всего раскрывается в самых заурядных местах, в то время как многие, специально созданные достопримечательности, наоборот портят впечатление излишней вычурностью.
Я быстро поднял камеру и остановился, чтобы сделать снимки. Прошло не больше полминуты, когда я обернулся… Где же эти трое?
Должно быть, они заметили что-то интересное и побежали вперед.
Я тихо вздохнул. Это тоже хорошо — сам я могу сосредоточиться и поснимать то, что покажется мне интересным.
Я повесил фотоаппарат на шею и взял мобильный, после чего отправил ребятам сообщение, предложив встретиться на центральной площади. Неважно где ты находишься, ее легко можно было найти. Это был отличный ориентир.
Отправив сообщение, я заметил еще один деревянный дом на сваях. Его конструкция показалась мне довольно интересной, поэтому я взял фотоаппарат в руки и направился к нему.
В этом доме не было никаких современных технологий и он был возведен с помощью традиционной системы шип-паз[2]. Он не только выглядел колоритно, но и мог послужить объектом для изучения традиционной архитектуры.
[2] Система «шип-паз» — это способ соединения деталей, при котором выступы («шипы») на одной детали входят в соответствующие углубления («пазы») на другой, обеспечивая прочное и герметичное соединение.
Я как раз делал снимок, когда неожиданно ощутил необъяснимую тревогу. Это чувство, словно кто-то тайно наблюдает за мной, внезапно вернулось. Мой позвоночник словно онемел, а кожа головы напряглась. Меня пробрал озноб и даже легкое чувство опьянения практически полностью рассеялось.
Я обернулся и посмотрел вокруг, но увидел лишь людей проходящих мимо. Казалось, что никто не обращает на меня внимание.
Неужели снова почудилось?
Я опустил камеру, а повернувшись мельком заметил край темно-синего пао, мелькнувшего между двумя домами на сваях. Искусные серебряные украшения, расположенные на подоле одеяния, на мгновение поймали луч солнца и ярко засияли.
Я продолжил свой путь по дорожке из серо-голубых каменных плит, фотографируя все, что казалось мне интересным. Я даже сделал снимки для нескольких туристов. К тому времени, как я добрался до условленного места встречи, небо уже начало темнеть.
На центральной площади полыхал огромный костер, шумно издавая потрескивающие звуки. Он был огорожен забором, поэтому никто не смог бы подойти близко и обжечься. Поток людей, словно по команде, тоже начал стекаться на центральную площадь. Несколько дорожек, ведущих к этому месту, были заполнены людьми: там были и туристы, и юноши с девушками из народа мяо.
Я выбрал место на одной из трибун и начал просматривать сделанные снимки. Я слегка нажал кнопку и фотографии начали перелистываться назад, одна за другой.
В основном на снимках были запечатлены объекты архитектуры и пейзажи, наполненные богатым этническим колоритом. Я как раз быстро пролистывал их, как неожиданно мелькнула чья-то фотография. Я тут же остановился и поспешно нажал назад.
На снимке был запечатлен дом на сваях, который безмолвно возвышался на горном склоне. Его деревянные, обветренные стены, за годы приобрели серовато-коричневый цвет. Но мое внимание привлек не дом.
Вероятно это было просто совпадение, но в тот момент, когда я нажал кнопку спуска затвора, перед объективом прошел молодой человек, и он попал в кадр.
Лицо этого человека было изображено в профиль. У него была светлая кожа, высокая, прямая переносица и глубоко посаженными глазами, что говорило о хорошей костной структуре. Его алые губы придавали дому на сваях еще более тусклый, серый вид. Веки этого человека были опущены, поэтому было сложно понять выражение его лица.
Я предположил, что он скорее всего из народа мяо, потому что волосы доставали ему до плеч и были заплетены в сложные косы, а его голову украшали блестящие серебряные украшения, которые носили местные жители. Внизу фотографии виднелся край его национальной одежды темно-синего цвета и воротник, открывающий слегка выступающий кадык.
Должно быть он шел очень быстро, поэтому дом на сваях, который я изначально хотел сфотографировать, на снимке получился с эффектом естественного размытия.
Честно говоря, эта фотография считается испорченной, и я поместил палец на кнопку, чтобы удалить ее, но по непонятной причине помедлил, и так и не смог нажать на нее.
Как раз в этот момент над площадью раздался высокий и звонкий звук пения, и я, само собой, отвлекся от фотоаппарата, переключив внимание на происходящее.
Незаметно для меня все люди расселись на трибуны, оставив пустой просторную, ярко освещенную площадь. Я наблюдал, как две шеренги мужчин и женщин, одетых в традиционную одежду народа мяо, появились с двух сторон, следуя друг за другом. Мужчины шли слева, а женщины справа. Они держались за руки и сияя улыбками пели народные песни о любви.
— Луна выходит ярко сияя, о…
Зазвучал голос женщины, исполняющей ведущую роль. Она пела высоко, но не пронзительно, чисто, но не резко, и держалась величественно и благородно. Другие женщины окружили ее, и улыбаясь смотрели в противоположную сторону.
Вскоре появился мужчина, одетый в темно-синие одежды народа мяо. Он выступил вперед и уперев руки по бокам начал петь в ответ.
— Когда не вижу а-мэй, сердце бьется в тревоге…
Тексты большинства любовных песен народа мяо были просты и понятны. В них прямо выражались бурные и нежные чувства к своим возлюбленным. А в сочетании с уникальными, звучными мелодиями, эти песни действительно обладали каким-то самобытным духом.
После обмена любовными песнями в центр площади вышел мужчина лет пятидесяти.
С первого взгляда было заметно, что его национальная одежда мяо отличается от остальной. На ней была нанесена изящная вышивка и замысловатые узоры. Я смог рассмотреть цветы, птиц, бабочек и даже фениксов на кленах. И хотя некоторые узоры я не узнавал, полагаю, они представляли собой уникальные тотемы, присущие народу мяо.
Голову мужчины украшала огромная, тяжелая, круглая черная шляпа. Она была украшена драгоценными серебряными украшениями, а ее поля были до такой степени большие, что почти закрывали его тело.
Этот мужчина из народа мяо держался спокойно и уравновешенно, и явно был умудрен опытом. Он производил впечатление величественного и властного человека. Просто стоя там, он уже приковал к себе наши взгляды и заставил невольно затаить дыхание, вслушиваясь в слова.
— Уважаемые гости, добро пожаловать в деревню народа мяо Дунцзян. Сегодня вечер Юфан Цзею. Неженатые гости также могут присоединиться и поучаствовать в этом грандиозном мероприятии.
Закончив свою речь мужчина поклонился и развернувшись ушел. Я услышал, как пожилой мужчина, сидевший неподалеку от меня, тихо сказал юноше рядом:
— Это ван[3] нашей деревни. Его костюм стоит больше ста тысяч юаней![4]
[3] 王 [wáng] — ван, князь; царь, король. Верховный титул правителя в древнем Китае.
[4] Курс юаня к рублю на 03.11.25 — 11.36, то есть стоимость наряда чуть больше 113 000 рублей.
Молодежь тут же в изумлении воскликнула:
— Ван народа мяо? Звучит потрясающе!
— Получается он глава деревни?
— А у него есть разрешение правительства? Это жители деревни провозгласили его ваном или он назначен правительством…?
Группа людей быстро вступила в оживленную дискуссию, все говорили одновременно. Я немного послушал, но, не посчитав разговор интересным, снова перевел взгляд на площадь.
К этому времени площадь полностью погрузилась в атмосферу шума и суеты. Молодые юноши и девушки, в простых одеждах и нарядах народа мяо, танцевали и пели вокруг костра. У местных жителей от природы были красивые голоса, поэтому даже посреди хаоса их пение звучало очень красиво. Были даже те, кто уже начал участвовать в этом сумасшедшем ритуале «топтания ног».
Именно об этом ранее нам рассказывал Ань Пу: если мужчина смело наступит на подъем ноги своей возлюбленной, а она наступит в ответ — это считалось обрядом помолвки.
Многие пары юношей и девушек держались за руки, и согнувшись целились в обувь друг друга. Мужчины не щадили ноги своих возлюбленных, и топали так сильно, что с некоторых девушек даже слетела обувь.
И среди этих безумных мужчин и женщин я заметил Вэнь Линъюй, Цю Лу и Сюй Цзыжуна!
Цю Лу и Сюй Цзыжун держались за руки и топали ногами, в то время как обычно сдержанная Вэнь Линъюй, казалось тоже полностью погрузилась в атмосферу. Она держалась за руки вместе с несколькими девушками из народа мяо, и непринужденно двигалась в их ритме.
Как только я увидел их, Цю Лу тоже подняла голову и заметила меня на трибунах.
Ее глаза тут же загорелись. Она толкнула Сюй Цзыжуна, указывая в мою сторону, чтобы он скорее посмотрел. Они стояли в шумной толпе, поэтому я не мог разобрать, что они говорили, но примерно догадался.
Потому что они перестали «топтать ноги» и теперь направлялись прямо ко мне.
— Ли Юйцзэ, скорее иди сюда! — Цю Лу помахала мне рукой, словно приглашая присоединиться к чему-то невероятно интересному и веселому.
А Сюй Цзыжун просто подошел и схватил меня за правую руку:
— А-Цзэ, не надо сидеть здесь и просто смотреть! Это такая прекрасная возможность распрощаться с холостяцкой жизнью! Твой брат поможет тебе, пошли скорее! Пошли!
Изначально я хотел отказаться, но, во-первых, хватка Сюй Цзыжуна была слишком сильной, а во-вторых, я решил посмотреть на ситуацию с другой стороны и подумал, что участие в таком мероприятии поможет мне окунуться в атмосферу и испытать на себе обычаи и нравы народа мяо. Можно считать, что это отличный способ изучить и понять их национальных традиции.
Сюй Цзыжун потащил меня на площадь, и я даже не заметил, когда подошла Цю Лу, приведя с собой Вэнь Линъюй.
— Скорее! Это так весело! — Цю Лу многозначительно посмотрела на меня.
Лицо Вэнь Линъюй было ярко-красным. Девушка тоже бросила на меня красноречивый взгляд.
Я, конечно, знал о чувствах Вэнь Линъюй и понимал, что она очень популярна и многие ухаживают за ней.
Но она была не для меня.
Я всегда предполагал, что она все поймет, видя мою отстраненность. В конце концов, отказать девушке прямо в лицо было довольно невежливо. К тому же я не хотел, чтобы из-за этого отношения в нашей компании из четырех человек стали натянутыми. По крайней мере, не сейчас. Так она сможет переключить свое внимание и искать человека, предназначенного ей судьбой.
Я слегка кашлянул и сказал:
— Я пойду туда и просто посмотрю. Я взял только одну пару обуви! — закончив говорить я поспешно ушел, наугад выбрав направление.
Я лишь смутно услышал слова Цю Лу, которая попыталась утешить Вэнь Линъюй, и ее тихие ругательства:
— Чертов натурал[5]! Ну и поделом, пусть у него никогда в жизни не будет девушки! Ха!
[5] 直男 [zhínán] — натурал, гетеросексуал (о мужчине). Также используется для описания прямолинейного, холодного, бескомпромиссного и эмоционально глухого мужчины (по отношению к женщинам)
Но не успел я пройти и несколько шагов, как перед глазами все помутнело, и меня окружили несколько человек. Оказалось, что торопясь уйти, я случайно попал прямо в группу танцующих и поющих мужчин и женщин из народа мяо.
Автору есть что сказать:
Ли [стальной, закостенелый натурал] Юйцзэ: Я взял только одну пару обуви. Не нужно пачкать ее!
© Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》
https://t.me/meihuating
http://bllate.org/book/12832/1131576
