Сколько времени прошло?
Резко вынырнув из темноты, Ёхан широко раскрыл глаза. Ещё мгновение назад вокруг стоял оглушительный гул ставок, а теперь - мёртвая тишина, от которой по спине бежали мурашки. Лишь одинокий старый фонарь за пределами блока тускло освещал пространство.
Челюсть и горло ныли от напряжения - видимо, он слишком долго сжимал зубы, подавляя стоны. Ёхан прокашлялся, пытаясь прочистить пересохшее горло, и сделал глубокий вдох.
Сквозь затхлый запах пыли и земли пробился сладковатый аромат. Но вместо облегчения тело Ёхана лишь сильнее напряглось. Этот запах означал одно - Чон Бом Джу был где-то рядом.
Не успел он закончить мысль, как в него полетела зажигалка. Глухой стук, удар по плечу - пластиковый предмет отскочил на пол, прочертив по бетону тонкую линию. Ёхан замер, наблюдая за клубящейся пылью, затем медленно закрыл глаза.
- Огоньку.
Команда прозвучала чётко, без тени сомнения. Бом Джу знал, что он очнулся.
Попытка притвориться мёртвым провалилась. Собрав волю в кулак, Ёхан медленно поднялся.
Дрожащим взглядом он окинул пространство вокруг. Ни души - ни тех, кто ещё недавно толпился здесь, ни шума за пластиковыми листами, отгораживающими контейнеры.
В пустом блоке остались только они двое.
- Как видишь, помощников нет. Да и некому выполнить приказ вместо тебя.
Только Чон Бом Джу. В его правой руке - не зажжённая сигарета, в левой - телефон. Он сидел, закинув ногу на ногу, и лениво покачивал носком ботинка, не отрывая взгляда от экрана. Его неестественное спокойствие резко контрастировало с мрачной обстановкой.
- Чего ждёшь?
- ...
- Что ты там копошишься? Табак уже выдыхается.
Казалось, зажигалка должна была быть в пределах вытянутой руки, но сколько Ёхан ни тянулся, пальцы лишь скользили по холодному полу. То ли из-за долгого лежания, то ли от внезапного страха - ноги отказывались слушаться, от лодыжек до бёдер мышцы словно одеревенели. Сжав зубы, он украдкой взглянул на Бом Джу и прошептал:
- Но-ноги... не слушаются...
Голос вышел хриплым, едва слышным. Но Чон Бом Джу, похоже, разобрал слова. Его густые брови, разделённые шрамом от лба до скулы, дёрнулись.
- Ты говоришь чушь.
- ...
- Я разве спрашивал почему?
Его тон был резок, как удар хлыста. В голове у Ёхана зазвучала немой сигнал тревоги. Прожив жизнь в унижениях, он прекрасно понимал, что это значит. «Меня не интересуют твои оправдания». И если он осмелится возразить - последствия будут хуже.
- ...
Дрожащими руками Ёхан упёрся в пол, пытаясь подтянуть одеревеневшие колени. Тело слушалось чуть лучше, но силы таяли с каждым движением. Колени подкашивались, и несколько раз он уже падал лицом вниз, но в конце концов сумел схватить зажигалку.
Скрипнув плохо закреплёнными цепями, Ёхан ускорил шаг. Короткое расстояние он преодолевал долго, пошатываясь, но Чон Бом Джу не произнёс ни слова. Лишь скользил взглядом по экрану телефона, изредка бросая бесстрастные взгляды на спотыкающегося Юн Ёхана. В этих глазах не было ни капли эмоций.
Когда их тени почти соприкоснулись, Бом Джу зажал фильтр сигареты зубами. Приподняв голову, он оказался в глубокой тени. Не выдержав его пристального, словно буравящего взгляда, Ёхан опустил глаза.
- Ах...
Плюхнувшись на колени прямо перед ним, он машинально ухватился за штанину мужчины, но тут же испуганно разжал пальцы. На идеально отглаженной ткани остались заломы и следы пыли.
- ...
Но Бом Джу даже не моргнул. Лишь пошевелил носком ботинка, равнодушно разглядывая запачканное место.
Он собирается это терпеть? Ёхан знал - это предел снисхождения, на которое способен Чон Бом Джу. Сдерживая дрожь, он с трудом поднялся. Спина была мокрой - то ли от пота, то ли от крови. Стиснув зажигалку, он напряг ноги, оставив на диване, на который опирался, грязные отпечатки ладоней.
Выпрямившись, Ёхан поправил в руке зажигалку. Щёлк. Колесико провернулось, высекая искры. В тусклом свете дешёвой лампы пламя казалось размытым. Руки, испачканные землёй, пылью и кровью, дрожали. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд, готовый поглотить его, стоит только зажигалке выскользнуть из пальцев.
Тусклое пламя погасло. В панике Ёхан крутил колесико снова и снова, но вылетали лишь жалкие искры. Бом Джу усмехнулся, наблюдая за его беспомощностью. Ёхан поднял испуганный взгляд.
- Тебе не интересно, почему ты очнулся не в клетке, а здесь?
- ...
- Я подумал, что дам тебе шанс, раз уж ты ничего не умеешь делать, кроме как терпеть побои.
Перед глазами поплыли белые пятна, затем всё потемнело. Тело больше не выдерживало напряжения. Пальцы скользнули по колесику, ноги подкосились. Падая на жёсткий пол, он ожидал боли, но... ничего не почувствовал.
- Больше смотреть не на что.
В итоге он так и не смог зажечь сигарету. Возможно, это и был тот самый «шанс», который Бом Джу подарил ему из милости. Но странно - сожалений не было.
Ёхан остался лежать у дивана, всё ещё сжимая зажигалку. На сегодня игра была окончена.
Три месяца в Тридцатом блоке. 34 боя. 34 поражения. Таков был итоговый счёт Юн Ёхана.
***
«Бейтинг-блок» - это нелегальный бойцовский клуб с тотализатором. Каждый год к его названию добавляют цифру, а поскольку сейчас тридцатый год существования, его называют Тридцатый блок.
Сюда попадают в основном должники - те, у кого нет средств расплатиться с долгами, но есть здоровые конечности. Их называют «дворнягами», они носят резиновые браслеты с названием своего района и живут за решёткой. Когда их выбирают, они выходят на арену Бейтинг-блока и бьются до тех пор, пока один из них не рухнет без сил.
Победитель может выплатить свой долг на 5% от суммы ставок, сделанных на его бой. Говорят, некоторые даже полностью закрывали свои долги. Но проигравший получает лишь раны и возвращается в клетку - ждать следующего вызова, дрожа от страха перед неизвестностью.
В Бейтинг-блоке есть одно странное правило: если кто-то умирает здесь, его долг аннулируется. Но просто так умереть не дадут. Если у «дворняги» замечены признаки готовности сдаться, его вытаскивают из клетки и выжимают до предела.
Методы были разные. Их могут отдать на потеху тем, кто гонится за сиюминутными удовольствиями - без разбора, мужчина ты или женщина. Могут вырезать органы на продажу. Или используют в незаконных целях, для которых требуются трупы.
Эти бесчеловечные практики никто не скрывает. Наоборот - их демонстрируют, чтобы остальные «дворняги» боялись, подчинялись и лили кровь на арене, принося деньги и зрелище.
Большинство «дворняг» - слабые и обычные люди, но со временем они адаптируются к Бейтинг-блоку. Чтобы не стать расходным материалом, чтобы вырваться из клетки - нужно побеждать. Цель ясна.
Тридцатый блок посещают разные люди. Одни - заядлые игроки, потерявшие руки или глаза в других казино, но так и не одумавшиеся. Другие - члены двух управляющих организаций, делающие мелкие ставки ради карманных денег.
Но основную массу составляют те, кто ищет острых ощущений. Те, кому нравится смотреть, как люди калечатся и умирают. Кого возбуждает вид крови и жестоких драк. Иными словами, здесь собираются те, кому наплевать на жизни «дворняг».
Ёхан поначалу ничего не знал о Бейтинг-блоке. Он и представить не мог, что в таком близком от его дома месте существует зона беззакония. Он даже не догадывался, что резиновые браслеты, которые мельком видел в детстве дома, используются для клеймения «дворняг».
А попал он сюда исключительно из-за своего брата.
- Второй сын председателя Юн?
Глухой голос прозвучал прямо над ухом Ёхана, склонившего голову и дрожащего на коленях. В нём сквозила насмешка, но тон был тяжёлым. В поле зрения Ёхана попали чёрные ботинки. Он только что превратил огромный двухэтажный дом в руины, и все, что от него осталось, - это несколько пылинок на носках его ботинок.
- Как же ты вырос. Рад встрече?
- ...
- Меня зовут Чон Бом Джу. Надеюсь, младший господин что-то слышал обо мне?
Как ни старался Ёхан, он не мог вспомнить этот голос и имя. Несмотря на показное дружелюбие, Чон Бом Джу явно не интересовал дрожащий от страха юноша. Медленно обойдя разрушенную гостиную, он пнул валяющуюся подушку и остановился перед Ёханом.
- Похоже, хвост уже отрубили. Только это и осталось?
Присев на одно колено, Бом Джу грубо схватил Ёхана за волосы и заставил поднять голову. Впервые разглядев лицо мужчины, Ёхан понял, почему его речь звучала немного нечетко - тот держал во рту сигарету.
- ...
В первую очередь он заметил не ледяной взгляд, а тлеющий кончик сигареты, угрожающе светящийся в полумраке. Когда Ёхан сглотнул, едва не обжигая легкие, огонёк вспыхнул ярче, будто сжимая его горло.
- Да. Все бумажки, документы по блоку - всё собрали.
- Какой проворный.
Наклонив голову, Бом Джу приблизился так близко, что сигарета вот-вот могла опалить ресницы Ёхана. Одновременно его черные, бездонные глаза впились в напряженное лицо юноши.
- Хилый такой... Дома сидел, книжки читал?
- ...
- И на что ты годен?
Испуганные глаза Ёхана не могли оторваться от тлеющего огонька. С каждым словом Бом Джу пепел с сигареты осыпался вниз.
- Трясётся.
Усмехнувшись, Бом Джу похлопал Ёхана по щеке и выпрямился. Легкий ветерок поднял облачко пепла. «Даже ничего не делая, он излучает угрозу», - промелькнуло в голове у Ёхана.
- В Бейтинг-блок его, что ли? Хотя, из него дворняга никакая...
- А что, просто отпустить, да?
- Нет, не то... Он же даже драться не сможет, только обузой будет.
Бейтинг-блок? Дворняга? Драка?
Одно пугающее слово за другим. Ёхан смотрел на рассыпанный по полу пепел и дрожал. Бом Джу затянулся, намеренно затягивая паузу. Долгое молчание пугало - Ёхан понимал, что от следующей фразы этого человека зависит его судьба.
- Забирайте. Какая разница, чей он сын.
Эти слова прозвучали как смертный приговор. Ёхан резко поднял голову и встретился взглядом с Бом Джу - тот молча ухмылялся, уголки губ подняты. Большой шрам пересекал лоб и веко, разделяя бровь пополам. Под ней - дико вздернутые глаза и черные, как уголь, зрачки. Его настойчивый взгляд будто душил Ёхана, не давая вздохнуть.
Он попытался склонить голову, умоляя сохранить ему жизнь, умоляя дать ему время, но вскоре что-то заслонило ему обзор. Сквозь затхлую пыль витал горький запах лекарств.
Так Ёхан запомнил свою первую встречу с Чон Бом Джу.
- Ххх...
С судорожным всхлипом он поднялся. Неясно, то ли от кошмара, то ли от озноба - всё тело неконтролируемо дрожало. Его привезли в блок в разгар зимы, а теперь, судя по всему, наступило время цветения сакуры. Но Ёхан по-прежнему оставался пленником пронизывающего холода.
- Холодно... - прошептал он, натягивая на плечи потертое одеяло.
Грубая ткань раздражала содранные колени, но к таким мелочам он уже привык.
- Туалет!
Лязг металла. Охранник колотил по решетке, за которой томились «дворняги». Время вне клетки было строго регламентировано.
Десяток человек разом покинули свои клетки. Ёхан, находившийся в последнем секторе, лишь сжимал одеяло и ждал своей очереди.
- Выходи.
Наконец дошла очередь до него. Как только решетки открылись, люди бросились прочь. У Ёхана не было сил бежать - он лишь медленно побрел следом. Даже те, кто обогнал его, не могли сразу зайти в туалет, выстраиваясь в очередь.
Отсутствие аппетита избавило от естественных потребностей, но липкий пот заставил его чувствовать себя грязным. Времени всё равно давали ровно столько, чтобы либо сходить в туалет, либо умыться, поэтому он направился в душ.
Раньше он любил неспешный долгий душ, но здесь на всё отводилось не больше пяти минут. Приходилось торопиться. Порывшись в корзине со старой постиранной одеждой, он натянул первое попавшееся. Остальные уже спешили к контейнеру, и он засуетился. Накинув слишком просторную рубаху, он босыми ногами ступил на холодный пол - и вдруг на его плечо легла тяжелая рука.
Аромат, коснувшийся ноздрей, заставил сердце остановиться.
- Смотри-ка, как посерел.
- ...
- Талант, надо сказать - портить настроение одним своим видом.
Мужчина, который раз за разом выбирал «Нонхён 11» для Бейтинг-блока. Тот, кого Ёхан боялся больше всего.
Даже без взгляда было понятно - тело, прижавшееся к нему, было мускулистым, а пальцы, впившиеся в плечо, излучали угрозу. Бом Джу приблизил лицо к Ёхану и глубоко вдохнул.
- Для тепличного растения довольно неплохо вписался в аромат нищеты.
От его волос и тела пахло дешевым мылом. Казалось, к этому запаху невозможно привыкнуть... И всё же он стал его частью. С горечью осознавая это, Ёхан застыл, позволяя Бом Джу вести себя.
- Ну-ка посмотрим...
- ...
- Юн Ёхан, Юн Ёхан...
Его имени, произнесённого низким голосом, хватило, чтобы перехватило дыхание. Бом Джу направился к доске, испещренной именами и цифрами, и постучал ногтем.
- Наш Юн Ёхан никак не может выиграть ни одного боя.
- ...
- Или ты надеешься отсидеться? Ждешь, что братец придет тебя спасать? Или папочка принесет денег?
Беспечно лежавшая на плече рука перекочевала к щеке, похлопывая по ней. С каждым прикосновением ресницы Ёхана вздрагивали.
- О-они принесут... Они обещали...
Его брат, избалованный с детства, и повзрослев, не унимался. Игнорируя просьбы отца заняться делами компании, он затеял собственный бизнес - и полностью прогорел. Долги потянули за собой и отцовскую фирму, некогда вполне успешную.
Брат пытался исправить ситуацию самостоятельно - взял деньги под низкий процент, но, как оказалось, у Чон Бом Джу. Когда срок выплаты истек, Бом Джу поступил как обычно - забрал должника в Блок. Вот только вместо Юн Сынджина им оказался Юн Ёхан. Для Бом Джу это не имело значения.
- Когда? После того как Юн Ёхан сдохнет от старости?
- ...
- Ты что, не знаешь, чем кончают те, кто тянет время?
Его шёпот, рассыпающийся в воздухе, звучал угрозой. Он не кричал, не сыпал оскорблениями, но этого хватило, чтобы страх в груди Ёхана разросся до невероятных размеров.
Он уже слышал, чем заканчивали «дворняги», надеявшиеся, что время спасёт их. Поэтому он должен был оправдаться.
- ...Я выиграю. Если выиграю... хоть немного уменьшу долг.
Чтобы собрать деньги, нужно время. Вся семья бросилась искать средства - даже родственники за границей и старые друзья получили просьбы о помощи. Поэтому отец, мать и брат оставили дом на Ёхана и исчезли в одну ночь.
Но они обязательно вернутся. Значит, сейчас остаётся только держаться, как сказал Бом Джу. И по возможности побеждать в Бейтинге.
- Нет.
Бом Джу резко развернулся, перекрыв ему путь. Несмотря на массивное, угрожающее телосложение, движения его были лёгкими. Он положил обе руки на плечи Ёхана, склонил голову, будто пытаясь поймать его взгляд. Ёхан осторожно поднял глаза.
- Проигрывай.
Его указательный палец легко постукивал по щеке, но в этом жесте чувствовалась такая угроза, будто эти пальцы вот-вот сомкнутся на горле.
- Продолжай проигрывать.
Эти слова, брошенные с показным снисхождением, заставили Ёхана сглотнуть. Холодные глаза с тяжёлыми веками изучали его, будто наблюдая за дрожащей дичью.
- ...
Взгляд Ёхана цеплялся за угрожающие шрамы на лице мужчины. Страх, всё глубже проникающий в сознание, сжимал горло.
Бом Джу наклонился еще ближе и тихо прошептал:
- Я привёл тебя сюда не для побед.
Значит ли это, что Бом Джу хочет его смерти? Поэтому раз за разом выбирает его для Бейтинг-блока, зная, что он ни разу не выиграл? Нет. Если он умрёт, долг исчезнет – Бом Джу такого не нужно. Поэтому после каждого боя его отправляют в больницу.
Тогда в чём его цель? Ждёт, пока Юн Ёхан, измученный и обессиленный, станет расходным материалом?
«Забирайте. Какая разница, чей он сын.»
Возможно, с самого начала у Бом Джу была лишь одна цель.
Ёхан замер, перестав дышать. Бом Джу криво усмехнулся. Шрам, тянущийся от брови к виску, и ещё один - на шее, длиной с палец. Красная, заживающая кожа. Казалось, эти отметины рассказывали всю историю его жизни.
«Я выиграю. Простите. Я выиграю и верну деньги. Расплачусь с долгами.»
Но эти пустые обещания так и остались невысказанными.
- О-о, ну и кто у нас здесь?
Громкое чавканье жвачки. Приближающийся голос был слишком знаком.
Бейтинг-блок раньше управлялся тремя «компаниями», теперь - двумя. Компании? Скорее, бандитские группировки. Ни одна нормальная фирма не стала бы запирать должников в клетки и стравливать их. Да и обычные клерки не ржали бы, наблюдая за этим бесчеловечным зрелищем.
- Ого, красавчик. Вымылся и ждёшь меня?
Этот мужчина всегда называл Ёхана «красавчиком». Он и Бом Джу - главари, управляющие Блоком. Даже здоровяки, обычно грубящие Ёхану, перед ними пресмыкались.
- Бля, вот откуда воняет гнилой тряпкой.
Вместо приветствия из уст Бом Джу вырвалось грубое ругательство. Когда он матерился, его угроза становилась в разы ощутимее. Ёхан сжал мятый край футболки.
- Тряпкой? Серьёзно, босс?
Жующий жвачку мужчина с преувеличенным интересом принюхался к руке Ёхана. Бом Джу, наблюдавший за этим, слегка шевельнул пальцами, лежащими на его плечах. Вода с каштановых волос капала на его руку, но он, казалось, не замечал этого.
Когда пальцы Бом Джу снова сжали его плечо, Ёхан поднял взгляд, встретив короткий кивок.
- ...
- Убирайся. Пока я не передумал.
Нужно было исчезнуть, пока его снова не вытащили на арену. Ёхан опустил глаза и заспешил прочь.
- Дырявая тряпка потому, что суёшься куда попало. Да ещё и гнилая, - сказал Бом Джу.
- Как-то жестоко говорить такое в лицо, не находите? Да и этому «суюсь куда попало» я у вас научился, босс.
Этого мужчину звали Сан-хённим. В отличие от Бом Джу, он выглядел почти как обычный офисный работник - но Ёхану он казался куда более отвратительным. Каждый раз он смотрел на него мутными глазами, сыпал похабными шутками. Оба управляющих Блоком были разными, но одинаково невыносимыми.
Боясь, что конфликт разгорится снова, Ёхан поспешил к своему контейнеру.
- Эй, смотри, чтоб хвост не отвалился!
- ...
Охранник, перебирая ключи, бросил на него недовольный взгляд и буркнул что-то себе под нос - так, чтобы Бом Джу и Сан не услышали.
Грубый толчок - и Ёхан оказался за решёткой. Лязг. Дверь захлопнулась. Теперь все «дворняги» были на своих местах. Никто не мог выйти, никто не мог войти без ключа. До следующего боя эта клетка оставалась его единственным убежищем.
После душа, хоть и быстрого, тело почувствовало облегчение. Глаза слипались от усталости и боли, но он боялся заснуть - вдруг кошмар о встрече с Бом Джу вернётся снова? Вода с непросохших волос капала на одеяло.
- ...
Который сейчас час? Рассвет? Полдень? В контейнере с решёткой не было окон — невозможно узнать, какая погода на улице, светит ли солнце, идёт ли снег или дует ветер.
Ёхану хоть иногда «везло» - Бом Джу отправлял его в больницу, а потом обратно в клетку. Другие не видели внешнего мира вообще. Они лишь ждали, когда цифры рядом с их именами уменьшатся.
«Хоть бы с ними всё было хорошо…»
Он представлял, как его семья бегает по городу, пытаясь собрать деньги. Мысли о них должны были придавать сил, но его слабое тело лишь привыкало к жизни в Блоке. И это было самым горьким.
http://bllate.org/book/12829/1131551
