— Больно… Не могу больше кончать…
— Что тебе сегодня сказал Гэ?
— Сказал… что разъебет мою… мою маленькую задницу…
— Пока что она только немного опухла. Гэ будет трахать эту дырочку до тех пор, пока ты вообще стоять не сможешь, а в туалет будешь ходить только ползком.
Моя задница уже распухла изнутри и снаружи. Гэ одной рукой скрутил мне руки за спиной, прижимая к панорамному окну. Справа стояло зеркало, и в нем я увидел свое развратное отражение — запястья скручены за спиной, я стою на коленях, прогнувшись в пояснице и высоко задрав зад, а между ягодиц — огромный багровый член, растягивающий до блеска мой узкий анус. Он безжалостно вонзался в мою кишку, яростно долбя по чувствительной точке внутри.
Все мое тело было покрыто засосами. Он искусал меня, словно дикий зверь, больше всего оставив следов в моей промежности. Грудь, плечи, и те места, что не видно под одеждой, он искусал вдоль и поперек. Он терзал мои соски, пока они тоже не распухли и не покраснели, став похожими на две красные фасолины. Даже малейшее прикосновение к ним причиняло теперь боль, но он все равно продолжал их щипать и кусать.
Мои ноги дрожали. Большую часть моего веса взял на себя Гэ. Стоило ему отпустить — и я рухнул бы на пол грудой истерзанной плоти.
— Гэ… Гэ… Пощади… Я осознал свою ошибку…
— Нет, еще не осознал.
Сказав это, Гэ сделал резкий толчок, и головка его огромного члена с силой врезалась в мою почти опустошенную простату. По телу пробежал электрический разряд, я затрясся в конвульсиях, и мой член задрожал в попытке извергнуть последние капли спермы, но Гэ крепко сжал рукой отверстие на нем.
— Слишком много кончать вредно для здоровья. Тебе нужно сдерживать себя и делать это одновременно с Гэ, — рассмеялся он мне в ухо, и у меня по спине пробежал холодок. Сегодня я перегнул палку и вывел Гэ из себя.
Я вскрикнул от боли, но мои руки по-прежнему находились в его железной хватке, и вырваться я не мог.
— Гэ, отпусти меня! Отпусти! Мне больно! Я не могу кончить, это невыносимо, Гэ… Гэ… Ты меня сейчас убьешь… Перестань так со мной играть, ты меня покалечишь…
— Ты сам напросился.
— Да, сам напросился, Гэ… Умоляю… Ты мне уже всю дырку разорвал… Я отсосу тебе, отсосу пока не кончишь… Могу руками, ногами, чем угодно… Прошу…
Я бессвязно умолял, как вдруг с ужасом ощутил, что погруженный в меня член стал еще толще.
— …Малыш, твои грязные словечки звучат так сладко, — хрипло проговорил Гэ. Он понес меня на кровать, замедлив свои движения и мучительно шуруя членом в моих кишках. Он нежно погладил мой живот и спросил:
— Покажи Гэ, куда сейчас достает его член.
Подавив унижение от этих его поддразниваний, я потрогал свой выпирающий живот:
— Гэ… вот здесь.
— Нет, нужно еще глубже, тогда получится зачать ребенка, — он внезапно и резко толкнулся, я вскрикнул и начал кончать, но прежде чем сперма успела найти выход, он снова сжал рукой отверстие на моей головке, так что кончить я не смог.
— Кто, блядь, будет тебе рожать! Ублюдок, отвали от меня! Я тебе сейчас в рожу кончу, старый извращенец… Это садизм! Изнасилование!
Блядь, он меня и правда покалечит.
— Да, изнасилование, и что ты сделаешь? Я тебя вырастил, ты принадлежишь мне до конца жизни. Иногда я позволяю тебе оторваться, но ты должен знать меру, — Гэ склонился и поцеловал меня в шею, его тяжелое дыхание ласкало мою кожу, и он хрипло прошептал мне на ухо: — Ты сегодня чуть не утопил Гэ. Ты должен уяснить, что Гэ не разрешает так делать, это неправильно. Гэ это не нравится.
— Я понял… Понял… — не успел я опомниться, как мое лицо уже было залито слезами. Мой очередной оргазм был грубо прерван рукой Гэ. Я и мой член были в полном отчаянии.
— Ну-ка, пообещай Гэ, что больше так не будешь.
— Хорошо, хорошо… Обещаю, прости, я был неправ, — бездумно пообещал я. Если я не сдамся сейчас, он и правда затрахает меня до смерти. Мне казалось, что он своим членом соскоблил стенки моего кишечника миллиметра на два.
— Хороший мальчик, — удовлетворился Гэ, отпустил мой член и начал яростно трахать ту часть моего тела, что уже была почти разорвана в клочья. Я наконец кончил, и в тот же момент струя горячей спермы заполнила мою задницу, ударив в распухшую простату. От боли все мое тело содрогнулось, а я чуть не умер в экстазе.
Я обмочился.
Увидев, как из моего увядающего члена капает моча, я застыл. Я изо всех сил пытался сдержаться, но ничего не вышло, и результат моего недержания уже постепенно растекался по простыне.
Гэ тоже увидел, что я обмочился, и усмехнулся, обняв меня и поглаживая по спине. Он не обращал внимания на то, что моча попала ему на ноги.
— Ну все, малыш, не плачь.
Я пребывал в ступоре, но, услышав его слова утешения, не выдержал и спрятал лицо у него на груди.
— Гэ… Все одноклассники шепчутся у меня за спиной. Они все против того, чтобы мы с тобой встречались… В мире так много пар, и что такого, если одна из них рождена одной матерью?
Гэ на мгновение застыл, перестал гладить меня и вытер мне слезы.
— Да, в этом нет ничего такого. Мы — нормальные, просто другие не понимают. Как по-твоему, картины Ван Гога уродливые? Ты их просто не понимаешь, но они все равно являются произведениями искусства.
Я оттолкнул его руку и сам вытер лицо.
Брат перехватил мою ладонь и сказал, что я могу плакать, потому что у меня есть он.
Я спросил его:
— А если бы тебя не было, тогда я не мог бы плакать?
Он кивнул.
— Ладно, — Гэ взъерошил мои мокрые волосы. — Я разберусь со всем этим. Когда все уляжется, если захочешь, переведешься в другую школу.
— Хорошо.
Он повел меня в ванную, смыл с меня мочу и сперму, заполнившую мой анус.
— Больно?
— Конечно больно, старый извращенец! Ты, блядь, мне всю задницу разорвал…
Во время мытья Гэ вертел мной как хотел: то укладывал к себе на колени и вымывал сперму из моей прямой кишки, то намыливал мой член. Его руки были немного грубыми, а гель для душа вызывал раздражение, и мой и без того распухший пенис снова мучительно разболелся.
Гэ поцеловал меня в губы, проникая вглубь языком. Наши тела тесно прижались, потираясь друг о друга мышцами груди и живота.
У меня совсем не было сил встать, и я сам не понял как уснул. Гэ отнес меня на руках в спальню на первом этаже и остался отдыхать вместе со мной.
Я бессвязно пробормотал ему:
— …Постирай простыню… Не позволяй домработнице увидеть…
— Ладно-ладно, постираю.
http://bllate.org/book/12794/1129348
Готово:
