Некогда многообещающий, рано достигший успеха, молодой профессор литературы Севьен Аксо даже теперь, потеряв по некоторым причинам должность преподавателя в Оксфорде и оказавшись на грани полного краха, все же оставался джентльменом.
Это означало, что джентльмену не следовало посещать таверны в трущобах и уж тем более искать работавших там проституток. Но Севьен, несомненно, поступил именно так. В этот вечер он посетил таверну "Красная река", одно из самых злачных мест в окрестностях Уайтчепела. Это обветшалое здание располагалось на берегу реки, и сидя за заплесневелым столиком таверны, можно было почувствовать рыбный запах сырости, доносящийся от воды.
Большинство посетителей таверны были ворами, хулиганами, бродягами и нищими докерами. Сумрачным вечером Севьен сидел за столом с кружкой пива. Улицы были окутаны едким желтым туманом, а влажное зловоние, исходившее от докеров, придавало этой и без того тесной таверне еще более сложный, почти доводящий до головокружения аромат.
Севьен сидел в этой обстановке с ровной как доска спиной. Он пришел сюда, чтобы найти Элис — или, скорее, существо, называющее себя "Элис". Что же это было? Демон, монстр, а может, чудовище, созданное безумным ученым как во "Франкенштейне" Мэри Шелли?
Вспомнив обрывки случившегося с Морисом, он почти два дня провел дома в размышлениях, а затем решил, что больше не может притворяться, будто ничего не произошло. С одной стороны, ему было действительно любопытно... Некоторые скажут, что это было наивным любопытством человека, которого с детства хорошо оберегали, но именно оно ведет в опасную неизвестность, и, возможно, будут правы. Севьен был искренне заинтригован существом, называющим себя "Элис". Была ли она неким мифическим созданием? В то время как люди полагают, что ученые этой эпохи исчерпали пределы науки, сколько еще неизведанного сокрыто во тьме?
С другой стороны, это все-таки касалось Мориса. Когда Севьен уже не знал, как с ним сладить, и верил, что даже самоубийство не остановит этого демона, появилась Элис — нечеловеческое, могущественное существо, в глазах которого, вероятно, даже такой убийца как Морис был лишь жалким муравьем.
В общем, он пришел сюда: достаточно было немного поспрашивать, чтобы узнать, что "Элис" чаще всего завлекала клиентов в таверне "Красная река", и благодаря ее красоте дела у нее шли довольно неплохо.
В то же время, по правде говоря, Севьен больше не хотел иметь никаких дел с проститутками из трущоб — у него с ними уже случались довольно неприятные прецеденты. В общем, он просидел в таверне как на иголках почти час, отбиваясь от трех девиц, предлагавших ему пойти в переулок или гостиницу на втором этаже таверны "развлечься", и выслушивая насмешки парочки тунеядцев по поводу его элегантного костюма.
А где-то в глубине его души шевелился Морис: он хладнокровно наблюдал за происходящим, время от времени отпуская язвительные замечания.
«На твоем месте я бы справился лучше», — часто говорил он, и Севьен слышал его неумолкаемый шепот в своей голове: «А ты, неудачник, все еще надеешься остановить меня? Да ты даже карьеру свою спасти не можешь».
Когда у Севьена почти не осталось терпения (терпение — ценная добродетель), напротив него лениво уселась женщина.
Это была Элис. На ней было темно-зеленое длинное платье со слишком глубоким декольте, словно она не чувствовала ни малейшего дискомфорта в такую сырую, холодную ночь. Она изучающе смотрела на Севьена своими черными, блестящими глазами, в которых промелькнуло нечто вроде искреннего любопытства.
— Я слышала, кто-то меня ищет? — спросила она.
— Да, — кивнул Севьен. Конечно, он знал, как вести себя внимательно и учтиво с женщинами, но при одной мысли о том, кто перед ним на самом деле, его пробрал озноб. Он попытался успокоиться и спросил: — Я все же хотел бы спросить... Вас зовут Элис, верно?
(Он, вероятно, хотел спросить: "У монстров тоже есть имена, как у людей?")
Это был глупый вопрос, и он понял это в тот же момент, когда его задал. Но прежде чем Севьен успел пожалеть, что спросил, Элис ответила ему.
Монстр в женском обличье улыбнулся:
— ... Это долгая история, — сказала она, слегка склонив голову. Ее аккуратно уложенные черные волосы, напоминавшие черный мех, скользнули по белой коже шеи, что выглядело даже весьма соблазнительно. — Когда мы впервые прибыли сюда, ваши предки еще даже не научились готовить пищу на огне. И когда мы впервые попытались получить от вас пищу, вы начали давать нам разные имена.
В ее голосе звучала едва уловимая ностальгия, но сказанное вызывало мурашки по коже. Она продолжила:
— А что касается меня лично, греки называли меня Анесидорой, а также Горгоной и Гидрой; у римлян я была Арахной; израильтяне какое-то время называли меня Сатаной или Люцифером, апостол Иоанн изобразил меня как древнего змея с семью головами и десятью рогами, а норвежцы называли меня Кракеном. Но, боюсь, мое имя среди моего вида невозможно выразить человеческим языком… — Она сделала паузу и улыбнулась Севьену, продолжив тихо и ласково. — Но сейчас вы можете называть меня "Элис". За последнее столетие я привязалась к этому имени.
За этими словами скрывалась пугающая правда, но Севьен решил, что сейчас не стоит углубляться в это. Он кивнул, не зная с чего начать разговор:
— Не уверен, знаете ли вы, меня зовут Севьен Аксо...
— Профессор Аксо, — небрежно кивнула Элис. — Я знаю вас, вы в свое время бесплатно учили грамоте детей из трущоб, это поистине добродетельный поступок.
Она сделала паузу, и ее накрашенные алой помадой губы тронула улыбка.
— Однако, — продолжила она, — нет необходимости называть имена, если вы хотите заплатить мне за ночь. Вы ведь это понимаете?
Это была явная насмешка. Даже если у нее был нечеловеческий разум, она наверняка понимала, что Севьен пришел не для того, чтобы переспать с проституткой из трущоб. Но Севьен все же густо покраснел и поспешно возразил:
— Нет, мэм, я пришел из-за Мориса...
Он внезапно замолчал и заставил себя понизить голос.
— Вы ведь раньше встречались с Морисом? — тихо спросил он.
Элис пристально посмотрела на него, а затем одарила очаровательной улыбкой.
— Однажды, — мягко сказала она. — Он такой вкусный.
Да. Конечно. Севьену вспомнилось, как щупальца с алыми узорами впивались в податливое тело, словно протыкая сочный фрукт. Монстр сказал, что это еда. Он также сказал, что они питаются человеческими эмоциями — все это было трудно понять с человеческой точки зрения, но, так или иначе, для монстра это явно не было "сексом".
(Есть ли у них вообще понятие "секс"? Как они размножаются?)
Севьен с трудом сглотнул и заставил себя сосредоточиться на деле. Он заглянул в черные глаза Элис и изо всех сил постарался, чтобы его голос звучал искренне:
— Именно так, мне нужна ваша помощь.
Элис какое-то время смотрела на него, как на сумасшедшего.
На самом деле, в глубине души Севьен тоже считал, что сходит с ума. В любом случае, Морис уже был безумцем, и он, вероятно, тоже скоро станет таким же.
— Мало кто обращается с такой просьбой ко мне, — задумчиво сказала Элис. — Последний человек, увидевший мой истинный облик в сознательном состоянии, с воплями побежал в церковь исповедоваться, и в итоге его сочли одержимым дьяволом и сожгли на костре. — Она подумала и добавила: — Конечно, это было более трехсот лет назад.
Люди вокруг них продолжали пить и играть в карты. Время от времени кто-то бросал взгляд в их сторону, просто чтобы оценить хорошо одетого джентльмена и шлюху из трущоб, которую он собирался снять на ночь. Это заставило Севьена порадоваться, что он живет в цивилизованное время, иначе его, возможно, тоже привязали бы к столбу и сожгли.
— Я хотел бы попросить вас помочь мне остановить Мориса, — сказал он, и, произнеся эти слова, ощутил некое странное облегчение. Неужели он и правда это сказал? — Морис — очень жестокий человек, я пытался остановить его убийства, но безуспешно, я также пытался рассказать другим о его существовании, но все, кто знал об этом, были им убиты. Но вы дали мне надежду, мэм. В прошлый раз он отправился на охоту, но никто не погиб. Если бы он не встретил вас, то умерла бы еще одна невинная женщина.
Элис продолжала внимательно смотреть на него, ее острый как лезвие взгляд скользил по его лицу, напоминая ему о белых глазах с черными зрачками из воспоминаний Мориса. Ему захотелось отстраниться, но он сдержался.
Элис спросила:
— Ты ведь знаешь, что я сделала в ту ночь?
— Да, — Севьен почти выдавил из себя это слово. Он все еще помнил странное ощущение вытекающей из его тела липкой жидкости. — Но мне все равно.
— Дай подумать, — Элис слегка приподняла бровь. — Ты имеешь в виду, что если я смогу удерживать Мориса от убийств и мешать его планам, пока он владеет твоим разумом, тебе будет все равно, что я с ним буду делать? Прости, я не очень понимаю, как вы двое уживаетесь в одном теле.
Севьен глубоко вздохнул:
— Да.
— Даже несмотря на то, что это и твое тело? — продолжала допытываться Элис, выглядевшая искренне заинтригованной этим вопросом. — В конце концов, я видела немало людей, которые придают процессу совокупления большое значение... Хотя я, честно говоря, не понимаю. Если бы во время вашего жевания стейка он размножался, вы бы назвали процесс еды "совокуплением со стейком"?
Конечно, никто не мог ответить на такой вопрос, ведь стейк не размножается. Но у Севьена был свой ответ на подобные вопросы.
— Мы с Морисом два совершенно разных человека, — подчеркнул он. — А мое сердце принадлежит моей невесте.
Да, у профессора Аксо была невеста из знатной семьи, любой, кто хоть немного знал его, слышал об этом. Но Элис имела в виду не это и весело спросила:
— Понимаю. Значит, если бы у меня был способ убить Мориса, не причинив тебе вреда, ты бы даже не возражал против его убийства?
Севьен долго молчал, а потом сухо сказал:
— ...Мне не хотелось бы этого говорить.
Но его истинные чувства были очевидны. Элис ощутила в нем смесь желания и вины. Вина, как сказал ее друг, была долгой и горькой, а желание — острым, с сильным оттенком стыда. Это было ужасное чувство вины за то, что он даже допустил эту мысль. Все это вместе взятое делало аромат этого бывшего университетского профессора весьма уникальным.
Это также вызвало у Элис некоторую дурную мысль — не слишком плохую для ее вида, просто из разряда "не играй с едой".
— Твое предложение очень заманчиво, ведь, как я уже говорила, Морис очень вкусный, — сказала она задумчиво. — Но тебе не кажется, что это не совсем справедливо по отношению ко мне?
Севьен нахмурился:
— Что?
— Согласно твоему плану, я должна тратить время на то, чтобы следить за Морисом, и чтобы он не убивал этих невинных девушек, — терпеливо объяснила Элис. — В качестве награды его эмоции станут моей едой. Но ты осознаешь, что обмениваешь его эмоции на его свободу? А что отдашь взамен ты? По твоим словам, вы совершенно разные люди, и ты душой и телом предан своей невесте.
Севьен раньше об этом не задумывался, и, услышав вопрос Элис, он почувствовал себя несколько ошеломленным. Этот аргумент звучал разумно, но, если подумать, казалось, здесь что-то не так. Он открыл рот:
— Я...
И тут он почувствовал, как нечто тонкое, гибкое, похожее на щупальце монстра, поползло под заплесневелым столом таверны к его колену, медленно обвиваясь вокруг его бедра. Севьен вздрогнул, и в то же мгновение другое, более толстое щупальце обвилось вокруг его талии, прижав его к краю стола.
Элис смотрела на него и мягко улыбалась.
— Чтобы сделка была справедливой, нужно что-то отдать, не так ли? — тихо спросила она. — Профессор Аксо, как насчет того, чтобы я попробовала тебя?
Слова Элис мягко проникали в уши Севьена, словно нежная, слишком сладкая патока. Он на мгновение замер, а затем его лицо стало еще мрачнее.
Если бы не щупальца, крепко обвившие его талию и ноги (а еще одно с энтузиазмом поползло вверх по его штанине), Севьен, казалось, был готов вскочить, развернуться и уйти.
— Мэм, — наконец, сказал он, слегка понизив голос, — я уже помолвлен, я не могу...
Элис слышала в его голосе прекрасную, гневную дрожь, похожую на маленькое пирожное, украшенное вишенкой с надписью "гнев". Само сладкое пирожное ей было не очень по нраву, но вишня ее очень привлекала.
— Я не хочу никого принуждать, — улыбнулась Элис в ответ. И словно в подтверждение ее слов, обвившиеся вокруг талии и ног Севьена щупальца внезапно ослабли. — Если ты не согласен, я, конечно, могу позволить тебе с достоинством покинуть эту таверну, но на этом твоя желаемая "сделка" закончится. Морис, конечно, восхитителен, но меня не интересует, сколько людей он убил.
Она умолкла, любуясь сжатыми кулаками и слегка побелевшими костяшками пальцев Севьена. Ни одно другое существо не выражало свои эмоции так явно на лице: ни те, кем они питались на родной планете Элис, ни животные, обитающие на этой планете. Только люди были способны на такое.
Она решила прибегнуть к убеждению:
— Ты ведь знаешь это, профессор. Если я захочу поохотиться на Мориса, то ни ты, ни он меня не остановите. И смогу ли я им полакомиться или нет, не зависит от твоей готовности заключить со мной сделку — твои условия изначально были не так уж привлекательны для меня. А если я и так могу им питаться, к чему мне твое разрешение?
Спустя некоторое время Севьен тихо вздохнул, поднял голову, и его голубые глаза (как сказал Илиан — Элизабет — глаза цвета печали) были полны горечи и едва уловимой боли. Но такой опытный охотник как Элис с легкостью уловила этот аромат.
— Ты права, — пробормотал мужчина.
И Элис поняла, что он готов идти на уступки.
Как странно! Этот человек, который, казалось бы, верит в их несуществующего бога и не вступает в половые отношения до брака, со всем уважением относясь к своей невесте даже после помолвки, теперь шел на компромисс ради преступника, который использовал его тело, чтобы убивать. В какой момент человек снова и снова поступается своими принципами? Ради свободы, справедливости, морали или ради выгоды? Насколько высокое место занимает любовь, и когда он готов от нее отказаться?
Но, с другой стороны, Элис не требовалось изучать мысли своего ужина. Впрочем, его эмоции сейчас были острыми и болезненно кислыми, и это означало, что он, безусловно, чувствовал себя плохо.
Поэтому она снова улыбнулась и ласково взяла левую руку Севьена, которая все это время лежала на столе. Элис почувствовала, как он слегка вздрогнул, словно желая оттолкнуть ее, но все же сдержался.
В отличие от холодных, студенистых щупалец монстра, человеческая кожа Элис казалась мягкой и теплой. Севьен в отчаянии обнаружил, что руки, коснувшиеся его, казалось, ничем не отличались от рук его невесты. Эта иллюзия длилась не более десяти секунд, а затем он почувствовал, как что-то шевельнулось в ладони Элис.
Из нее выползли несколько тонких щупалец, скользнув по коже Севьена и липко обвиваясь вокруг его пальцев.
Наблюдать подобную сцену своими глазами было еще страшнее, чем видеть все глазами Мориса. По его руке побежали мурашки, но он не собирался отступать. Проблему с Морисом необходимо было решить. Он не мог бездействовать, пока этот демон голыми руками убивает невинных женщин по всему городу.
Элис, конечно, понятия не имела, о чем он думал в тот момент. Брюнетка опустила голову, сосредоточенно потирая кончиками пальцев между пальцами Севьена, а эти крошечные щупальца ползли вверх даже с какой-то нежностью. Те же, что поднимались по его штанине, уже оказались выше колена. Одно из щупалец ловко проскользнуло под подтяжку для носков и подцепило ее, словно обладая собственным сознанием, а затем резко отпустило, щелкнув ремешком подтяжки по коже.
В шумной таверне, конечно, никто не услышал этого звука. Они сидели там уже так долго, что все, чьи взгляды были ранее прикованы к ним, утратили интерес. Но Севьен все еще чувствовал, как жар приливает к его щекам. Он тихо пробормотал:
— Неужели все монстры используют этот способ...
— Я уже объясняла Морису, что мысли людей прячутся за барьерами, хотя не знаю, помнишь ли ты это, — мягко объяснила Элис. В этот момент щупальце, скользнувшее вниз по талии Севьена, вытащило край его рубашки из брюк, а кончик скользнул вниз к его паху, оставив влажный след на коже, словно улитка. — Чтобы эмоции вырвались из этой тюрьмы, нужны очень строгие условия: мне сначала нужно тебя сломать. Сильная боль, достаточная, чтобы человек утратил контроль, безумные сны, либо совокупление. Обычно мы не используем первый метод, для еды это слишком расточительно.
— Я бы предпочел сон, — процедил Севьен. В этот момент щупальце, соскользнувшее с его талии, уже коснулось его мошонки. Ощущение было похоже на ползающую по его телу змею. Он непроизвольно напрягся, но все же заставил себя сидеть за столом неподвижно.
— Ты такой же, как Морис, он тоже хотел выбрать сон, — сделала Элис вывод, который Севьену не понравился, и слегка улыбнулась. — Но это бесполезно, мне это не нравится.
Одновременно с этим щупальце влажно погладило его член.
Севьен вздрогнул, локтем приглушенно ударившись о стол.
К счастью, все происходящее было скрыто под пальто Севьена, и никто не мог видеть образовавшуюся под щупальцами выпуклость на его брюках. С другой стороны, на деревянных столах этой обшарпанной таверны не было даже скатертей. Белые щупальца непрерывно выползали из-под юбки Элис, извиваясь в тени грязных половиц. Если бы какой-нибудь пьянчужка заглянул под стол хоть одним глазком, он бы тут же завопил.
Это заставляло Севьена чувствовать себя еще более неловко, но щупальца, добравшиеся до внутренней стороны его бедер, уже словно ловкие человеческие пальцы играли с чувствительным органом в его паху.
Ладони Севьена вспотели, пальцы непроизвольно сжали руку Элис с такой силой, что любая другая дама закричала бы от боли, но чудовище даже глазом не моргнуло.
(Или, возможно, ей просто не нужно моргать, смутно подумал Севьен)
И это еще не все. Сочащееся жидкостью щупальце втиснулось между его ягодицами, усердно пытаясь проникнуть в задний проход, издавая приглушенные звуки между его ног и постепенно пропитывая брюки в паху Севьена.
И в это мгновение Элис решила показать ему маленькие щупальца, обвившиеся вокруг его пальцев — белые с мерцающими ярко-красными узорами.
— Красный обычно означает радость, — сказала ему Элис. — Если мой сородич становится такого цвета перед тобой, это означает, что он рад тебя видеть или находит тебя вкусным, либо и то, и другое.
По меньшей мере половина ее слов превратилась в бессмысленный гул в ушах Севьена. Это было настоящим безумием, Севьен и не подозревал, что может так легко возбудиться, пока монстр играет с ним своими щупальцами. Неважно, какой части тела они касались, не следовало так легко реагировать. Но Севьен... Он сам не мог это объяснить, почему похоть нахлынула на него с такой силой, безжалостно сметая все на своем пути.
Возможно, это из-за Мориса... Во всем виноват Морис. Их мысли и моральные устои были совершенно разными, но тела — одинаковыми. Элис явно уже выяснила на Морисе, в каком месте его кожа была более чувствительной, и где он сильнее всего ощущал прикосновения щупалец. До встречи Мориса с Элис он даже не осознавал существование таких мест. Хотя Севьен все еще смотрел на нее, перед его глазами уже все расплывалось из-за непроизвольно текущих слез, застилавших зрение.
Но он все же стиснул зубы, пытаясь продолжить разговор и доказать, что еще не проиграл этому монстру.
— Он? — спросил Севьен дрожащим голосом, но тут же осознал, что ему вообще не следовало открывать рот, поскольку стон едва не сорвался с его губ, поскольку щупальца похотливо обхватили его член, и одно из особенно тонких настойчиво пыталось проникнуть в его уретру.
Элис небрежно пожала плечами:
— Или "она", или "оно". Существа на вашей планете делят друг друга по половому признаку, но у нас нет разделения на мужчин и женщин... Однако за последнее столетие я постепенно осознала преимущества быть "женщиной". Возможно, это из-за "джентльменства", которое так популярно в вашей стране, вам, мужчинам, особенно легко потерять бдительность перед женщинами.
Она сделала многозначительную паузу, а затем добавила:
— Возможно, это потому, что вы считаете их слишком слабыми.
Плечи Севьена поникли, он оперся на стол рукой, которую не держала Элис, и выглядел так, будто вот-вот упадет. Если бы в таверне не было так многолюдно, вероятно, он не выдержал бы и со стоном рухнул на стол. Внутрь его тела за первым щупальцем проникли еще несколько, забираясь все глубже. Они проникали так глубоко, что казалось, будто его внутренние органы вот-вот окажутся проткнуты насквозь.
Конечно, милосердная Элис не стала бы этого делать. Она лишь с интересом наблюдала за Севьеном: тот опустил голову, прядь черных волос выбилась из аккуратной укладки и теперь свисала на лоб, подрагивая в такт неконтролируемой дрожи тела. Когда Севьен с трудом поднял голову, можно было разглядеть его покрасневшие глаза и щеки, а также зубы, крепко закусившие нижнюю губу.
Вероятно, у него было много вопросов, например, об "их планете", о которой упомянула Элис, или о том, сколько у нее сородичей и сколько невидимых чудовищ скрывается в этом городе.
Но он не задал ни одного из них. Пухлые конечности, вторгшиеся в его тело, безжалостно врезались в его простату, и удовольствие, словно электрический разряд, пронзило позвоночник Севьена. Его зрение помутилось, он открыл рот, задыхаясь, но из его горла не вырвалось ни звука. Его пальцы скользнули по столешнице, и он рухнул на нее, одной рукой все еще цепляясь за пальцы Элис как за спасательный круг.
С точки зрения Элис, в этот момент из Севьена вырвались эмоции, которые были глубоко спрятаны в его теле: мягкий как облако стыд, томительный, горький привкус вины, и, конечно же, резкий как проливной дождь, поток отчаяния. На первый взгляд Севьен лишь содрогнулся и непроизвольно кончил, прямо не снимая одежды. Семя брызнуло внутри его брюк и начало постепенно пропитываться сквозь черную ткань. В то же мгновение щупальца ослабили хватку и выскользнули из-под его одежды тем же путем, что и проникли. Их движения оставили на его бедрах влажные полосы смеси спермы и выделяемой щупальцами жидкости.
Элис казалась совершенно неподвижной — Севьен не мог понять этот процесс "принятия пищи", он не воспринимал цвета и формы человеческих эмоций, но заметил, что глаза Элис (это всего лишь ее человеческая оболочка, может быть, это вообще не ее настоящие глаза? В любом случае, они выглядели очень реалистично) пугающе блестели. В такой момент любой здравомыслящий человек не счел бы ее "слабой" женщиной, о которых она говорила.
Последнее щупальце выскользнуло из штанины Севьена и с шуршанием поползло по полу. А Элис смотрела на него с застывшей на губах улыбкой. Узоры на маленьких щупальцах, все еще обвивавших его пальцы, постепенно меняли цвет от кроваво-красного к теплому, насыщенному нежно-розовому.
Сердце Севьена бешено колотилось, кожа на внутренней стороне бедер слегка вздрагивала от отголосков оргазма. Когда он заговорил, его голос все еще дрожал. Он прошептал:
— Итак...
— Итак, — сказала Элис, — наша сделка в силе.
http://bllate.org/book/12793/1129313
