За три дня до начала учёбы Яоюань всё ещё с трудом боролся с биологическими часами — в конце концов, перестроить сбившийся за лето режим, когда день и ночь поменялись местами, было очень нелегко. В это утро он проспал до одиннадцати часов, а когда проснулся, Чжао Гогана и Тань Жуйкана уже не было дома — они ушли по делам.
Яоюань испытал неприятное чувство, будто у него отняли отца. На столе осталась записка, из которой можно было сделать вывод, что к обеду они не вернутся.
Ему надо сдать экзамен… Ну, удачи, через несколько дней вернётся, соберёт вещи и съедет в общежитие. Яоюань, лёжа на диване, разговаривал по телефону со своим другом Ци Хуэйюем, попутно жалуясь на своего двоюродного брата.
— У них там так принято, — говорил Яоюань. — Это тоже довольно печально. Окончишь начальную школу, потом отучишься в средней, женишься, построишь дом, будешь работать в поле, разводить кур и свиней — вот и прошла вся жизнь. Если бы не смерть его отца и не приезд в город на заработки, он бы, наверное, так и остался в деревне на всю жизнь.
Ци Хуэйюй рассмеялся в трубку:
— Он у вас дома уже опозорился? У меня тут недавно родственники были, такое устроили.
— Всё нормально, — ответил Яоюань. — Он довольно умный.
Ци Хуэйюй рассказал, как его деревенские родственники приезжали в гости и решили погреть электрический чайник на газовой плите, естественно, пластиковое дно расплавилось. Яоюань и Ци Хуэйюй от души посмеялись, потом ещё немного пообсуждали сплетни про девчонок из класса и только после этого завершили разговор.
Яоюань от нечего делать пролистал список контактов, ища, с кем бы сверить ответы к каникулярным домашним заданиям. В этот раз он выбрал Линь Цзыбо, который носил очки с толстыми, как донышко бутылки, стёклами.
После сверки ответов Линь Цзыбо спросил:
— Как там твой дальний родственник?
Яоюань вывалил Линь Цзыбо всё то же самое, что перед этим говорил Ци Хуэйюю.
— У них, наверное, учебная программа отстаёт от нашей, тут они могут не успевать, — сказал тот.
— У них даже учебник английского стандартный общеобразовательный. Отцу стоит определить его в техническое училище, чтобы он получил какую-то профессию — с ремеслом не пропадёшь. А ты сделал тот дополнительный листок с задачами, который дал Коби[1]?
Коби был их учителем математики. Он имел привычку ковырять в носу большим пальцем, когда ничем не занят, за что и получил такую кличку. Линь Цзыбо тоже не всё сделал. Они договорились, что в день сдачи домашнего задания он принесёт его Яоюаню, чтобы тот списал. Раздался звонок в дверь, Яоюань бросил трубку и пошёл открывать — вернулись Чжао Гоган и Тань Жуйкан.
— Ну как? — спросил Яоюань.
— Прошёл. Твой гэ держался отлично. Второго сентября начинается учёба. Иди переоденься, сходим куда-нибудь поесть и кое-что купим.
Тань Жуйкан слегка улыбнулся.
— Нужно будет плотно заняться английским после начала занятий, — сказал Чжао Гоган. — Если что-то будет непонятно, спрашивай у сяо Юаня.
Тань Жуйкан кивнул. Чжао Гоган добавил:
— Пройти год повторно — не такая уж проблема, зато сможете присматривать друг за другом…
Яоюань, услышав это, спросил из комнаты:
— Что за школа? После обеда можем сходить посмотреть.
— Не нужно, — ответил Чжао Гоган. — Третья средняя школа. Я уже связался с вашим заместителем директора, в понедельник можно сразу идти на занятия.
Яоюань:
— !!!
— Третья школа?! — не веря своим ушам произнёс Яоюань. Казалось, весь его мир рухнул, будто всё это происходило во сне. Он нахмурился: — Ты… Тань Жуйкан! Ты что, вот так просто попал в третью школу?!
Чжао Гоган с лёгким недовольством сказал:
— Он останется на второй год, спустится на уровень ниже и будет учиться с тобой на третьем году средней школы. Через год вы оба будете сдавать выпускные экзамены.
Яоюаня уже было не остановить. Игнорируя Тань Жуйкана, как будто его тут и не было, он спросил:
— В какой класс он пойдёт? Ты же не шутишь?!
— В первый, — ответил Чжао Гоган. — В ваш элитный класс.
— Это же… это…
Чжао Гоган поднял взгляд на сына. Яоюань едва не выпалил: «Это невозможно!». Да что за бред в самом деле?! На юге страны переход из начальной школы в среднюю, а затем в старшую школу — это всё равно что десятитысячной армии тесниться на одном бревне[2]. Попасть в класс для отличников третьей средней школы — значит одной ногой стоять на пороге ведущего университета. Как он этого добился?! И он, он на это способен?!
— Это слишком… — Яоюань вовремя нажал на тормоза и поправился: — Здорово.
Лицо Яоюаня потемнело. Он вернулся в комнату, переоделся, вышел и стал надевать обувь. Чжао Гоган знал, что у сына сильный дух соперничества, и сейчас в нём взыграла зависть. Но он не мог его отчитывать при Тань Жуйкане. Чжао Гоган тоже выглядел недовольным, он обратился к Тань Жуйкану, чтобы перевести разговор на другую тему.
Надевая обувь, Яоюань ощущал, как внутри него переворачиваются реки и вздымаются моря[3]. Неужели Тань Жуйкан так хорош в учёбе? В третьей школе не проводили экзаменов для тех, кто хочет перевестись посреди учёбы. Наверное, отец сначала отвёл его к руководителю параллели, где он написал контрольную работу, а потом они зашли домой к заместителю директора. Яоюань вспомнил, как при переходе из начальной в среднюю школу Чжао Гоган ясно сказал: «Не сдашь — пойдёшь в обычную школу прозябать на дне».
Яоюань зубрил до потери пульса, но всё равно ему не хватило нескольких баллов. Конечно, потом Чжао Гоган нашёл своего знакомого в управлении образования и достал бумажку, чтобы впихнуть его в эту школу. Позже Яоюань узнал, что Чжао Гоган ещё и заплатил тридцать тысяч вступительного взноса.
Чувство собственного достоинства Яоюаня подверглось удару. Он осознал, что нельзя всю жизнь полагаться на отца, и, поступив в среднюю школу, принялся усердно учиться. Когда наконец стали появляться кое-какие успехи, достаточные, чтобы быть самодовольным, вдруг ничем не примечательного Тань Жуйкана тоже засунули в эту школу, да ещё и в один с ним класс!
Сколько же заплатил Чжао Гоган?
Яоюань надел обувь, поднялся и пошёл за отцом. В лифте он вдруг спросил:
— Пап, ты платил взнос? Сейчас сколько нужно, чтобы попасть в первый класс? Всё те же тридцать тысяч?
Чжао Гоган снова попался в ловушку собственного сына — ответить неудобно и промолчать тоже нельзя. Яоюань, задав вопрос, с бесстрастным лицом уставился на кнопки лифта, зная, что Чжао Гоган не сможет дать ответ.
Сказать про тридцать тысяч, когда Тань Жуйкан стоит рядом. Или сказать, что не платил, но тогда это заденет чувства сына. Да и какой смысл врать — Яоюань хорошо знает свою школу.
Тань Жуйкан вздрогнул и спросил:
— Дядя, что это такое? Какой взнос?
Чжао Гоган ответил суровым тоном:
— Пока ещё ничего не решено, всё будет зависеть от его результатов на выпускных экзаменах.
— Понятно, — ледяным голосом отозвался Яоюань.
На лице Тань Жуйкана появилось растерянное выражение. Он услышал астрономическую цифру, но не понимал, в чём тут подвох. К тому же между Яоюанем и Чжао Гоганом ощущалось напряжение, и атмосфера в лифте была гнетущей.
Яоюань бесчисленное количество раз слышал, что деньги отца — это его деньги. Многие родственники со стороны Чжао Гогана говорили ему: присматривай за отцом, чтобы его не обманули и не выманили деньги. Чжао Гоган не женился повторно, да и Яоюань ни за что бы не принял мачеху. Его чувство собственности было очень сильным — никто не мог забрать его отца, и их с отцом деньги тоже нельзя было тратить на посторонних.
Чжао Гоган пошёл за машиной. Тань Жуйкан тихо спросил:
— Яоюань, что такое вступительный взнос?
Тот доброжелательно ответил:
— Да ничего особенного. Поздравляю, гэ. Теперь мы с тобой одноклассники.
Тань Жуйкан озадаченно нахмурился. Чжао Гоган подогнал машину и повёз их обедать. Заодно они обсудили кое-что по поводу нового семестра: нужно купить Тань Жуйкану новый портфель и канцелярские принадлежности, одежду, обувь, оформить проездной.
Яоюань не проронил ни слова. Сидя на переднем пассажирском сиденье, он прислонился к окну и смотрел на палящее солнце, раздумывая, не является ли Тань Жуйкан внебрачным сыном Чжао Гогана.
— В тот год, когда отец привозил тебя сюда, сяо Юаню было всего два года, а тебе четыре, — сказал Чжао Гоган.
Складка между бровей Тань Жуйкана немного разгладилась.
— Я совсем не помню, — сказал он.
— В то время здесь всё было в рытвинах и ухабах, этот район был промышленным, а теперь стал центром города. Мама сяо Юаня тогда предложила твоему отцу заняться бизнесом, как раз начался период реформ и открытости… Акции «Юанье»[4] тогда стоили по три юаня, а на пике поднялись до ста.
— Почему отец тогда не остался? — спросил Тань Жуйкан.
— Он говорил, что в деревне некому было присматривать за стариками-родителями. Дедушка сяо Юаня не привык к жизни в городе, да и семейная земля требовала ухода.
— А сейчас землю сдали в аренду? — спросил Яоюань.
— Сейчас в семье твоей матери не так много людей занимаются земледелием, — ответил Чжао Гоган. — Возможно, через несколько лет там сможет развиться какой-нибудь туризм… Так много лет пролетело за одно мгновение.
Машина остановилась на красный сигнал светофора на перекрёстке.
— Твой Жуйкан-гэ, когда впервые тебя увидел, был от тебя без ума, постоянно обнимал и целовал.
На лице Яоюаня вспыхнул румянец, он с негодованием сказал:
— Хватит об этом, ладно?
Тань Жуйкан рассмеялся:
— Дядя, я ничего не помню.
При воспоминании о покойной жене голос Чжао Гогана смягчился:
— Жуйкан тогда не хотел уезжать, всё повторял: «Хочу братика, хочу братика».
Тань Жуйкан сказал с лёгкой грустью:
— Моя мама тогда уже ушла. Раньше она говорила, что родит мне брата.
Чжао Гоган рассеянно хмыкнул, переключил передачу и нажал на газ.
— Мама сяо Юаня и твой отец, хоть и были двоюродными братом и сестрой, в детстве оставались самыми близкими. Сяо Юань, ты и твой гэгэ тоже должны хорошо ладить, понял? — сказал он.
Яоюань ответил холодно. Чжао Гоган знал, что сын как раз в том подростковом возрасте, когда ведут себя упрямо. Сказать больше — только поссориться, поэтому он просто оставил эту тему и перевёл разговор в другое русло.
В полдень Чжао Гоган привёл их на обед. Тань Жуйкан не был привычен к байцецзи[5], потому Чжао Гоган заказал для него другие блюда. В глазах Яоюаня это лишь усиливало неприязнь к Тань Жуйкану. Даже когда тот ничего не делал, а просто сидел, вызывал какое-то невыразимое отторжение.
Чжао Гоган всё же умел поддерживать разговор. Проведя много лет в деловом мире, он, конечно, без труда мог развлечь двух подростков. Когда речь заходила о родных местах, Тань Жуйкан не мог наговориться: дворовые куры-несушки, яйца уток, которые питаются рыбой, первые побеги бамбука весной, местные деликатесы… Яоюань слушал с раздражением. Когда говорил Тань Жуйкан, он молчал, а когда говорил сам Яоюань, Тань Жуйкан процентов на восемьдесят его не понимал и потому не мог ничего добавить.
Кое-как этот обед закончился. Чжао Гоган повёл их за покупками. Яоюань редко покупал портфели и канцтовары в торговом центре — он смотрел на них свысока, это была привычка самого Чжао Гогана. Яоюань любил ходить по пешеходной улице и выискивать недорогие, но модные мальчишеские вещи с анимешными героями вроде Крутого Кота[6] или японские товары.
Купленный Чжао Гоганом для Тань Жуйкана рюкзак через плечо и канцтовары были очень дорогими, но выглядели совершенно заурядно, без намёка на вкус. Ещё он купил ему кроссовки — такую модель Яоюань не стал бы носить, даже если бы ему заплатили за это.
Когда пришло время рассчитываться, Тань Жуйкан настаивал, что расплатится сам. Яоюаню было одновременно смешно и досадно. Чжао Гоган сказал:
— Жуйкан, не спорь с дядей в таких вещах. Потом, когда начнёшь работать, у тебя будет много возможностей покупать дяде подарки.
Тань Жуйкан долго молчал и в конце концов с благодарностью кивнул.
Чжао Гоган отвёз их обратно домой и, дав денег, отправил Тань Жуйкана постричься, а сам с Яоюанем поднялся наверх. Он намеревался немного успокоить сына, однако, как только они переступили порог квартиры, между ними вспыхнула ссора.
— Сколько ты на него потратил?! — воскликнул Яоюань. — Почему ты мне не сказал!
— Яоюань, его отец — брат твоей матери. Ты единственный ребёнок и не понимаешь, что такое братская привязанность…
— Но ведь он тебе не родной! С какой стати?! Он уже взрослый и вполне может сам о себе позаботиться! Почему бы ему не пойти работать?!
Чжао Гоган глубоко вздохнул — разговаривать с его сыном было просто невозможно.
— Предположим, сяо Юань, просто предположим, что папа и мама оставили тебя одного, — сказал Чжао Гоган. — Ты не смог бы после средней школы пойти в старшую и тебе пришлось бы в одиночку отправиться на заработки. Считаешь, в таком случае судьба обошлась с тобой справедливо? Поставь себя на его место и подумай! Твоему двоюродному брату всего семнадцать! Отправить его с аттестатом средней школы на стройку таскать кирпичи — это же просто сломать ему жизнь! Ты бы на его месте согласился?
— А что трудного в том, чтобы самому о себе заботиться?! Если бы уж так получилось, я бы тоже смог сам себя обеспечивать! Работать и одновременно учиться — кто сказал, что обязательно нужно полагаться на родителей?!
— Легко сказать. Раз уж ты так говоришь, то почему злишься, что папа заплатил за его обучение и вступительный взнос?
Яоюань потерял дар речи.
Чжао Гоган собирался сказать ему несколько ласковых слов, чтобы успокоить, но Яоюань, нахмурившись, ушёл в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь, и закрылся на ключ.
Чжао Гоган понимал, что Яоюань всего лишь бросал слова на ветер. Если бы ему в самом деле пришлось отправиться на заработки, этот молодой господин со своим характером наверняка не продержался бы и пары дней — устроил бы погром и уволился. Этого ребёнка с самого детства слишком сильно баловали, и неизвестно, как он будет жить в обществе в будущем.
Выкурив сигарету, Чжао Гоган постучал в дверь и мягко сказал:
— Сяо Юань, во всём мире папа больше всего на свете любит тебя. Подумай сам, как ты можешь сердиться на папу?
После этих слов Яоюань не сдержал слёз. Он лежал на кровати и перелистывал альбом с иллюстрациями, но так и не пошёл открывать. Чжао Гоган знал, что его сын не захочет терять лицо, поэтому больше не стал стучать. Он позвонил водителю из компании, чтобы тот купил продукты, а сам принялся за уборку.
Когда уборка была закончена наполовину, Яоюань вышел в туалет. Чжао Гоган сказал ему:
— Разбери продукты, вечером приготовим ужин.
Яоюань выплеснул свой гнев и, получив возможность закончить конфликт с достоинством, больше не мог идти наперекор отцу. Он отправился на кухню мыть овощи. Тань Жуйкан тоже вернулся. Его стрижка была очень короткой, он улыбнулся и сказал:
— Дядя.
Чжао Гоган похвалил:
— Отлично выглядишь, хорошо подстригли. Сяо Юань, после начала учёбы тебе тоже надо будет подстричься.
Тань Жуйкан по своей инициативе пошёл на кухню мыть овощи. Яоюань по-прежнему молчал. Тогда Тань Жуйкан с улыбкой спросил:
— Сяо Юань, как тебе моя стрижка?
Яоюань взглянул на него и подумал, что тот довольно симпатичный. Парикмахер догадался сделать ему короткую рваную стрижку? Прежнее впечатление сальной неопрятности исчезло. Волосы были тщательно вымыты и выглядели свежо, от них даже исходил лёгкий приятный запах. Мойщица головы, наверное, изрядно потрудилась, чтобы уложить волосы Тань Жуйкана.
— Неплохо, — формально ответил Яоюань. — Свежо выглядишь.
— У тебя красивые волосы, — сказал Тань Жуйкан. — Сколько стоила стрижка? В салоне мне и голову мыли, и завивку предлагали, я даже испугался. Ещё массаж хотели делать, а я говорю — нет-нет-нет, постригите немного и всё…
— Здесь везде делают массаж, — ответил Яоюань. — Массаж стоит всего десять юаней. Мойка, стрижка и укладка — пятнадцать. С массажем намного приятнее, в этом нет ничего такого.
— Всё равно ведь после мытья их подстригать, разве нет? Получается, помыли зря? Деньги на ветер.
Яоюань:
— …
Яоюань осознал, что у них с Тань Жуйканом действительно нет никаких общих тем для разговора, и, не зная, что ответить, лишь согласно кивнул. Чжао Гоган, закончив уборку, пришёл готовить ужин и надел фартук. Тань Жуйкан тут же сказал:
— Давайте я.
— Сяо Юань привередлив в еде. Дядя сначала обслужит его, а потом, когда дяди не будет дома, ты сможешь готовить ему.
Тань Жуйкан с улыбкой согласился и, увидев, что на кухне ему негде разместиться, пошёл к себе в комнату. Яоюань остался помогать Чжао Гогану на кухне. Тот сказал суровым голосом:
— Сяо Юань, ты — папин сын, никто не сможет занять твоё место. Ты хозяин в этом доме. Но в некоторых ситуациях ты должен уступать двоюродному брату, понимаешь?
Глаза Яоюаня слегка покраснели. Он согласно хмыкнул. Чжао Гоган сказал:
— Подай рыбу.
Он взял подготовленные ингредиенты и положил в пароварку. Яоюань обнял Чжао Гогана сзади за талию, прижавшись лицом к его спине. Рост Чжао Гогана составлял метр восемьдесят, когда он готовил, ему приходилось наклоняться, чтобы не задеть головой вытяжку. Яоюань же был метр семьдесят и доходил отцу до плеча.
Чжао Гоган позволил ему обнимать себя и повернулся, чтобы приготовить соус для рыбы на пару. Он двигался по кухне, а Яоюань следовал за ним — совсем как детстве, когда во время приготовления еды маленький Яоюань стоял, вцепившись в его ногу, и не отпускал.
— Уже почти догнал ростом папу, а всё ещё ведёшь себя как ребёнок, — сказал Чжао Гоган. — Смотри, как бы двоюродный брат не начал над тобой смеяться.
Яоюань выпустил отца из объятий и с досадой пошёл смотреть телевизор.
Последние дни каникул пролетели в мгновение ока. Когда Яоюань выбрался из-под одеяла, он, не сдержавшись, яростно зарычал:
— А-а-а!
Вещи были уже собраны. Тань Жуйкан завтракал в гостиной. Едва Яоюань открыл дверь, его обдало жарой. Ему так и хотелось вернуться в комнату с кондиционером и снова заснуть.
Яоюань почистил зубы, умылся и с каменным лицом сел за стол. Увидев целое блюдо паровых булочек, он тут же потерял аппетит. Чжао Гоган велел Тань Жуйкану достать из холодильника замороженные полуфабрикаты и приготовить их на пару. И из всего многообразия Тань Жуйкан выбрал именно это и приготовил целую большую тарелку маньтоу[7].
— Ешь побольше, — сказал Тань Жуйкан.
Пресная вода и булочки — Яоюань даже не нашёлся, что ответить. Он встал, достал из холодильника димсамы[8] в виде зверушек, шаомай[9] и пельмени с креветками, засунул всё это в микроволновку разогреваться, вскипятил воду для чая, не произнеся при этом ни слова.
— Сяо Юань после пробуждения слишком раздражительный, — сказал Чжао Гоган. — Не трогай его.
Тань Жуйкан рассмеялся:
— Понял.
Раздался звук «дзинь», Яоюань начал есть свои шаомай и пельмени с креветками, запивая это всё пуэром[10]. Неохотно съев немного, он пододвинул остатки к Тань Жуйкану, но тот замахал руками:
— Я не буду.
Яоюань надел носки, сменил обувь и уселся на диван, всё ещё не до конца проснувшись. Снова выкрикнув «а-а-а!», он повалился на Чжао Гогана, положил голову ему на колени и уставился в утренние новости на канале «Фэйцуй Тай»[11].
Тань Жуйкан подошёл, держа в руке портфель, и спросил:
— Как пользоваться этой карточкой? На каком автобусе ехать?
— Сяо Юань тебя научит, — сказал Чжао Гоган. — Идите. Первый учебный день, постарайся поладить с одноклассниками.
Он порылся в кошельке и дал Яоюаню и Тань Жуйкану денег — каждому по пятьсот юаней. Яоюань, не глядя, сунул купюры в карман. Тань Жуйкан же тут же возразил:
— Не надо, дядя, у меня свои есть…
— Быстрее, а то автобус уедет, — нетерпеливо сказал Яоюань.
В конце концов, его отец уже потратил на Тань Жуйкана тридцать тысяч, так что ещё четыреста[12] вряд ли что-то изменят.
— Бери, — сказал Чжао Гоган. — Когда деньги на проживание закончатся, обращайся к дяде. Вот когда начнёшь работать, тогда у тебя будет масса возможностей помогать дяде.
После этих слов Тань Жуйкан кивнул и взял деньги. Яоюань повёл его вниз по лестнице, они вышли из жилого комплекса и сели в автобус — так начался их первый день нового учебного года в третьем классе средней школы.
[1] 抠鼻 (kōu bí) — переводится «ковырять в носу», но используется как прозвище для учителя. Пока оставлю в транслитерации, может, потом придумаю, как это адаптировать на русский с сохранением смысла.
[2] Идиома, означающая высокую конкуренцию.
[3] Идиома, означающая переживание сильных эмоций.
[4] Реально существовавшая компания, одна из первых в Китае начала торговать акциями. В какой-то момент стоимость акций «Юанье» взлетела, а затем, в 1992 году, вскрылись мошеннические схемы, вывод денег на зарубежные счета, просрочки по кредитам. Компания стала символом мошенничества на китайском фондовом рынке.
[5] Блюдо кантонской кухни — отварная курица с кровью.
[6] Насколько я понимаю, речь идёт о персонаже японской манги, которая издавалась на Тайване под названием 酷猫小黑的生活日记 — «Дневник повседневной жизни крутого кота Сяохэя». Единственное — немного не сходятся даты. По сюжету сейчас 1998-1999 год, а эта манга вышла в Японии в 2001, а на Тайване и вовсе в 2002 году.
[7] Паровые булочки.
[8] Кантонское блюдо, готовится на пару, что-то вроде пельменей — в тесто заворачиваются разные начинки, это скорее закуски, чем полноценная еда.
[9] Тоже разновидность паровых пельменей, блюдо кантонской кухни.
[10] Вид чая.
[11] Реально существующий гонконгский телеканал, вещающий на кантонском языке (действие происходит в Южном Китае, а там преимущественно используется кантонский язык). На международной арене известен как TVB Jade.
[12] Почему четыреста, когда он дал по пятьсот, — не знаю, так написано в оригинале, перевожу как есть)
http://bllate.org/book/12660/1272903
