Яоюань повел его ловить такси. Тань Жуйкан спросил:
— Разве тут нет автобусов? Ты что, и в школу ездишь на такси?
Яоюань, сидя на переднем пассажирском сиденье, смущённо ответил:
— В школу я езжу на маршрутке… Но сейчас час пик, народу много, не хочется толкаться в переполненном транспорте.
Тань Жуйкан, уставившись на таксометр, произнёс:
— В больших городах такси слишком дорогое.
Та капля симпатии, что только что зародилась в Яоюане по отношению к нему, растворилась без следа. Но сказать напрямую, что на этом не стоит зацикливаться, было слишком неловко, поэтому Яоюаню пришлось сменить тему:
— Здесь в целом неплохие условия, да?
— Тут очень чисто, — сказал Тань Жуйкан. — Гораздо чище, чем у нас в деревне. На дорогах даже чище, чем в домах. Можно лечь поспать.
Яоюань:
— …
Таксист улыбнулся и спросил:
— Откуда ты, парень?
— Из Хунани, — ответил Тань Жуйкан.
— Все мы здесь из разных уголков, — сказал таксист. — Раз приехал, считай, что уже местный, ха-ха. Это город мигрантов.
— Приехали, — Яоюань вышел из машины в центре города.
Расплатившись, он машинально открыл Тань Жуйкану дверцу — привычный жест, который он обычно использовал только с девушками, но в тот момент даже не подумал об этом. Когда Тань Жуйкан вышел, уже зажигались вечерние огни. В его глазах отразился мир, полный мерцающих неоновых огней, вызывающих изумление и восторг.
Это был сверкающий и шумный молодой город переселенцев. Яоюань, ведя его по улице, рассказывал:
— Через дорогу — отделение брокерской компании. Несколько лет назад там было такое столпотворение, что стекло в двери выдавили, говорят, даже люди погибли.
Тань Жуйкан удивлённо воскликнул:
— Зачем?! Для чего им это было нужно?
— Пытались нахапать акций, — ответил Яоюань.
На лице Тань Жуйкана застыло недоумение. Яоюань, полагая, что тот вряд ли знает, что такое акции, добавил:
— Это такая штука, чтобы зарабатывать деньги. Говорят, здесь золото под ногами валяется. Кстати, когда мы ехали, проезжали мимо профессионально-технического училища. Здесь его называют «передовым». Неплохое заведение.
Тань Жуйкан шёл следом за Яоюанем. Тот распахнул стеклянную дверь, подошёл к стойке «Макдоналдса» и, обернувшись, спросил:
— Что будешь есть?
Тань Жуйкан:
— …
Яоюань:
— …
Яоюань нашёл это необъяснимо забавным. Тань Жуйкан поднял голову на световое табло, Яоюань взял меню и помахал перед ним:
— Смотри сюда.
Тань Жуйкан какое-то время разглядывал меню, за ними уже успела собраться очередь. Яоюаню стало немного неловко. Уловив эту едва заметную перемену в его настроении, Тань Жуйкан поспешно сказал:
— Я… без разницы.
— Ладно, тогда я закажу, — предложил Яоюань. — Даблчизбургер, гамбургер, Биг Мак, яблочный пирог, большую картошку фри и большую колу…[1]
Яоюань выпалил весь заказ пулемётной очередью, взял поднос и направился к столику у окна.
Тань Жуйкан взял лежащий в картонной коробке бургер и принялся его разглядывать. Яоюань улыбнулся:
— Палочек для еды нет.
— Это я знаю, — с самоиронией ответил Тань Жуйкан и, подражая Яоюаню, принялся есть. Но стоило откусить первый кусок, как выражение его лица стало крайне странным.
Внутри были маринованные огурцы. Яоюань спросил:
— Не нравится?
Тань Жуйкан поспешно сказал, что нравится, затем размешал свою колу и вдруг обнаружил, что в ней плавает мороженое. Выражение его лица стало ещё более странным.
Вид Тань Жуйкана, который явно ел через силу, испортил аппетит и самому Яоюаню. Ему следовало просто отвести его в китайский ресторан быстрого питания и всё, сам создал себе проблемы.
— Хочешь кетчуп? — Яоюань выдавил на картошку фри огромную порцию кетчупа. Выражение лица Тань Жуйкана стало таким, словно он увидел приведение. Он замахал руками:
— Нет-нет, мне и так вкусно.
— Если вкусно, ешь побольше…
— Эти несколько картофельных палочек стоят восемь юаней?! — сказал Тань Жуйкан. — Так дорого! Бабушка на Новый год, бывало, жарила целую кучу картофельных лепёшек за раз.
Яоюань:
— …
Сидящая за соседним столиком девушка не сдержала смешка, взглянув на них. На лице Яоюаня явно читалось раздражение. Тань Жуйкан замолчал.
Когда они уже почти доели, Яоюаню позвонили. Он высокомерно откинулся на спинку стула и, лениво упираясь в пол, стал покачиваться в кресле влево-вправо. Положив трубку, он сказал:
— Позже отведу тебя в бар, познакомлю с друзьями. Ладно?
— Б… бар? — переспросил Тань Жуйкан. — Нет, не стоит, я лучше вернусь домой учиться.
Яоюаню ничего не оставалось, как перезвонить и сказать, что они не придут. Когда он положил трубку, повисло неловкое молчание. Наконец Тань Жуйкан заговорил:
— Ходить… в бар не очень правильно. Держи, брат, это тебе.
Он наклонился, роясь в кармане джинсов. Штаны были ему малы, так как сам Яоюань был меньше Тань Жуйкана. И хотя он отдал ему самые большие джинсы их тех, что купил Чжао Гоган, на Тань Жуйкане они всё равно сидели в обтяжку.
Что он пытается там найти? Сувенир из родных мест?
Яоюань с каменным лицом наблюдал за его действиями. Тань Жуйкан долго шарил по карманам и наконец достал смятую пачку сигарет и коробок спичек и потряс его. Окружающие с любопытством смотрели на них.
Яоюань тут же вскочил и прошептал:
— Здесь курить нельзя, спрячь пока, покурим на улице…
Яоюань собрал подносы и жестом остановил Тань Жуйкана, собиравшегося позвать официанта. Остатки еды он выбросил в мусорный бак, а посуду поставил на место. Было семь часов вечера. Воздух после дождя казался свежим и чистым. Тань Жуйкан хотел что-то сказать, взглянув на Яоюаня под светом фонаря, но тот в это время высматривал магазинчик. Тогда Тань Жуйкан произнёс:
— Идём, диди[2], сяо Юань.
От этого «диди» в душе Яоюаня дрогнула молчавшая слишком долго струна, издав первый за многие годы невнятный звук.
Встав рядом, они закурили. У Тань Жуйкана были красивые пальцы — длинные и загорелые. В свете огонька сигареты Яоюань заметил, что их покрывали мозоли.
Яоюань сделал первую затяжку, и едкий дым тут же заставил его закашляться так, что на глазах выступили слёзы.
— Кха! Кха! — горло будто опалило огнём.
Тань Жуйкан рассмеялся. Яоюань кашлял так, что чуть не умер. Ему хотелось выбросить сигарету или хотя бы спросить, сколько стоит пачка, но он побоялся задеть самолюбие брата. Пришлось, превозмогая тошноту, сделать ещё несколько затяжек, потом он сказал:
— Пойдём домой. Я тоже хочу поучиться.
Тань Жуйкан предложил:
— Может, поедем на автобусе? Я хочу получше узнать здешние дороги.
— Нужна проездная карта, — ответил Яоюань. Вечером народу было много, и ему не хотелось толкаться в автобусе, поэтому он просто придумал отговорку. Он достал из кошелька свою транспортную карту, показал её и добавил: — На днях и тебе сделаю.
Тань Жуйкан кивнул, и они поехали домой на такси. Уже дома Яоюань вспомнил, что забыл купить ему зубную щётку и полотенце. Он собрался было снова выйти, но Тань Жуйкан поспешно остановил его:
— Я привёз с собой.
Яоюань заглянул в ванную. Полотенце Тань Жуйкана покрывали мелкие чёрные точки, а щетина зубной щётки совсем истёрлась.
«Ладно, завтра куплю», — подумал Яоюань. Он стал объяснять Тань Жуйкану, где гель для душа, шампунь, мужское средство для умывания, тоник и мыло для рук. Тань Жуйкан ничего не понял, но кивал. В этот момент Яоюаню снова позвонили — настойчиво звали в бар, казалось, он был занят не меньше собственного отца.
Яоюань с раздражением положил трубку и ушёл в свою комнату читать. Всё наладится через пару дней. Когда Тань Жуйкан начнёт учиться, он будет жить в общежитии, как и все студенты профессионального училища. Тогда каждый пойдёт своей дорогой. Конечно, он будет проводить здесь пару дней в неделю, но просто как гость.
Тань Жуйкан сидел в комнате напротив и повторял английский. Яоюань время от времени поднимал на него взгляд. В тёплом свете лампы он выглядел опрятным, хоть его тёмная от загара кожа и короткая, аккуратно уложенная причёска и выдавали в нём провинциала. Он стоял босиком на тиковом паркете, чуть поджав пальцы ног.
Внизу у кого-то на балконе сидела собака. Хозяев, видимо, не было дома, и она, проголодавшись, беспрестанно лаяла. Яоюаня этот шум раздражал. Он достал из сумки наушники и стал искать диск.
— Сяо Юань, — позвал Тань Жуйкан. — Помнишь собаку, что была у твоего дедушки?
— Разве была? — отозвался Яоюань, не задумываясь. — Не помню.
Тань Жуйкан продолжил:
— Когда тебе было пять, во дворе у деда жил огромный пёс по кличке Афэн. Всякий раз, завидев тебя, он начинал лаять, а ты — плакать.
«Что за позорище, — подумал Яоюань, — зачем вот вспоминать это всё?».
Он взял наушники, намереваясь вежливо завершить этот неловкий разговор, но Тань Жуйкан добавил:
— Афэн к тебе хорошо относился. Я даже посадил тебя на него верхом, а ты всё равно ревел.
Уголок губ Яоюаня дёрнулся:
— Я садился на него верхом?
Тань Жуйкан усмехнулся:
— Ненадолго. После непродолжительной поездки ты упал, и потом нам с Афэном влетело.
Яоюань, не отрывая глаз от сидящего напротив Тань Жуйкана, вставил один наушник, оставив левое ухо свободным, и спросил:
— И что, этот пёс ещё жив?
— Нет, уже нет. Умер несколько лет назад.
Яоюань кивнул и вставил второй наушник, плавно завершив разговор. Он опустил голову, выбрал песню и лёг на кровать листать журнал.
На улице шёл дождь, и кондиционер можно было не включать. Летний ветер приносил с улицы прохладную влажную свежесть. Яоюань читал и незаметно уснул. Ему снился зелёный-зелёный мир, в котором слышалось стрекотание цикад.
— На, держи, — сказала тощая обезьянка, спустившись с дерева.
Пятилетний Яоюань взял цикаду и спросил:
— Есть?
— Сначала на огне поджарить, — поспешно ответила обезьянка. — Эй, она же ещё живая, не клади её в рот.
Тань Жуйкан насадил двух цикад на веточку и, держа за руку маленького Яоюаня, повёл его вдоль поля. Палящее солнце заставляло их потеть, из-за чего серая одежда на худом парнишке покрылась полосами. Они нашли тенистое место и присели на корточки. Тань Жуйкан потряс спичечный коробок прямо возле уха Яоюаня, чиркнул спичкой, чтобы развести огонь, и поджарил цикад для него.
За ужином Яоюань толком ничего не съел из-за жары. Бабушка спросила, ел ли он что-то сегодня на улице, и мальчик рассказал про цикад. Потом Тань Жуйкану влетело.
В полудрёме Яоюань почувствовал, как кто-то стягивает с него носки. Не открывая глаз, он понял, что вернулся Чжао Гоган. Он перевернулся на другой бок, с трудом стянул джинсы и продолжил спать. Свет был выключен, наушники сняты, окно и дверь закрыты.
Почувствовав в этом что-то неправильное, Яоюань открыл глаза и в темноте увидел спину Тань Жуйкана. Но сегодняшний день был длинным, и он слишком устал, чтобы что-то говорить, поэтому просто продолжил спать. Он не знал, сколько прошло времени, когда раздался звук дверного звонка. Он услышал голос Чжао Гогана, потом звук открывающейся и закрывающейся двери — отец заглянул к нему и ушёл в свою комнату спать.
[1] В китайском Макдаке в конце 90-х использовались локализованные названия для некоторых позиций меню. Это было связано с маркетинговой кампанией, которая учитывала китайские культурные традиции, когда Макдак заходил в страну. Я использую в тексте общепринятые мировые, потому как локализованные нам, по сути, ничего не скажут, дословный перевод будет в общем-то бессмысленен, а культурный код — непонятен.
[2] 弟弟 (dìdi) — младший брат.
http://bllate.org/book/12660/1244951
