Услышав, что Мо Суя и другие приедут, чтобы вместе отпраздновать новый год, сердце Хан Яна так сильно забилось, что готово было выпрыгнуть из груди! Он нервничал еще больше, чем тогда, когда впервые отправился навестить семью Хелянь. Единственное различие между этими двумя случаями заключалось в том, что в прошлый раз он просто нервничал, а в этот раз он был возбужден и волновался.
"Серьезно? - Хан Ян, не смея поверить в эту новость, непрерывно спрашивал, - тетя Су и остальные действительно едут сюда? Ты ведь не разыгрываешь меня, верно? А как же Лао Ецзы? Он приедет с ними?"
"Конечно, они приедут вместе, - усмехнулся Хелянь Цин, протянув руку, чтобы ущипнуть этого болтуна за щеку, и добавил, поцокав языком, - разве я уже не говорил об этом? Разве ты не хотел встретить Новый год вместе со всеми? Ты не доволен?"
"Но, но... - бессвязно бормотал Хан Ян, крепко схватив руку Хелянь Цина, запинаясь говоря, - но это так далеко, и к тому же так холодно. Как они, как..."
"Как, как, как, - перебил его Хелянь Цин и с отвращением добавил, - еще два предложения, и я тоже начну заикаться, будь добр, скажи на два предложения меньше."
В данный момент Хан Ян не обращал внимания на ядовитый язык этого человека, а только чувствовал, как в его мозгу все перепуталось, пока он смотрел на Хелянь Цина полными надежды глазами. Поэтому тот, не выдержав такого откровенного взгляда, направленного на него, уступил: "Я сказал им, что твой дедушка уже знает о нас, и поскольку обе семьи хотели собраться вместе на трапезу, они сочли, что лучшего благоприятного дня для встречи быть не может, вот поэтому они решили сделать это во время празднования Нового лунного года. Воссоединение обеих семей. Теперь все ясно?"
Хан Ян кивнул, а затем сразу же покачал головой. Очевидно, он понял, что было сказано, но, тем не менее, он был шокирован! Но, несомненно, больше всего он был тронут, а также взволнован. Лао Ецзы и остальные проделали весь этот путь в такую даль, чтобы встретить Новый год вместе, - это было просто то, о чем он даже не смел помыслить!
Видя ошеломленное выражение лица парня, Хелянь Цин нежно погладил его по волосам и сказал: "Похоже, будто ты собираешься снова заплакать, плакса-вакса".
"Я не собираюсь", - упрекнул Хан Ян, хотя его голос немного отличался от того, как он звучал обычно.
Хелянь Цин протянул руки, чтобы заключить его в объятия, и сказал: "Лао Ецзы сказал, что боится отпускать твоего дедушку одного, опасаясь, что он не привык к таким путешествиям. К тому же, поскольку он сам путешествовал по всему миру с юности, то поездка сюда не будет для него сложной".
"Но это будет слишком обременительно для Лао Ецзы и твоих родителей, к тому же сейчас разгар зимы", - Хан Ян все еще очень сожалел о неудобствах, с которыми они столкнутся.
"Прошлой зимой Лао Ецзы поднялся на гору Бэйци с несколькими парнями, чтобы посмотреть на снег, так что если бы вы с ним решили подняться на гору, то ты, скорее всего, не смог бы его догнать."
"..." - Хан Ян предпочел промолчать. По правде говоря, он действительно не мог лазить по горам.
Но чего парень никак не ожидал, так это того, что дедушка тоже знал о приезде Лао Ецзы и остальных. Хелянь Цин с самого начала сообщил об этом дедушке за несколько дней до их приезда, и они оба просто скрыли это от Хан Яна. Хотя молодой человек был ошеломлен тем, что они держали его в неведении, он также чувствовал, что кроме этого несравненного Цин Гэгэ, кто еще может продемонстрировать такое подлое поведение.
Во второй половине дня Хан Ян и Хелянь Цин отправились на городской вокзал, чтобы забрать трех членов семьи. Как только Хан Ян увидел его, он не смог удержаться и бросился обнимать старика. Лао Ецзы, потрясенный объятиями юноши, посмотрел на Хелянь Цина, который пожал плечами и сделал жест рукой, как будто вытирает слезы.
Старик мгновенно понял и похлопал Хан Яна по спине, смеясь: "Почему ты ведешь себя как ребенок".
Хан Ян отпустил старика и обратился к Мо Суя и Хелянь Чену, стоявшим рядом с ним: "Тетя Су, дядя Чен".
"Привет", - улыбнулась и ответила Мо Суя, а Хелянь Чэн кивнул.
***
Хан Ян и дедушка жили в доме с двумя спальнями и одной гостиной, поэтому он не мог вместить такое количество людей. К тому же Хан Яну было неловко заставлять их жить в таком скромном доме, поэтому он подыскал уютную и чистую гостиницу в городе, которая также располагалась недалеко, и забронировал для них номер.
Затем они вместе с Лао Ецзы и компанией пообедали, а потом отправили пожилых людей в гостиницу, так как после долгого и трудного путешествия все они немного устали.
"Тетя Су, тебе и остальным спасибо, что взяли на себя труд приехать сюда, правда", - с покрасневшими глазами, перед тем как они расстались, Хан Ян сказал Мо Суя.
"Мы все здесь одна семья, поэтому нет необходимости говорить такие вещи. Я лишь надеюсь, что мы не слишком побеспокоим тебя и твоего дедушку", - Мо Суя одарила его заботливой улыбкой.
"Не побеспокоите. Дедушка очень счастлив. Он сказал, что когда в семье много людей, в доме будет очень оживленно на праздник, так что, пожалуйста, не волнуйся из-за этого", - Хан Ян покачал головой.
"Это хорошо, уже поздно, поторопитесь и возвращайтесь", - Мо Суя похлопала его по плечу.
"Тогда мы заедем за вами завтра", - сказал Хан Ян.
***
В ту ночь, когда они легли спать, Хан Ян не мог заснуть. Он обнял Хелянь Цина за шею и поцеловал его, взволнованно говоря: "Знаешь что? В моей семье никогда не собиралось так много людей на Новый год, и я умираю от счастья при одной мысли о том, что завтра Лао Ецзы и твои родители будут ужинать вместе с нами в новогоднюю ночь".
"Такой маленький подарок делает тебя таким счастливым?" - Хелянь Цин приподнял бровь, нежно постукивая пальцами по пояснице парня.
Хан Ян задумался на мгновение и решил, что должен вознаградить Цин Гэгэ должным образом. Тогда он придвинулся и потрепал его за ухо, прошептав какое-то слово.
Пальцы этого человека прекратили постукивать, вместо этого крепко сжав ягодицы парня, его голос понизился, когда он сказал: "Это были твои слова - ты не сможешь отказаться или просить пощады позже".
Каждый раз, когда Хелянь Цин говорил таким хрипловатым, низким голосом с оттенками чувственности, это вызывало в его сердце всевозможные волнения и возбуждение. Хан Ян покраснел на мгновение и уступчиво ответил: "Как скажешь".
От его слов нижняя часть живота Хелянь Цина нагрелась, и, сжав рукой поясницу Хан Яна, он придвинул его ближе к себе, затем разорвал мешающие штаны и проворно просунул пальцы внутрь.
Хан Ян сжал шею, жар во всем теле усилился благодаря действиям этого человека, а то, что было между ног, стало горячим и жестким. Опасаясь, что дедушка услышит его голос, ему оставалось только крепко сжать зубы, чтобы не издать ни звука.
Хелянь Цин удерживал их вместе, используя трение между ними, чтобы добиться взаимного высвобождения, в результате чего его ладонь покрылась слизью.
Хан Ян прислонился к нему, слегка задыхаясь, а Хелянь Цин использовал бумажное полотенце, чтобы помочь молодому человеку вытереться, затем пошел мыть руки, вернулся и лег на кровать, после чего обнял юношу.
"Прими эту малость как авансовый платеж. Когда мы вернемся, я все улажу с тобой как следует, - Хелянь Цин поцеловал его в макушку, - давай немного поспим".
"Спокойной ночи, Цин Гэгэ", - Хан Ян прижался к мужчине и потерся о него головой, удовлетворенно засыпая.
"... - Хелянь Цин замолчал на несколько секунд, прежде чем ответить, - спокойной ночи."
На следующий день дедушка одолжил машину у семьи госпожи А'Гуй, чтобы Хелянь Цин и Хан Ян могли заехать за Лао Ецзы и родителями и привезти их всех в дом.
Когда они все вернулись во двор, дедушка отложил свою работу и вышел на улицу, чтобы поприветствовать их. И как только Лао Ецзы, идущий впереди них, встретил другого старика, он помахал ему рукой и с радостью в голосе сказал: "Здравствуй, Лао Хоцзи".
П/п: 老伙记 lǎo huǒjì [лao] [хоцзи] - дословный перевод уважаемый/почтенный старый друг, уважительное обращение к старому другу.
"Здравствуй, здравствуй", - дедушка тоже вышел вперед, и двое стариков обменялись рукопожатием и похлопали друг друга по плечу.
Хелянь Чен и Мо Суя, стоявшие рядом с ними, тоже поздоровались, а дедушка радостно кивнул, поприветствовав всех, после чего пригласил всех внутрь, чтобы они сели. Хан Ян и Хелянь Цин тоже последовали за ними, а потом пошли готовить чай.
К тому времени, когда они заварили чай и вошли в комнату, два старика уже увлеченно болтали, а дедушка даже сходил к шкафу и принес шахматную доску, чтобы сыграть со стариком пару партий и обменяться опытом. Лао Ецзы давно хотел это сделать, и они быстро нашли общий язык и сдружились, пока играли в шахматы в сторонке.
Мо Суя и Хелянь Чен тоже болтали друг с другом, греясь у жаровни.
Хан Ян налил чай каждому из них, затем сел рядом с Мо Суя, немного смущаясь: "Тетя Суя, этот дом простой и бедный, так что, пожалуйста, не обращайте внимания".
"О чем ты говоришь? Все в порядке, - радостно сказала Мо Суя, взглянув на двух стариков, играющих в шахматы, и добавила, - Лао Ецзы без конца говорил о том, что хочет сыграть несколько партий с твоим дедушкой. Сейчас он безмерно счастлив ".
Хан Ян улыбался вместе с ней, составляя ей и Хелянь Чену компанию, сидя рядом с ними и разговаривая.
В полдень все ели простую еду. После обеда Хан Ян начал готовить новогодний ужин, в прошлом они готовили его вместе с дедушкой, в этом году дедушка был ответственен за игру в шахматы с Лао Ецзы, поэтому Хан Ян попросил Хелянь Цина помочь с готовкой.
"Откуда А'Цин знает как помочь тебе? Я помогу тебе", - Мо Суя закатала рукава.
"О... нет... нет необходимости, просто посиди с дядей Ченом, - поспешно махнул рукой Хан Ян, - Хелянь Цин просто потрясающий, он разжег огонь."
"Я, например, могу только сидеть сложа руки, так как буду скорее мешать, чем помогать. Но раз так, пусть Мо Суя тебе поможет, хорошо? Она очень вкусно готовит", - рассмеялся Хелянь Чен.
"А'Цин разжег огонь? И он не спалил печь", - поддразнила Мо Суя.
"Тогда извини за беспокойство тетя Су", - Хан Ян, сдерживая смех, кивнул, больше не отклоняя приглашение. Хелянь Цин действительно ничем не мог помочь, и, подумав об этом, он посмотрел на Хелянь Цина и покачал головой.
П/п: иногда Хан Ян называет Мо Суя тетя Су, полное имя Мо Суя - Мо Су Я, просто китайцы при написании имени объединяют два имени следуюшие за фамилией в одно слово. Поэтому, в зависимости от близости отношений, он может называть её: тетя Мо, тетя Су или тетя Я. Даю пояснения для того, чтобы вы не писали, что я пропускаю буквы. 😁
Хелянь Цин, чистивший редиску, почувствовал побуждение покромсать редис целиком после того, как понял, что тот имел в виду.
С Мо Суя в качестве напарника-бога, Хелянь Цин, напарник-свинья, был сослан во двор мыть овощи, и перед уходом был недоволен обоими, за то, что они презирали его.
П/п: 神队友 shén duì yǒu [шэнь] [дуй ю] - переводится как товарищ по команде бог/напарник-бог; так говорят об очень полезных в команде людях, с которыми легко ладить.
猪队友 zhū duì yǒu [чжу] [дуй ю] - переводится как товарищ по команде свинья/напарник-свинья, то есть горе-напарник.
Пока он мыл огромную кучу овощей перед собой, этот Цин Гэгэ в душе уже выставил счет, и он просто ждал возвращения домой после Нового года, чтобы рассчитаться с этой Соленой Сушеной Рыбой.
Когда Хан Ян вышел за овощами, он увидел Хелянь Цина, сидящего на низком табурете, его высокая фигура слегка наклонилась, а у ног лежали отмытые дочиста редис, сельдерей, зеленый лук-шалот и пекинская капуста.
Он подошел, облокотился сзади на плечо Хелянь Цина локтем, наклонился вперед, посмотрел на него и спросил: "Ты закончил их мыть?"
Хелянь Цин не удосужился обратить на него внимание и равнодушно положил остатки пекинской капусты в воду.
Подумав, что рассерженный Цин Гэгэ был очень милым, Хан Ян, воспользовавшись отсутствием людей во дворе, обвил одной рукой шею Хелянь Цина, а другой потянулся к тазику для мытья овощей, схватил неразговорчивого мужчину за руку и спросил: "Вода слишком холодная? Хочешь, я принесу тебе горячей воды, чтобы добавить в нее?" - боясь, что Хелянь Цин не выдержит мытья овощей на холоде, Хан Ян подмешал немного горячей воды, чтобы она стала теплой.
Хелянь Цин усмехнулся, сказав: "Бессердечный".
"Пфф, - Хан Ян не мог не рассмеяться, обнял его и сказал, - почему ты злишься, а?"
"Хмф, - Хелянь Цин бросил пекинскую капусту в воду, - ты уверен, что я не разберусь с тобой прямо сейчас?"
"Я верю, верю! - Хан Ян нежно поцеловал его в шею, чтобы задобрить, и сказал, - несмотря на то, что твоя техника разжигания огня в печи требует доработки, супы, которые ты готовишь, - мои любимые."
"Запоздалый ход, - фыркнул Хелянь Цин, наклонив голову в сторону, потому что в местах поцелуев Хан Яна стало щекотно, и сказал, - у меня чешется шея."
"Тогда я почешу тебя, - сказал Хан Ян, когда он протянул руку, чтобы помочь ему почесаться, он услышал, как тот сказал, - используй свой рот."
"...... - Хан Ян толкнул его, - хватит с тебя."
"Шея чешется", - снова повторил Хелянь Цин.
Хан Ян знал, что он снова устраивает спектакль, ради того, чтобы его умаслили, поэтому, оглянувшись на дом и заметив, что никто не обращает на них внимания, он придвинулся ближе к Хелянь Цину, чтобы поцеловать его в шею; к его удивлению, прежде чем он прикоснулся к этому месту, тот внезапно повернул голову и просто поцеловал его в губы.
"... - Хан Ян отпрянул, глядя на него широко раскрытыми глазами, - ты бессовестный!" - затем забрал овощи и вернулся на кухню.
Хелянь Цин посмотрел на его удаляющуюся спину, растягивая губы в победоносную улыбку и в счастливом настроении сказал: "Мне все сошло с рук, - а потом добавил, - сражаться со мной, чушь!"
***
Хан Ян и Мо Суя приготовили большой стол, полный блюд. Здесь было как минимум по два любимых блюда каждого, мясные блюда, овощные блюда, основные блюда, закуски, десерты и все, что только можно было придумать. Весь большой круглый стол был полностью заставлен.
"Давно в этом доме не было так оживленно, - вздохнул дедушка, - за прошедшие годы мы с Сяо Яном были единственными, кто праздновал здесь Новый год, и этому старику даже пришлось несколько лет выдерживать этот ритуал в одиночестве."
"В будущем может быть так же весело, когда же Лао Хоцзи собирется приехать ко мне, чтобы повеселиться?" - спросил Лао Ецзы.
"Я обязательно приеду как-нибудь, - засмеялся дедушка, подняв бокал для тоста, - давайте, давайте, чокнемся и выпьем, спасибо вам всем, что проделали такой путь, чтобы навестить нас здесь, это благословение для нашего Сяо Яна."
"Мы семья, нет необходимости в такой вежливости между членами семьи. То, что А'Цин может быть вместе с Сяо Яном, это тоже его благословение", - сказал Лао Ецзы поднимая свой бокал.
"Я благословлен", - Хелянь Цин заявил, сжимая руку Хан Яна под столом.
Хан Ян посмотрел на него и тихо сжал его руку в ответ.
После застолья они все вместе сидели и беседовали у жаровни, наблюдая за трансляцией гала-концерта Весеннего фестиваля. Когда было уже десять часов, Хелянь Цин отвез Лао Ецзы и своих родителей обратно в гостиницу.
Перед уходом из гостиницы Мо Суя передала Хан Яну три красных конверта, сказав: "По одному для каждого из вас, и один для твоего дедушки".
"Нет, я не могу это принять", - поспешно сказал Хан Ян, и как только он договорил, Хелянь Цин протянул руку и забрал их: "Спасибо, мама".
Хан Ян посмотрел на него, не находя слов, и смог только сказать Мо Суя: "Спасибо, тетя Су".
Мо Суя рассмеялась: "Все еще зовешь меня тетей Су?"
Лицо Хан Яна раскраснелось, и он прошептал: "Спасибо, мама".
"Айгу! - Мо Суя удовлетворенно кивнула, - хороший ребенок."
Когда они вернулись домой, дедушка уже лег спать, а телевизор и свет в доме все еще были включены. В деревне был обычай оставлять свет и телевизор включенными на три дня, начиная с новогодней ночи и до третего дня нового года, чтобы приветствовать входящего в дом Бога Богатства.
Хан Ян пошел в комнату дедушки и положил красный конверт у изголовья его кровати. В итоге их оказалось три: один от него, один от Хелянь Цина и один от Мо Суя.
Выйдя из комнаты, он увидел, что Хелянь Цин сидит у жаровни и возится с чем-то. Подойдя к нему, он увидел, что тот переворачивает две сладкие картофелины, которые положил в огонь, чтобы испечь, стряхивает пепел и кладет их на пол рядом с собой.
Хан Ян сел рядом с ним, взял сладкий картофель, начал чистить его и заговорил с ним о прошлом. Хелянь Цин сидел рядом и молча слушал, ожидая, пока он закончит говорить, а затем опустил голову, чтобы коснуться лбом его лба и сказал: "Я буду сопровождать тебя при встрече Нового года в будущем".
"Хорошо, - улыбнулся Хан Ян, прищурившись, - ты такой добрый."
"Ммм..." - Хелянь Цин в ответ одарил его взглядом - хорошо, что ты это знаешь.
Ближе к полуночи в деревне повсюду запускали фейерверки и петарды. Хан Ян и Хелянь Цин перенесли приготовленные фейерверки на крышу дома и тоже начали запускать их.
Фейерверк издал протяжный высокий звук, взмыл высоко в небо, а затем "БУМ-", взорвался. Первый залп, за ним последовал второй - моментально сверкающие фейерверки окрасили ночное небо во все цвета радуги, превратив его в поистине великолепное зрелище.
Хан Ян обнял Хелянь Цина и слегка привстал на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо: "Я люблю тебя".
Хелянь Цин обхватил его за талию, наклонил голову и поцеловал его в щеку: "Я тоже тебя люблю".
_____________________________
Примечания английского переводчика:
ОНИ СКАЗАЛИ 我爱你！ 😭 Я чертовски люблю этот роман!!!
П/п: 我爱你 wǒàinǐ [вoайни] - я люблю тебя.
Эпилог
В третьем месяце нового года состоялась свадьба Хан Яна и Хелянь Цина, которая совпала с днем рождения Хелянь Цина. На эту церемонию было приглашено не так много гостей, присутствовали лишь несколько членов семьи и друзей с обеих сторон.
Хан Ян был одет в белый костюм, а Хелянь Цин - в черный, и оба в данный момент стояли перед священником.
"Господин Хелянь Цин, готовы ли Вы принять Хан Яна в качестве своего законного супруга, и отныне уважать его и быть всегда рядом с ним, помогать и поддерживать друг друга, в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить и беречь друг друга, оставаясь верным ему до конца своей жизни?" - спросил священник.
"Да", - решительно ответил Хелянь Цин.
"Господин Хан Ян, готовы ли Вы принять Хелянь Цина в качестве своего законного супруга, и отныне уважать его и быть всегда рядом с ним, помогать и поддерживать друг друга, в горе и радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить и беречь друг друга, оставаясь верным ему до конца своей жизни?"
"Да, я готов", - Хан Ян ответил с той же решимостью.
"Пожалуйста, обменяйтесь кольцами", - распорядился священник и дал указание человеку рядом с ним поднести кольца.
Хан Ян и Хелянь Цин надели друг другу обручальные кольца, и серебряные символы брака на безымянных пальцах связали их друг с другом на всю жизнь.
"Теперь молодожены могут поцеловать друг друга", - священник слегка хлопнул в ладоши.
Хелянь Цин, положив руки на плечи Хань Яна, слегка наклонил голову и поцеловал молодого человека в губы.
Сидящие на местах для публики дедушка и Мо Суя одновременно улыбнулись с покрасневшими глазами. Позади них сидели Шэчжан и двое других друзей Хан Яна, а озадаченный Лао'эр подтолкнул Шэчжана, спрашивая: "Лаода, сегодня такой хороший день, так почему ты плачешь?"
"Нет... Старший брат просто очень счастлив! - Шэчжан высморкался, - я не знаю, почему-то это так трогательно."
"Серьезно? Ты был растроган до слез?" - Лаосы был шокирован.
Сердце Шэчжана переполнилось слезами, мне не просто хотелось плакать, я чувствовал, что вот-вот согнусь... Спасите меня!!!!
П/п: согнуться на китайском сленге значит стать гомосексуалистом.
***
Позже вечером Хан Ян лежал на кровати и играл со своим кольцом. Кольца, которые они носили сейчас были новыми, сделанными на заказ Хелянь Цином, и совсем не походили на прежнюю пару колец. Подумав о том, как другие супружеские пары гравируют на внутренней стороне своих колец надписи, он решил узнать, сделал ли Хелянь Цин то же самое, снял кольцо и внимательно осмотрел его.
Присмотревшись, он заметил, что на внутренней стороне не было выгравировано никаких символов, но был рисунок - это была аватарка профиля Хелянь Цина в WeChat - головной убор принцессы!!!
Хан Ян уставился на это изображение, чувствуя себя несколько шокированным. Вскоре он тихонько засмеялся, затем опустил голову и поцеловал кольцо.
В это время Хелянь Цин только что вышел из душа, он шел, вытирая волосы, и обратился к Хан Яну: "Подойди и помоги мне высушить...", - не успел он закончил фразу, как Хан Ян потянул его за руку и снял кольцо с пальца.
Хан Ян заглянул во внутреннюю часть кольца Хелянь Цина, и, как он и ожидал, внутри оказалось изображение маленькой соленой рыбки.
Когда Хелянь Цин увидел, что юноша обнаружил это, он, на удивление, очень смутился, поэтому выхватил кольцо и вернул его на палец.
Хан Ян, увидев это, подпер голову рукой и рассмеялся, глядя на него: "Гэгэ, оказывается, ты скрытый романтик!"
Хелянь Цин отбросил полотенце в сторону, подошел к кровати, посмотрел на него сверху вниз и сказал: "Ты не думаешь, что, если воспользуешься ситуацией и будешь умничать, с тобой разберутся?"
Хан Ян встал с кровати, обхватил обеими руками шею Хелянь Цина и опустил голову, коснувшись своим лбом лба мужчины: "А если я думаю?"
Хелянь Цин молчал всего две секунды, обхватил руками ягодицы и с силой прижал мужчину к кровати.
Той ночью Хелянь Цин впервые заставил Хан Яна назвать его мужем в постели. Позже, после того как они закончили, все его тело было похоже на соленую рыбу, которую выбросили на берег и лишили воды, у нее не хватало сил даже на то, чтобы пошевелить хвостом, и в итоге именно Хелянь Цину пришлось нести вышеупомянутую Соленую Рыбу, чтобы отмыть его.
Вернувшись и снова улегшись на кровать, Хелянь Цин обнял его и тихо сказал: "Давай спать".
Хан Ян хрюкнул, и сжался в объятиях Хелянь Цина, удерживая руку другого мужчины под одеялом: "Спокойной ночи, Гэгэ".
"Спокойной ночи, - обнял его Хелянь Цин, прошептав, - дорогой."
Конец.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12643/1121362
Готово:
