Глава 9
Впрочем, Лу Янь явно не придала этому значения — усаживаясь, она ещё и похвалила его куртку.
Он поздоровался с Лу Янь: — Сестрица Янь, на дорогах пробки, прости, что опоздал.
Лу Янь не стала с ним церемониться и пошутила: — От твоего дома сюда пятнадцать минут, так что штрафную сам себе наливай, ха-ха.
Фан Хао на этот раз был паинькой и кивнул: — Хорошо.
Не успели слова сорваться с губ, как Чэнь Цзяюй уже наполнил его рюмку.
Чжоу Цичэнь изумился: — Ни фига себе, сразу в бой? Это по-нашему, по-фановски.
Фан Хао поднял рюмку и чуть приподнял её в его сторону: — Брат Цичэнь, давно не виделись.
Он сделал глоток и поставил рюмку. В желудке было пусто, так что как Чжоу Цичэнь ни подначивал, выпить залпом он не мог. Усевшись, Фан Хао скосил глаза влево и увидел, что Чэнь Цзяюй сидит с невозмутимым видом, откинувшись всей спиной на спинку ресторанного стула — поза совершенно расслабленная, руки скрещены на груди, и он поднял глаза и смотрит на него.
Фан Хао не ожидал, что тот так открыто будет его разглядывать, и почувствовал неловкость. Пришлось тоже поздороваться: — Какая встреча, командир Чэнь.
Чэнь Цзяюй улыбнулся с какой-то хитринкой: — Что за официальность? Мы с тобой как-никак собратья по школе, за одним столом сидим.
Фан Хао, разумеется, понял, что он имеет в виду. Сколько бы они ни спорили в обычной жизни, портить Лу Янь вечер он не хотел, поэтому уступил и назвал его так, как тот просил: — Ладно, брат Цзя.
Чэнь Цзяюй на этот раз остался доволен.
Он посмотрел на Фан Хао и вдруг спросил: — Ты когда узнал?
Разумеется, речь шла об уходе Лу Янь.
Фан Хао ответил: — Два дня назад.
Потом сделал ещё глоток: — Всё как-то внезапно.
Что-то вспомнив, он ответил взглядом Чэнь Цзяюю: — Ты-то узнал раньше нас.
Чэнь Цзяюй кивнул, не отрицая.
Фан Хао его понимал: в конце концов, Чэнь Цзяюй был её самым близким другом, и в отличие от коллег у них не было конфликта интересов, так что неудивительно, что новость дошла до него раньше. Подумав, он сказал: — Хотя для вас двоих это не проблема — будете видеться по-прежнему часто, если она сядет в Пудуне.
Чжоу Цичэнь подхватил: — Точно, Янь, мы теперь будем встречаться на частоте пудунской вышки. Я, похоже, в ближайшее время часто буду летать в Пудун, так что придётся тебе за мной приглядывать.
Лу Янь была с ним хорошо знакома и не боялась поддеть его в ответ: — В Пекине приглядывала, теперь аж до самого Шанхая тебя опекать буду.
Чжоу Цичэнь сказал: — А то! Нам же взлетать и садиться — всё по твоей милости.
Чжоу Цичэнь был душой компании, ужасно заводной, подколы подхватывал на лету. На самом деле он не был однокурсником ни Лу Янь, ни Чэнь Цзяюя — просто за эти два года в Дасине отлично сработался с Лу Янь, и так влился в их компанию. Посторонний человек ни за что бы не догадался, что он когда-то был лётчиком палубной авиации на флоте — асом из асов, который три года назад перевёлся в гражданскую авиацию и был в числе последних, кто получил рекомендательное письмо от военных. С тех пор он неизменно был передовиком «Хайнаньских авиалиний»
— одним из пилотов в пекинском регионе с самым большим годовым налётом часов, и ещё год — и он уже почти командир.
Разговор зашёл о диспетчерской работе, и У Юэ вдруг вставил: — Кстати, в пятницу у «КЛМ» колесо лопнуло, у Лан Фэна первый рейс был на А330 в качестве командира.
Услышав, что речь пойдёт об этом, Фан Хао почувствовал, как начинает болеть голова. Он снова вспомнил, как Чэнь Цзяюй поддел его в эфире. Хорошо ещё, что из присутствующих об этом случае знала лишь Лу Янь, да и то частично, а остальные и понятия не имели, что такое было. За эти два месяца на земле в Дасине никаких происшествий не случалось, так что всё было тихо-гладко и обсуждать было особо нечего — единственной большой новостью был лопнувший баллон у «КЛМ».
Чжоу Цичэнь в эти два дня в Дасине не был, так что слышал об этом впервые. Услышав имя Лан Фэна, он навострил уши: — На взлёте или на посадке лопнуло? Пожара-то не было? Это же громкая новость.
Вокруг на миг стало тихо — никто из присутствующих там не был, все знали только понаслышке. Наконец Фан Хао сказал: — На взлёте. Хорошо ещё, что двигатели и шасси не повредило. Пока причина неизвестна, на полосе ничего не нашли. Из «КЛМ» наверняка на этих неделях пришлют комиссию разбираться.
Лу Янь кивнула в сторону Фан Хао: — Ещё спасибо нашему Фан Хао с его зорким глазом — прогулялся разок до вышки, и надо же, в бинокль разглядел.
Чу Ижоу наконец поняла, в чём дело. Она обернулась и многозначительно посмотрела на Фан Хао: — Вот оно что. Раз Лан Фэн тогда к тебе приходил, ты должен был заставить его угостить всех наших диспетчеров обедом.
— Слушай, а Лан Фэн по-китайски говорит, — Чжоу Цичэнь даже не скрывал зависти.
Фан Хао ответил: — Ага, и очень бегло.
Чжоу Цичэнь пошутил: — Фан Хао, вот доешь — и познакомь меня с ним. Я-то боялся, что языковой барьер будет проблемой, а раз он говорит по-китайски, то и проблемы никакой нет.
О его ориентации друзья тоже знали, и Лу Янь подколола его: — Тебе что, в «Хайнани» английский не учат? И потом, с чего бы Фан Хао тебя с ним знакомить.
Чжоу Цичэнь послушно рассмеялся и поднял рюмку: — Ладно, начальник Фан, давай ещё по одной. За то, что ты… спас цветок нашей родины.
Цветком родины, разумеется, был Лан Фэн. Он, конечно, просто шутил — благо кожа у него толстая, и он не против поставить себя на посмешище за ужином.
Лу Янь усмехнулась и достала тонкую дамскую сигарету. Волнистые длинные волосы волной лежали на плечах — как ни посмотри, яркая красавица с выдающейся внешностью. Фан Хао как само собой разумеющееся вытащил зажигалку и дал ей прикурить. Помолчав, он спросил: — Есть ещё?
Лу Янь кивнула и протянула ему «Нанкин». Он, наклонив голову, прикурил сам.
Фан Хао зажал сигарету в пальцах, не торопясь затягиваться, и вернул разговор в прежнее русло: — Лопнувшее колесо — на самом деле мелочь, отписался рапортом — и всё. Вот если плохо с этим разобраться — вот это уже серьёзно.
Чжоу Цичэнь посмотрел на него: — Сильно сказано, начальник Фан, давай до дна.
Фан Хао и сам развеселился: — Да при чём тут я, брат Цичэнь, ты первый.
Чэнь Цзяюй, пользуясь случаем, тоже подначил Чжоу Цичэня: — Давай сам побыстрее. Вечно других созываешь, а сам ни капли.
Чжоу Цичэнь с улыбкой отмазался: — Ну, я и холодных закусок-то толком не попробовал, не-не, не могу.
— Это счастье в несчастье, — Чэнь Цзяюй всё не отпускал тему и тихо добавил: — Хорошо, что другие детали не задело.
Авиационные шины не то что автомобильные: им приходится выдерживать давление в десятки тысяч тонн веса фюзеляжа, поэтому и материалы у них другие. Когда на взлёте лопается шина, оторвавшиеся куски вылетают на сверхвысокой скорости, и если они попадут в двигатель, топливный бак или ещё куда — могут возникнуть куда более серьёзные проблемы.
Чжоу Цичэнь заинтересовался: — А что, брат Цзя, у тебя тоже лопалась?
Чэнь Цзяюй невозмутимо ответил: — Ага, лопалась.
Лу Янь глубоко посмотрела на него и сказала: — Ты за эти годы… ох.
Она не стала говорить прямо, но большинство сидящих за столом поняли. Если говорить о неполадках и авариях, то Чэнь Цзяюй не ограничился одним лишь случаем в Гонконге. Некоторые командиры за всю жизнь налетают десятки тысяч часов — и всё у них безопасно. А Чэнь Цзяюй за эти годы успел пережить и лопнувшее колесо, и отказ лампы шасси, и вынужденную посадку на запасном аэродроме из-за отказа одного двигателя, и приступ астмы у пассажира на борту, и отказавшую радиосвязь — всякого навалом. Поэтому, когда в тот раз на рейсе из Джакарты в Шанхай отказал двигатель, он растерялся лишь на миг, а затем, словно по мышечной памяти, начал проверку. И только со временем, по прошествии дней, он постепенно осознал, что это, возможно, был самый серьёзный случай за всю его лётную карьеру. Он долго думал и не мог решить — то ли сожалеть о своей череде неудач, то ли благодарить судьбу за то, что она всегда готовила его к худшему.
— У тебя тогда в Хунцяо колесо лопнуло, а двигатель загорелся, и взлетать пришлось на аварийном режиме, — добавил Чжэн Сяосюй.
— Тогда это даже в вечерние новости попало.
Чэнь Цзяюй усмехнулся: — Ага, кто-то из пассажиров другого рейса снял весь процесс на видео и сказал, что летел не на самолёте, а на ракете.
Чжоу Цичэнь сказал: — Выходит, брат Цзя у нас завсегдатай вечерних новостей.
Лу Янь добавила: — Теперь уже никакая проблема не поставит нашего господина Чэня в тупик.
Видя, что все переключились на него, Чэнь Цзяюй перевёл огонь на другого и обратился к Чжоу Цичэню: — А ты разве не попадал в столкновение с птицами? И у тебя всё покруче было — прямо с парашютом прыгал.
Чжоу Цичэнь усмехнулся: — Ага, вот об этом нельзя.
Это случилось во время военных учений, так что, естественно, об этом не сообщали и подробности рассказывать нельзя. Но шрамы от операций после множественных переломов и титановые штифты в теле не соврут.
Лу Янь не отпускала Чэнь Цзяюя и вдруг спросила: — Я слышала по слухам, на днях какой-то режиссёр хотел снять с тобой документалку о вынужденной посадке в Гонконге?
Чэнь Цзяюй кивнул: — Ага, я отказался.
Лу Янь сказала: — А чем плохо снять документалку? Популяризация гражданской авиации. Я думаю, даже фильм бы отлично в прокате пошёл.
Чэнь Цзяюй ответил: — Время не позволяет. К тому же пилоты и так слишком часто на виду.
Он сделал паузу и посмотрел на сидящих за столом диспетчеров: — По мне, так пропагандировать надо вас. Стражи голубого неба Родины, верно?
В глазах у него плясали смешинки, а последняя фраза прозвучала так, будто он читал лозунг, — Лу Янь аж смутилась.
http://bllate.org/book/12588/5173435
Готово:
