После того как Фан Хао отработал смену, он отправился на стоянку, чтобы встретиться с Чэнь Цзяюем, как они и договаривались. По расчетам Фан Хао, с того момента как Чэнь Цзяюй связался с ним после приземления и сказал, что подождет его в машине, прошло сорок минут. Вероятно, он действительно хотел поговорить о чем-то важном, и Фан Хао почувствовал небольшое волнение. Он тоже был уверен в том, что им есть о чем поговорить. Хотя в данный момент ему эти разговоры давались тяжело, но лучше сделать это сейчас, чем тянуть и дальше.
Porsche Macan Чэнь Цзяюя был не самым дорогим и впечатляющим из всех роскошных автомобилей, принадлежавших пилотам. Пилоты зарабатывают миллионы в год, и одна машина у них стоит не меньше 500-600 тысяч юаней. Он убедился, что не ошибся автомобилем, когда увидел на водительском сиденье Чэнь Цзяюя. Казалось, он отдыхал закрыв глаз, а может, даже и уснул.
Поколебавшись немного, Фан Хао все же решился и постучал в окно.
Чэнь Цзяюй тут же открыл глаза и разблокировал для него дверь машины. Не похоже на то, что он до этого спал.
— Ты пришел? — негромко воскликнул он и жестом пригласил его сесть на сиденье рядом.
Фан Хао не стал садиться, а просто наклонился в открытую дверь и поздоровался.
— Цзя-гэ.
Чэнь Цзяюй наклонился к нему поближе, убеждаясь, что на волновом канале это был действительно он, а не другой человек. Голос Фан Хао был глухим и хриплым, а дыхание — тяжелым.
— Сегодня у меня была короткая ночная смена, и я приехал на своей машине. Назови место, куда нужно подъехать, я поеду туда самостоятельно.
В дневную смену Фан Хао обычно ездил на маршрутке, экономя свои нервы, силы и энергию. Но вот ночную он мог доехать до аэропорта только на своем личном транспорте. Вот только оставил он свою машину не рядом с дорогими марками пилотов, а на другой стоянке.
Чэнь Цзяюй нахмурился.
— У тебя жар, поэтому не садись за руль. Я отвезу тебя домой. В следующую смену ты можешь приехать на рейсовом автобусе, а потом вернуться домой на машине.
Голова у Фан Хао сейчас гудела из-за недосыпания, болезни и усталости от работы. Он был счастлив не садиться в таком состоянии за руль, поэтому больше не стал что-то говорить, открыл дверь шире и сел на пассажирское сиденье.
— У тебя сильный жар? Ты принял жаропонижающее лекарство? — спросил Чэнь Цзяюй. Голос его был мягок и полон заботы.
Это было странно, особенно учитывая их последний разговор, в котором он попросил забыть о просьбе с ВПП 17L. Казалось, что Чэнь Цзяюй резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Если честно, то Фан Хао от этого было немного не по себе.
— Я боялся, что на дежурстве меня будет клонить в сон, поэтому не стал принимать лекарство. Я хотел сделать это по возвращению домой.
Чэнь Цзяюй завел машину и выехал с парковки.
— Может, мне отвезти тебя перекусить? Лапшу или что-нибудь из кантонской кухни? Я помню, ты как-то говорил, что хочешь поесть в недавно открывшемся ресторане Taishan Cuisine.
— У меня особо нет аппетита, — улыбнулся Фан Хао, — просто я хотел поговорить с тобой.
— Тогда я отвезу тебя сразу домой, — ответил Чэнь Цзяюй, — и мы сможем пообщаться в дороге. О чем ты хочешь поговорить?
Фан Хао почувствовал легкое головокружение. Он не знал, было ли это из-за того, что Чэнь Цзяюй вел машину слишком резко, или потому, что у него болела голова и была температура. Он прислонил голову к холодному окну машины с правой стороны, пытаясь тем самым облегчить свое состояние.
Чэнь Цзяюй посмотрел на него с укором — Фан Хао выглядел больным и уставшим.
Фан Хао обычно выглядел резвым, бодрым и жизнерадостным. Даже когда на работе случалось полное отключение радара или управление полетами в условиях сильного ливня, он всегда оставался невозмутимым. И даже если бы небо рухнуло на землю, он бы даже глазом не моргнул и все равно продолжил выполнять свою работу.
— У тебя голос совсем не важный, — Чэнь Цзяюй решил взять инициативу в свои руки, — почему бы тебе просто не помолчать и не послушать меня?
— Мгм, — промычал Фан Хао и повернул голову в его сторону.
— Тот инцидент с посадочными огнями... — начал Чэнь Цзяюй, скрипнув зубами, — в общем, у меня был рейс Пекин — Гонконг — Пекин два дня подряд. В тот день это был второй полет, поэтому я надеялся, что все пройдет идеально и ничего не случится. Я рассчитывал, что пораньше освобожусь от работы и поеду домой. Поэтому, когда мне пришлось идти на башню и писать объяснение из-за невключенных посадочных огней, я был не в лучшем настроении. Думаю, в тот день ты... Также находился под значительным давлением. Я думаю, что это может быть влияние предыдущего происшествия — отказ радара.
— Мгм, — снова промычал Фан Хао и кивнул. Чэнь Цзяюй действительно правильно назвал причину.
— В общем... это просто случилось. На самом деле все это не имело большого значения. Ничего страшного не произошло, и ты с сяо Чу ничего плохого не сделали. Я принял это, — заключил Чэнь Цзяюй.
Фан Хао внимательно слушал.
— Но ты злишься на меня, — произнес он, словно констатируя факт.
Чэнь Цзяюй хотел было объяснить, но подумал, что это невозможно сделать так просто. Если он попытается, то ответ получится нелепым.
Поэтому он не стал этого делать, и вместо этого задал совершенно другой вопрос:
— Твое первое впечатление обо мне довольно плохое, не так ли?
— Нет, — словно по привычке быстро ответил Фан Хао.
Чэнь Цзяюй решил пойти на хитрость и улыбнулся.
— Говори правду.
— Не сказать, что очень плохое, — может быть, потому что была поздняя ночь, а может, он просто сильно устал, но у Фан Хао не было сил придумывать что-то. В этот момент он очень честно ответил: — Это... не твоя вина. Просто так компания хочет привлечь внимание общественности.
Вероятно, настроение выровнялось, ссора сошла на нет. Он говорил очень мягко и не так резко, как несколько дней назад.
Сердце Чэнь Цзяюя сжалось. Конечно, даже если это был сарказм по поводу того, что он известный человек, то все неприятные и злые слова были вполне обоснованы. В глазах Фан Хао он действительно был из тех, кто получал то, что хотел, продавая себя, но при этом был для всех хорошим.
— Я так и понял.
Поскольку сегодня они решили говорить правду, то для равноправного разговора нужна была искренность обоих.
— Я ничего личного тогда не имел, — объяснил на всякий случай еще раз Фан Хао. — Просто командовать таким известным капитаном, как ты, особенно непросто. Я извинюсь перед тобой за все, что было сказано необдуманно.
Фан Хао вспомнил наставления Лу Янь, которые она дала ему перед отъездом. Он не был хорош в аспекте рабочих отношений, но старался изо всех сил, как сейчас.
Возможно, Чэнь Цзяюй уже привык к напористости Фан Хао, когда тот командовал полетами. Сейчас же он говорил ласково, понизив голос, и Чэнь Цзяюй реагировал на это спокойно.
— Не надо, не извиняйся, все в порядке. Если кто и должен это сделать, то это я.
— Что?.. — Фан Хао был немного удивлен таким резким изменением и мягкостью в отношении себя.
Изначально, когда он шел поговорить, то был готов к тому, что они снова могут поругаться. В конце концов, в тот день он первым повел себя неправильно и это он был неправ. Но неожиданно Чэнь Цзяюй сам проявил инициативу и сделал шаг назад, и Фан Хао оказался в растерянности.
— Давай прекратим спорить, хорошо? — предложил Чэнь Цзяюй. Тон, которым он это сказал, не походил на тот, которым разговаривают коллеги, накричавшие друг на друга во время конфликта на работе. Скорее, он произнес это так, словно они были парой, у которой возникли разногласия.
Фан Хао вдруг очень несвоевременно вспомнил умозаключения своего диди Фан Чэнцзе... Но быстро заставил себя остановиться.
— Хорошо, — согласился Фан Хао. — Я не хотел, чтобы так получилось. Иногда я говорю довольно импульсивно. Просто в следующий раз, если возникнет подобная ситуация, ты останови меня и объясни все на месте. Хорошо?
Чэнь Цзяюй знал, что для Фан Хао его холодное обращение в последние две недели так и осталось неразгаданной тайной.
— Хорошо, — согласился он. — Но следующего раза не будет.
На пару минут в машине воцарилась тишина. Фан Хао почувствовал облегчение, ведь они действительно спокойно поговорили и проблема вроде как решена. Возможно, именно поэтому в этой тишине ему было комфортно и спокойно.
Фан Хао вдруг вспомнил, что он забыл ввести свой адрес в GPS, но сейчас Чэнь Цзяюй, на удивление, даже не спросил его об этом. Он также не смотрел на карту. Видимо, после прощальной вечеринки Лу Янь, когда Чэнь Цзяюй впервые подвез его, он запомнил, где Фан Хао живет. Похоже, умение запоминать дорогу и чувство ориентации — тоже дополнительные навыки для капитана.
— Расскажи мне, как обстоят дела с полетами в Гонконг, — Фан Хао решил воспользоваться их ночным примирением.
Чэнь Цзяюй сделал глубокий вдох. Он знал, что Фан Хао или любой другой всегда с осторожностью спрашивают его об этом. Но сейчас, когда Фан Хао спросил его, он снова почувствовал, словно большой камень упал с его плеч.
— Оба раза это был нормальный полет, и если не считать того, что посадочные огни не были включены, все прошло гладко. Но после этого инцидента этот маршрут уже не имеет такого значения, как раньше.
Фан Хао молча слушал его, давая возможность выговориться.
— Та вынужденная посадка в Гонконге... которую мне больше никогда не хотелось бы повторить в своей жизни, похожа на ночной кошмар. Посторонние и свидетели видели всю посадку, которую неоднократно транслировали многие телеканалы. Видео длилось в течение пятидесяти секунд. Но на самом деле самыми мучительными и страшными были не эти пятьдесят секунд, а два с половиной часа, прошедшие с момента обнаружения аварии до пролета над гонконгским аэропортом.
Фан Хао молча кивал ему, давая понять, что он может продолжать. На самом деле за окном уже мелькал знакомый пейзаж, а это означало, что Чэнь Цзяюй уже въехал в его район. Но так как он все еще говорил, Фан Хао не хотел его прерывать.
— Половину из этих двух с половиной часов я думал, что самолет упадет в море, потому что тяга обоих двигателей была на нулевом уровне. Самолет фактически перешел в режим планера, и его падение в воду было лишь вопросом времени. Я долго высчитывал, сколько мы еще сможем лететь на текущей высоте и скорости. В это время Чанбин, мой второй пилот, выполнял контрольный список для вынужденной посадки в море. В тот день было довольно ветрено и волны были высокими. Мы знали, что если упадем в воду, то погибнем. Тогда я попробовал медленно нажимать на стик и обнаружил, что смог восстановить тягу левого двигателя. Благодаря этому мы смогли избежать падения в море. В течение часа у нас были все шансы выжить. Но когда мы начали заход, я понял, что тяга двигателя не уменьшается.
— Цзя-гэ, ты можешь мне это рассказывать? — вдруг прервал его Фан Хао.
Через год после вынужденной посадки рейса 416 Индонезия, Китай и Соединенные Штаты обнародовали отчеты о расследовании аварии. Будучи практикующим специалистом в области гражданской авиации, Фан Хао читал эти отчеты. Только в то время он был сосредоточен на той части, где шла речь о связи рейса 416 авиакомпании Air China с диспетчерской службой. Однако многое из того, что рассказал ему Чэнь Цзяюй, было очень личным и не вошло в отчеты.
— Я хочу это рассказать, — ответил Чэнь Цзяюй, бросив на него глубокий взгляд.
Фан Хао молча кивнул.
— Чтобы израсходовать топливо, мне пришлось кружить полчаса. Именно тогда я понял, что у меня есть только один шанс приземлиться. Один шанс решить вопрос жизни и смерти.
Чэнь Цзяюй вдруг замолчал, о чем-то задумавшись.
— Ты когда-нибудь летал на симуляторе? — неожиданно спросил он Фан Хао.
— Я летал на симуляторе Boeing 737, — ответил Фан Хао.
Чтобы лучше освоиться и координировать работу диспетчеров, два года назад Фан Хао заплатил из своего кармана за обучение и научился летать на симуляторе Boeing 737 и даже успешно сдал экзамен.
— Симулятор может имитировать ощущение посадки при нормальной скорости захода на посадку, но скорость в 226 узлов...
Фан Хао увидел красивый профиль Чэнь Цзяюя. У него были насуплены брови, а эмоции сдержаны.
— Это слишком высокая скорость, — ответил Фан Хао.
Чэнь Цзяюй не смотрел на него, вид у него был серьезный и немного печальный. В этот момент он почувствовал боль.
— Знаешь, каково это — вручную маневрировать самолетом, чтобы приземлиться, и в то же время получить предупреждение системы о приближении к земле с приказом остановиться?
Terrain, terrain! Pull up! Pull up!* В кабине раздавался оглушительный вой сирены.
*Местность, местность! Остановитесь! Остановитесь!
Страшное предупреждение, похожее на смертный приговор, прозвучало, когда рейс 416 авиакомпании Air China совершил вынужденную посадку в международном аэропорту Гонконга. Поскольку скорость захода на посадку была очень высокой, интеллектуальная система бортового компьютера самолета не смогла понять, что это вынужденная посадка. Вместо этого она решила, что фюзеляж вот-вот столкнется с землей, и поэтому прозвучало предупреждение о приближении к земле. Все системы самолета, все тренировки, которые были пройдены, и все органы чувств подсказывали, что это неправильно и что это не сработает. Но у Чэнь Цзяюя не было другого выхода, кроме как стиснуть зубы и продолжить, надеясь, что справится. Поверить в то, что он принял самое разумное решение для всего экипажа и пассажиров на борту, и что другого выхода точно нет.
Слушая его, у Фан Хао на лбу выступили капельки холодного пота.
Чэнь Цзяюй больше ничего не сказал, видимо, потому что это воспоминание слишком сильно отпечаталось в его памяти. Все остальное Фан Хао и так мог себе представить.
— Я потерял контроль над своим самолетом, — после длительного молчания вновь заговорил Чэнь Цзяюй. — У меня было более 10000 часов безопасных полетов, а потом случилось это. После Гонконга моя терпимость к ошибкам в полетах стала крайне низкой. Я не могу терпеть, когда ошибаются другие, а тем более я сам. В тот день, когда не загорелись посадочные огни, Дуань Цзинчу был первым пилотом, а я выполнял контрольный список. Я читал пункты, а он их повторял, но, оказывается, он их не выполнил. Но я понял, что и я был виноват в том, что не проверил их. В тот день, перед взлетом, ожидая на рулежной дорожке, он фактически нарушил закон, приставая к члену экипажа. Если бы я решил отказаться от полета, мы могли бы вернуться обратно. Тогда я бы обратился в компанию с просьбой о новом втором пилоте. Но мне хотелось поскорее вернуться. Я думал, что, имея три полоски на погонах, стаж второго пилота, несколько лет обучения и более 1000 часов полета, невозможно, чтобы он не знал, как управлять самолетом. Я рассчитывал на удачу. Поэтому в тот день мне было очень трудно перебороть себя. Но я не хотел, чтобы это отразилось на тебе... это не было моим намерением.
Когда Фан Хао снова посмотрел на него внимательно, то не поверил своим глазам. В этот момент Чэнь Цзяюй казался другим. Он не выглядел так, как во многих телевизионных передачах и интервью. У него не было той непринужденности и говорил он не так уверенно. Его мучили так называемые героические поступки трехлетней давности и он раскаивался в собственных проступках. Это выглядело так, словно кто-то столкнул его с пьедестала, но... сейчас выражение его лица стало более выразительным и отчетливым.
Сердце Фан Хао екнуло.
— Я не возражаю. Что касается посадочных огней, то, с точки зрения процедуры, ты не сделал ничего плохого. Если бы ты не разрешил Дуань Цзинчу лететь и съехал бы с рулежной дорожки, то не смог объяснить это пассажирам и экипажу. Конечно... — Фан Хао сделал паузу, вспомнив их предыдущий спор. — Тебе не нужно, чтобы я это говорил, ведь компания уже давно должна была сообщить тебе об этом, просмотрев отчет.
— На самом деле мне все равно, что говорит компания, — ответил Чэнь Цзяюй. Важно было то, как он сам себя воспринимает, а ему самому все еще было трудно смириться с той маленькой аварией с посадочными огнями.
Фан Хао же думал о себе и о том, были ли инструкции, отправленные при отказе радара, идеальными или нет.
В данный момент они были так похожи.
Фан Хао не знал, как утешить Чэнь Цзяюя. Он и сам понимал, что всегда неуклюж в том, что касается словесного утешения. Поэтому, когда Чэнь Цзяюй закончил разговор и разблокировал дверцу машины, Фан Хао уже собирался выйти, но неожиданно его словно потянуло назад импульсивной центростремительной силой и он, не задумываясь, развернулся и обнял сидящего на водительском сиденье Чэнь Цзяюя.
Пространство в машине было компактным, поэтому в это мгновение они оказались прижаты друг к другу — ухо к уху и грудь к груди. Объятие длилось всего пару секунд и Фан Хао быстро отстранился. Он взял Чэнь Цзяюя за руку и похлопал по ней. Это было похоже на утешительное похлопывание или нежную ласку, краткую и необъяснимую.
Чэнь Цзяюй застыл, не зная, как реагировать. Он всегда был сильным и решительным, никогда не просил ни у кого объятий или утешения, даже у самых близких членов семьи. Но объятия Цао Хуэ за завтраком в тот день, в прошлом, заставили его напряженные эмоции разорваться на части: грусть, сожаление, вина, раскаяние — все эти чувства хлынули на него, словно из ящика Пандоры. Объятия же Фан Хао сейчас не были похожи на ее. Они были крепкими и сильными, не мягкими и не теплыми, но они задели самые хрупкие места в его сердце. Он не успел отреагировать, как Фан Хао уже отдернул руку.
— Все будет хорошо, — твердо произнес Фан Хао, заглядывая ему в глаза. Голос его звучал тихо и глухо. Прошла всего секунда и он отпрянул на безопасное расстояние, пропустив момент облегчения в глазах Чэнь Цзяюя.
— Спасибо, — улыбнулся Чэнь Цзяюй, смотря на него нежным взглядом. Он крепко вцепился в рулевое колесо, в том месте, где не было видно.
На самом деле последствия вынужденной посадки в Гонконге сказывались на нем гораздо дольше, и он понял это еще до ужина с Чанбином. Жаль только, что его отец заботился только о его летных данных, а руководители компании — только о денежной выгоде, которую он приносил. Его бесчисленные тревоги и страхи казались тюремным заключением, изолирующим и мучающим его в одиночестве.
В тот момент, когда Фан Хао обошел машину и постучал в окно, он почувствовал, что наказание закончилось и он наконец-то освободился.
В этот момент у него возник порыв. Он хотел выйти и обнять стоящего перед ним мужчину, впиваясь в его губы поцелуем, и физически проверить, испытывает ли Фан Хао к нему какие-либо чувства. Однако за те несколько секунд, что он колебался, Фан Хао уже исчез.
___________
Красотка Чэнь Цзяюя
http://bllate.org/book/12588/1118597
