Через два дня после того, как стол Хан Джун У был перевернут, его учебники были выброшены в горящий мусорный бак.
Было нетрудно вычислить виновника. После нескольких уроков кто-то торжествующе улыбнулся Го Ёхану. И, по словам других, этот же человек ранее хвастался в туалете, что выбросил все книги Хан Джун У.
— Какой смелый.
Я посмотрел на коробку с бумагой, аккуратно поставленную рядом с синим мусорным ведром. Коробка с потертыми краями и потрескавшейся от износа поверхностью содержала информацию о борьбе между Го Ёханом и Хан Джун У.
Два дня назад Хан Джун У проиграл Го Ёхану, даже не осознавая этого.
Мотив был очевиден. Сначала я подумал, что это просто издевательство, но, почувствовав что-то необъяснимое, я понял, что даже окружение Хан Джун У начало замечать его странное поведение. Становилось все более очевидным, что его чувства к Хан Тэсану были не просто ненавистью, а склонность к насилию - не просто издевательством. В тот момент, когда я увидел, как Хан Джун У и Хан Тэсан дерутся, я был уверен в этом. Но даже когда я наблюдал, как общественное мнение поворачивается против Хан Джун У, я не чувствовал необходимости что-либо объяснять или чувствовать себя виноватым.
Я был не настолько глуп, чтобы разрушить свою жизнь собственными руками. Я точно знал, как это будет выглядеть, если я попытаюсь защитить его. Это могло заставить меня казаться добрым, даже преданным. Но в кубических джунглях, в которых мы жили, где существовало более тридцати различных версий нашего "я", даже одна из них могла вызвать сомнения.
— Почему?..
Эта мысль привела меня в ужас.
Я положил голову на стол и закрыл глаза. С таким же успехом можно было бы вздремнуть. И на мгновение мне захотелось, чтобы, когда я открою глаза, все было именно так, как я хотел. Я уже почти задремал. Если бы меня оставили в покое, я, вероятно, заснул бы.
Затем что-то ударило меня по макушке, заставив проснуться. Я сел, потирая голову, и увидел, что Го Ёхан тоже прикасается ко лбу.
— Какого черта, это больно...
— Почему ты первым делом ложишься спать с утра пораньше?
— Не лезь не в свое дело. Что это такое..?
— Ах, это?
Го Ёхан бесстыдно ухмыльнулся и поднял костыль, который держал под мышкой.
— Подобрал его по дороге сюда. Нашел в школьной корзине для мусора.
Мое лицо исказилось от раздражения. Го Йохан всегда вытворял всякие странные штуки.
Было не так уж больно, но я провел пальцами по макушке, опасаясь, что волосы растрепались. Тем временем Го Ёхан развернулся и ногой отшвырнул стул в сторону, а затем плавно сел на него, прежде чем тот успел опрокинуться. Конечно, он не упал. Он бросил свою сумку на стол, затем использовал ее как подушку и плюхнулся вперед.
Ты будишь меня только для того, чтобы поспать самому?
— Я просто беспокоился о твоих оценках, хотел убедиться, что ты не проспал урок. Не важно, просплю ли я. Мои оценки и так паршивые.
— Чушь собачья.
Я изогнулся всем телом, ворча, когда отвечал ему. По какой-то причине, все, что говорил Го Ёхан, вызывало у меня желание возразить. Я раздраженно толкнул его ногой, и он ухмыльнулся.
— Эй, это нормально - бить раненого человека? Ты придурок.
Игривая смесь сарказма и поддразнивания заставила меня усмехнуться, и на этот раз я пнул его костыль. Он упал на него, но, даже не подняв головы, он поднял руку и без усилий поймал его. Даже несмотря на мое вмешательство, он не потрудился оторвать взгляд от своей сумки. Вместо этого он беззвучно рассмеялся, а затем внезапно заговорил.
— Я хотел тебя кое о чем спросить.
— О чем?
— Это ведь произошло не просто так, не так ли?
Дерьмо. Это было так заметно? Хотя мое лицо пострадало не так уж сильно.
Я колебался всего секунду, прежде чем провести рукой по лицу и небрежно ответить.
— Это был несчастный случай.
Все еще опираясь подбородком на сумку, Го Ёхан издал тихий смешок.
— Да?
Его взгляд метнулся ко мне, и он указал на меня пальцем, как бы выделяя из толпы. Я не понял его намерений, поэтому переспросил в ответ.
— Что?
— Ты бесстыдник.
В тот момент, когда он улыбнулся, опираясь на костыль, я забыл, как думать.
Что, черт возьми, он говорит?
— Это еще почему?
— Я не думаю, что ты просто упал...
— ......
Слова Го Ёхана всегда были загадочными, но на этот раз в них звучала тихая угроза.
Его взгляд был пугающе неподвижен. В его ярких радужках виднелся темный зрачок, который пристально смотрел на меня. Это было все равно что наблюдать за кончиком стрелы, пытаясь угадать, куда она попадет. И на этот раз она была направлена прямо в меня. В голове у меня помутилось. Два слова чередовались снова и снова, звеня у меня в голове. Ни за что. Он не мог этого сделать. Ни за что. Он не мог этого сделать.
Затем, наконец, глаза Го Ёхана сузились.
— Это больше походит на то, что ты на что-то наткнулся.
Его удлиненные, похожие на змеиные, глаза округлились. У меня пересохло в горле. У меня перехватило дыхание. Глоток. Когда он приоткрыл губы, я даже моргнуть не мог.
— Если другие узнают, будет неловко, не так ли?
— ......
— Я сохраню это в секрете.
Затем, поднеся руку с костылем к губам, он прошептал эти слова и подмигнул. Дыхание, которое я сдерживал, забилось у меня в груди, как у зверя в клетке.
Он даже не стал дожидаться реакции. На этот раз он небрежно провел рукой по своей челке и указал на меня.
— Но ты скопировал мою прическу? Это как-то слишком.
Я потерял дар речи. Го Ёхан сморщил нос с преувеличенным неодобрением.
— В любом случае, я собираюсь поспать..
Он зевнул и уткнулся лицом в сумку. Уставившись на его затылок, я, наконец, пробормотал:
— Я не копировал тебя и не стригся.
— О, да?
Его приглушенный голос донесся из недр сумки.
— Агнец Божий, который берет на себя грехи мира.
Молился Го Ёхан, сжимая в руке свой табель успеваемости.
Четвертый урок. Как только закончился урок английского, мы получили наши промежуточные оценки за прошлый месяц. Го Ёхан уткнулся лицом в раскрытый табель успеваемости, прочитал свои оценки и вдруг пробормотал молитву. Затем он драматично откинул голову назад и глубоко вздохнул.
— Ах, я в заднице.
Я взглянул на свой табель успеваемости, проверил свои оценки, затем сложил его пополам и сунул в передний карман сумки. Когда я снова посмотрел на Го Ёхана, он все еще вздыхал.
Из-за того, как сильно он запрокинул голову, я мог видеть только его кадык. Он сильно качался, как будто отчитывал меня за то, что я уставился на него. Остановив свой взгляд на его горле, я сказал:
— Эта молитва не для этого..
— Какая разница? Молитва есть молитва.
Затем он внезапно спросил:
— Эй, а кто это - Бог или Повелитель?
Именно тогда я понял кое—что необычное в Го Ёхане - его религиозная вера была странной.
— Почему ты спрашиваешь меня? Это твоя же религия.
— Джун-а, не будь таким. Ты такой умный, я думал, ты все знаешь.
— Я не знаю. Я не религиозен.
Го Ёхан, который сидел, откинувшись назад, насколько это было возможно, внезапно резко подался вперед. Наши взгляды встретились, и, не успев опомниться, я инстинктивно отвернулся к окну, притворившись, что ничего не заметил. Но по какой-то причине у меня защемило в груди, словно меня поймали на краже.
Я рассеянно уставился в окно, затем перевел взгляд на жесткий воротничок идеально отглаженной рубашки Го Йохана. Накрахмаленная белая ткань облегала его шею, но при каждом резком движении открывалась его ключица.
— Итак? Хочешь пойти со мной в церковь?
— Что? Нет.
— Ах, почему бы и нет? Пойдем. Если мы приедем на выходные и Рождество, они раздадут подарки. Фрукты, закуски, ттокбокки...
— Подожди, только не говорите мне, что ты едешь только ради этого?
— А ради чего еще..?
Я наконец-то разглядел его лицо, и мой взгляд упал на шариковую ручку, которую он держал у верхней губы. Сначала я не хотел признавать этого из чистой гордости, но в тот момент я должен был кое—что признать - Го Ёхан был симпатичным. Какой самодовольный идиот.
Ручка, зажатая между его носом и верхней губой, превратила его голос в невнятное, недовольное бормотание.
— Но то, как ты это говоришь, звучит так, будто я ворую или что-то в этом роде. Если они раздают это, что плохого в том, чтобы взять немного?
— Можно ли вообще назвать это верой, если ты веришь по таким эгоистичным причинам?
— Так начинают все. Люди не начинают с грандиозных представлений. Они думают: "О, они раздают вкусную еду. Этот человек, должно быть, приятный". И затем, мало-помалу, их вера в этого "приятного человека с закусками" превращается в абсолютную веру в Бога. Начало и сам процесс не имеют значения. Я считаю, что важно то, что происходит сейчас.
Го Ёхан иногда нес какую-то чушь. Даже Хан Джун У время от времени оказывался втянутым в это.
Иногда это была просто чушь. Но иногда это была такая чушь, что даже я поддавался искушению. Сейчас было последнее.
Я провел рукой по челке, убирая ее со лба. Но она продолжала падать мне на глаза, поэтому на этот раз я покачала головой из стороны в сторону. Мои тонкие пряди волос закачались передо мной. Я собрал их у висков, и, наконец, ощущение щекотки уменьшилось.
В последнее время я был так рассеянн, что забыл подстричься.
С уходом Хан Джун У и Хан Тэсана передняя часть класса всегда была пуста. У меня больше не было причин смотреть в ту сторону.
Шесть дней назад наш классный руководитель вызвал меня в учительскую и спросил, не было ли вестей от Хан Джун У.
Я ответил честно, без колебаний.
— Нет, никаких.
— Ты все еще не помирился с Джун У?
Я горько улыбнулся. Это была идеально продуманная улыбка. По правде говоря, мне совсем не хотелось улыбаться.
— Нет. Джун У... он очень разозлился на меня.
— Джун У разозлился на тебя?
— Ага.
Слухи уже поползли, так что не похоже, чтобы классный руководитель совсем не обращал внимания на подтекст моих слов.
— Хорошо, я понимаю, - сказал он, отпуская меня. Затем, когда он сел, он пробормотал что-то себе под нос.
Судя по фрагментам, которые я уловил, это были в основном жалобы на Хан Джун У и разочарование из-за нагоняя, который он получил от отца Джун У.
Я притворился, что не слышу этого трогательного монолога, и отвернулся, но все равно слушал. Именно так я воспринял атмосферу, царившую в кабинете учителя.
Позже, после школы, когда я готовился дома к частным урокам, мне позвонил отец Хан Джун У. Он задал тот же вопрос, что и классный руководитель, — не знаю ли я, где Хан Джун У.
Я дал ему тот же ответ.
— Нет, Джун У больше не обращался ко мне.
— Я понимаю...
— Мне действительно жаль, что я ничем не могу вам помочь.
— Нет, тебе не за что извиняться. Все в порядке.
В последнее время отец Хан Джун У звонил чаще, чем обычно. И каждый раз разговор проходил в одном и том же ключе.
Было что-то странно нарочитое в том, как он продолжал пытаться связать меня с Хан Джун У. Я поспешил закончить разговор.
Честно говоря, извиняться было не за что. Но я все равно извинился — чтобы понравиться.
Это был тот же инстинкт, который заставлял людей называть уродливого новорожденного милым. Своего рода социальная условность. Форма этикета, которая функционировала в цивилизованном обществе.
Поэтому я не думал, что взрослые воспринимали меня как объект игры.
Если уж на то пошло, моя вежливость была больше похожа на грубую пантомиму в исполнении придворного шута.
Я всегда знал свое место.
И поскольку я прилагал все усилия, чтобы понравиться зрителям, я был обречен стать любимым шутом.
Даже если однажды я совершу ошибку, настолько вопиющую, что зрители нахмурят брови, они простят меня.
Это был фундамент, который я закладывал.
В отличие от некоторых идиотов, я жил свою жизнь мудро.
Возможно, с точки зрения взрослого, мой образ мышления был не более чем узколобой, мелкой уловкой, с помощью которой я выпутывался из неприятностей.
Но среди моих сверстников было бесспорно, что я был тем, кто знал, как мудро справляться с непредсказуемыми ситуациями.
Если вам нужны были доказательства, вам достаточно было взглянуть на Пак Дончоля.
Пак Дончоль был самым отчаянным из всех, кто пытался завоевать расположение Го Ёхана. Из-за этого он также вел себя дружелюбно по отношению ко мне, поскольку в глазах других я уже с самого начала разделял взгляды Го Ёхана.
Хотя когда-то он был одним из ближайших друзей Хан Джун У, теперь он ясно давал понять, что они не были так уж близки.
— Этот ублюдок. Только потому, что у него были деньги и приличная внешность, он вел себя так чертовски самоуверенно. Честно говоря, Ёхан выглядит лучше. Он ведь тоже стал выше, верно? О да...
Дончоль многозначительно погрозил мизинцем. Он пытался возвысить Го Ёхана, низвергнув Хан Джун У. Поскольку самым большим предметом хвастовства Джун У всегда были бесчисленные ночи, которые он проводил с разными девушками, Пак Дончоль, естественно, перенес это дикое хвастовство на Го Ёхана.
Но Ли Сокхен почти не слушал, откровенно возясь со своим телефоном, в то время как Ким Минхо, который был занят тем, что жевал горячую сосиску, внезапно оживился.
— Подожди минутку. Так ты заценил член Ёхана в ванной? Минхо ехидно ухмыльнулся. - Ты извращенец. Зачем ты подглядываешь за чужими причиндалами? Эй, ты что, гей, блядь? Что, общение с Хан Джун У отразилось на тебе? А? Хууууу?
От этой мерзкой насмешки лицо Пак Дончоля вспыхнуло ярким румянцем, и он плотно закрыл рот.
— Прекрати. Это просто жестоко, — вмешался Ким Сокмин. — Ты думаешь, он хотел все это время тусоваться с Хан Джун У?
К счастью, Сокмин был в дружеских отношениях с Дончолем, иначе Дончоль, возможно, действительно начал бы плакать.
Тем временем Минхо запихнул в рот остаток сосиски, открыв рот достаточно широко, чтобы было видно пережеванное. Затем, ни с того ни с сего, он обнял Дончоля за плечи, несколько раз похлопал его по груди и ухмыльнулся.
— Эй. Ты же не злишься из-за маленькой шутки, правда? Да ладно, не будь таким обидчивым.
Дончоль оскалил зубы в том, что должно было изображать улыбку, но ему определенно было не до смеха. Сокмин заметил его дискомфорт и оттолкнул руку Минхо.
— Эй, Минхо. Прекрати. Серьезно. Эй, Дончоль, не хочешь после школы сходить в компьютерное кафе?
— Хм? О, да, конечно.
— Подождите, подождите. Вы двое... Ни за что. Ни за что на свете. Я не собираюсь смотреть, на это дерьмо. Нет, ни в коем случае. Не уходите. Вы не можете уйти. Вы двое, расходитесь! Расходитесь поодиночке! Расходитесь!
— Господи, Минхо, заткнись нахуй. Клянусь, я убью тебя на хрен.
— О, Сокмин, не смотри на меня так. Я просто пытаюсь помочь вам сблизиться, ребята! Это все просто развлечение. Давай, пойдем все вместе. Эй, принц, ты тоже идешь?
— Нет, я собираюсь домой пораньше.
Сокхен, по прозвищу Принц, пренебрежительно махнул рукой и вернулся к своему телефону.
Уткнувшись в экран, все трое уставились на меня.
Сокмин заговорил первым.
— Кан Джун, я так понимаю, ты тоже сегодня не придешь, да? Жизнь образцового студента, должно быть, тяжелая, столько учебы отнимает много времени.
— В значительной степени..
— Фуууу... Чувак. Это и есть то, чем должна быть юность? Просто учиться все это чертово время? Давай, к черту своих родителей и пойдем с нами. Всего один раз. Тебя даже не поймают.
— Я правда не могу. Вы, ребята, повеселитесь без меня.
— Ух ты. Кан Джун, ты такой гребаный ботаник. Какой неудачник.
— Чувак, он всегда был таким, даже когда тусовался с Хан Джун У.
— Черт возьми. Дончоль! Пак Дончоль! Ты же знаешь, да? Даже когда Кан Джун общался с Хан Джун У, он все равно общался с нами, ясно? Так что, если вы не понимаете, о чем, черт возьми, говорите, заткнитесь и отвалите. И—и послушайте, ребята. Давай не будем вспоминать Хан Джун У, когда мы будем вдвоем. От одной мысли об этом ублюдочном гее у меня мурашки бегут по коже. Я с самого начала знал, что с ним что-то не так. Тьфу.
— Ах... прости...
— Забудь об этом. За что, черт возьми, ты должен извиняться, Дончоль? И Минхо, прекрати нести чушь. Ты ведь веселился с Джун У на его дне рождения, не так ли? О, точно. Кан Джун, тебя там не было, да?
— Да, в тот день у меня были занятия с репетитором.
— Видишь? Кан Джун рано раскусил всю чушь Джун У. Блядь. Тогда я был слишком ослеплен его деньгами, чтобы заметить это. Черт возьми! Черт!
Ким Минхо прижал пальцы ко лбу и с отвращением покачал головой.
Сокхен, который, по-видимому, в какой-то момент оторвался от своего телефона, теперь смеялся себе под нос. Затем, сунув телефон в карман, он встал.
— Э, я тоже ухожу..
— Куда? В компьютерное кафе? С нами?
— Куда ж еще? Конечно.
Сокхен передумал, и как только он это сделал, все трое в волнении сжали кулаки.
В этот момент задняя дверь класса с громким стуком распахнулась.
Это был Го Ёхан.
При его торжественном появлении Ким Минхо раздраженно прищелкнул языком. Казалось, он только и ждал этой возможности. Несмотря на то, что было очевидно, что Минхо подчиняется Го Ёхану, он все равно вел себя так, будто выжидал удобного момента, чтобы подколоть его.
— Ах, черт возьми, Го Ёхан! Ты мудак! Разве ты не видишь, что люди учатся? Ух ты, черт!
— О, упс. Ты прав. Виноват, мои дорогие друзья.
Го Ёхан приложил обе ладони к животу и отвесил официальный поклон.
Затем, как только он сел, он потер покрасневшие руки о бедра, как будто только что вымыл их ледяной водой. Он тихо рассмеялся и, слегка покачав головой, сказал дразнящим тоном.
— Прости Ёхана.
— Да, да. Что угодно. Ёхан, ты тоже идешь?
— Куда?
— В компьютерное кафе. Прямо на улице.
— Ты что, совсем тупой? Если хочешь разрушить свою жизнь, то валяй.
— Господи, Ёхан, твоя жизнь такая же скучная, как и у Кан Джуна. С вами, ребята, действительно неинтересно..
— Это вы, придурки, закончите свою жалкую жизнь, когда вам стукнет тридцать. Чертов мусор.
— Отвали. Мы просто поиграем часок и вернемся. Сейчас перерыв, время перерыва!
http://bllate.org/book/12586/1118473
Готово:
