— Что ты так смотришь на меня?
Шэнь Цзисяо слишком долго пребывал в задумчивости, Тан Ю протянул щупальце и потрогал лоб русала — жара не было. Но он не был уверен, в порядке ли у того голова: у русалок низкая температура тела, и именно при лихорадке разум чаще всего затуманивается.
Он достал откуда-то синеватый плод, прихваченный на пиру. Это был фрукт, растущий во влажных пещерах, специально выращиваемый русалками. Размером он был не больше половины ладони, овальной формы; стоит только надкусить, как брызжет молочно-белый сок. Вкус необычный, а при еде даёт ощущение сытости, как от мяса. Русалки особенно любили эти плоды.
Вчера Шэнь Цзисяо тоже с удовольствием ел их, поэтому Тан Ю, уходя, прихватил пару штук. Сейчас он сунул фрукт русалу в руки, просто чтобы его подбодрить.
Он чувствовал, что Шэнь Цзисяо немного скован. Тот ведь не был знаком с жизнью русалок, а встречая других, старался держаться на расстоянии. Впрочем, это естественно, чтобы привыкнуть к новому месту, всегда нужно время. Эта рыба ведь только недавно вернулась в море.
— Прости, — вдруг сказал Шэнь Цзисяо. — Похоже, я ещё не до конца проснулся.
— У тебя только недавно разрешились проблемы с духовной силой, — Тан Ю не придал особого значения его странному поведению, наоборот, попытался успокоить его. — Неудивительно, что ты устал. Сегодня всё равно никаких дел нет, если не хочешь гулять, можно хоть сейчас вернуться и ещё поспать.
— Правда?
— Ага.
Убедившись, что с русалом действительно всё в порядке, Тан Ю обхватил себя щупальцами и наполовину с упрёком, наполовину с заботой сказал:
— Честно говоря, ты вчера меня чуть не до смерти напугал. Ты так сильно метался во сне, да ещё и этот жар! Я боялся, что ты превратишься в жареную рыбу.
Шэнь Цзисяо слабо улыбнулся, пытаясь взять себя в руки, и небрежно спросил:
— Ты знаешь, что такое жареная рыба?
На дне моря нет огня, пищу едят в натуральном виде или просто смешивают и измельчают, делая колобки или пирожные.
— Не знаю, — голос маленькой медузы звучал очень уверенно, — но я слышал от других рыб, что непослушных рыбок ловят и делают из них жареную рыбу.
Шэнь Цзисяо не нашёл, что ответить, и легонько ткнул в макушку маленькой медузы.
Мимолётная тоска от разрушенной иллюзии быстро рассеялась — её вытеснила живая, озорная мягкость маленькой медузы. Он подавил роящиеся в голове мысли, успокоил сердце и попытался сосредоточиться на настоящем:
— Я непослушный?
— Если ты послушный, тогда в ближайшие дни расспроси сестру Цинбо о проблемах с духовной силой у русалок, чтобы из-за незнания основ не возникло проблем.
— Хорошо, — русал опустил ресницы, пряча глаза, сиявшие, как сапфиры. — У меня как раз накопилось немало вопросов.
…
Теперь Шэнь Цзисяо выглядел вполне здоровым. Русалки имели богатый опыт в обращении с духовной силой, и Тан Ю верил, что они справятся без проблем.
Поэтому он потянул немного нахмуренного русала прогуляться.
На самом деле они уже вчера всё видели, но Шэнь Цзисяо тогда сказал, что ему неинтересно, и не стал участвовать.
Вылупление потомства у русалок проходит медленно, поэтому праздники по случаю нового рождения бывают раз в несколько лет. Близкие соседи приходят с поздравлениями и подарками. Семья, проводящая церемонию, также украшает место, готовит ответные подарки и угощения, и даже организует множество игр для маленьких русалок.
В основном играют малыши или подростки, ещё не привыкшие к большим праздникам. Русалки постарше заняты другими делами, готовясь к вечернему обряду.
Проведя тут день, маленькая медуза и Шэнь Цзисяо успели заметить: большинство русалок в поселении Стиваль имели либо сине-зелёную, либо серебристую чешую. Если встречался другой цвет, в девяти случаях из десяти это были гости, приплывшие на праздник.
Все обменивались подарками при встрече.
Русалки часто держались группами, например, они заметили, что русалки с сине-зелёной чешуёй охотно общались с русалками с кораллово-красной, а русалки с голубой чешуёй часто собирались с русалками с оранжевой. Шэнь Цзисяо поискал вокруг, но так и не нашёл русалок, похожих на себя. Были серебристые, синие, фиолетовые, но ни у кого не было такого смешанного цвета, как у него.
Правда, они встретили нескольких русалок, которые, поздоровавшись, сказали, что его чешуя очень красивая, яркая, как у новорождённых русалок, и спросили, как он ухаживает за ней.
Шэнь Цзисяо: «…» Просто она новая, самая что ни на есть новенькая.
— Скажите, — спросил он тех дружелюбных русалок, — вы встречали кого-нибудь с похожей окраской?
— Нет, — ответили они. — Наши места глухие, но, может, в столице найдутся такие, как ты. Эй, когда церемония закончится, пойдёшь с нами танцевать?
Как и вчера он отказался.
Следов своего рода он так и не нашёл, да и расспрашивать о чешуе оказалось бесполезно… Что ж, его кровь смешана, потому отклонения в цвете вполне объяснимы.
Он задумался, не замечая, что вокруг уже начались развлечения.
Тан Ю же, наоборот, интересовался всем, особенно играми, и когда он увидел, что призом были жемчужины, он буквально застыл на месте.
— Так хочется…
— Попробуешь?
— Вместе? — спросил Тан Ю.
— Нет, — у Шэнь Цзисяо не было особого интереса к играм. — Давай ты.
Чтобы добавить азарта, для участия в играх нужно было заплатить, общей валютой служили маленькие белые ракушки. Каждому гостю выдавали по двадцать штук бесплатно, а несовершеннолетние русалки получали двойную порцию.
Поскольку Тан Ю хотел поиграть, Шэнь Цзисяо получил свои двадцать и отдал ему.
Ближайшая игра была метанием ракушек в кувшин: нужно было бросить ракушку с метра высоты, чтобы она попала в узкое горлышко. Ракушка была неправильной формы, с одного конца острая, с другого толстая, из-за сопротивления воды она не падала вертикально, а горлышко кувшина было чуть больше маленькой медузы, так что попасть было довольно сложно.
Тан Ю встал в очередь за маленьким русалом, он был так мал, что, обменяв одну ракушку на десять стрел-ракушек, серебристая русалка, управлявшая игрой, даже забеспокоилась, сможет ли он их поднять, и дружелюбно спросила:
— Справишься? Могу помочь подержать.
— Конечно справлюсь! — ответил Тан Ю.
Поднять десяток ракушек с помощью духовной силы для него было пустяком.
— Замечательно! Молодец! — серебристая русалка восторженно захлопала в ладоши.
— Хи-хи!
Тан Ю даже мог надеть на каждую ракушку прозрачную оболочку, словно пузырёк, чтобы они плавали, собранные в гирлянду.
— Только помни, — предупредили его, — во время игры нельзя жульничать, нельзя пользоваться духовной силой.
— Я знаю. — Тан Ю, естественно, не стал бы нарушать правила игры.
Он парил наверху, старательно прицеливаясь в горлышко кувшина, острием ракушки вниз. Немного подкорректировав, он отпустил духовную силу.
Ракушка погружалась не слишком быстро, но и не медленно. Можно было отчётливо видеть всю её траекторию. Тан Ю сосредоточенно следил, все остальные русалки вокруг тоже вели себя очень тихо, даже затаили дыхание, боясь, что создаваемые ими потоки воды помешают игре.
Дзинь.
Ракушка ударилась о край горлышка, покачнулась, но так и не упала внутрь.
Тан Ю вздохнул:
— Как жаль, совсем чуть-чуть не хватило.
Он почувствовал, что кто-то на него смотрел. Тан Ю уже привык к таким взглядам, в конце концов, таких маленьких медуз вроде него почти не встретишь, и куда бы он ни плыл, всегда выделялся. Он был словно сверкающая клубничная желейная конфетка. Каждый раз, когда русалки смотрели на него с любопытством, он смотрел в ответ и махал маленькими щупальцами в знак приветствия.
Но на этот раз взгляд был долгим, не просто любопытным.
Тан Ю уже догадался, кто это.
Он повернулся, помахал щупальцами, глядя на русала с переливающейся чешуёй, со скрещёнными руками прислонившегося к кораллу. Свет жемчуга, сиявшего в темноте, обрисовывал его черты. Выражение его лица было неопределённым, трудно было сказать, усталость это или что-то ещё. Рассмотреть было сложно, но Тан Ю был уверен, что тот смотрит на него.
Шэнь Цзисяо был и впрямь красив. Даже если бы рядом плавала сотня других русалок, взгляд всё равно сначала упал бы на него.
Наверное, дело было в его глазах. Синий цвет в море не редкость, но у Шэнь Цзисяо глаза были особенные — не прозрачные, не светлые, а именно живые, глубокие, полные света.
Единственным недостатком, пожалуй, было то, что этот русал почти не улыбался.
Почти все морские создания, которых встречал Тан Ю, были беззаботны: радость и печаль не задерживались в их сознании надолго, любые эмоции они проявляли сразу, захотелось — смеются, захотелось — плачут. А Шэнь Цзисяо был другим — он прятал чувства, улыбался сдержанно, словно боялся выдохнуть их наружу. Казалось, он собирался вырастить жемчужину из эмоций, спрятанных в груди.
За те несколько секунд, пока они смотрели друг на друга, Тан Ю даже вспомнил, когда тот в последний раз улыбался. Кажется, тогда, когда он подарил ему что-то. Кроме момента с подарком… да, пожалуй, только ещё раз, когда они нашли затонувший корабль, и Шэнь Цзисяо сразил чудовище. Тогда на его лице мелькнула короткая, острая, как лезвие, улыбка.
Маленькая медуза подумал: наверное, среди русалок нет других, кому бы нравилось сражаться вот так, с азартом.
Однако это не мешало ему считать Шэнь Цзисяо хорошим русалом. Он поднял щупальце и изо всех сил помахал. Он знал, что тот увидит. В голосе Тан Ю звучала улыбка, он громко крикнул:
— Шэнь Цзисяо, если хочешь играть, иди сюда!
Тут же множество русалок обернулось туда, куда он махал, и увидели в тени очень красивого русала, наблюдавшего за ними.
— Вау! Красивый брат-русал! — воскликнул юный, сине-зелёный русал, подняв руку. — Братик, ты тоже хочешь играть?
Он заметил, что у Шэнь Цзисяо в руках нет ракушек, подумал и раскрыл свою ладонь:
— Если у тебя закончились ракушки, я могу дать тебе одну… ну, две, не больше.
— Поиграй с нами! — подхватили другие малыши.
Шэнь Цзисяо за всю жизнь не видел, чтобы столько малышей разом бросались к нему. А виновник спрятался сбоку и тихо хихикал, видимо находя забавным, как неловко тот выглядит, окружённый гурьбой маленьких русалок.
— Красивый русал, красивый русал, — махал он щупальцами. — Братик, быстрее иди играть!
Шэнь Цзисяо: «…»
Иногда, правда, ничего не поделаешь с этой живой клубничной мармеладкой — несколько сотен лет от роду, а всё «братик» да «братик».
Он ведь устал, у него всё двоилось в глазах, было трудно разглядеть что-то, в голове постоянно всплывали мысли о том человеке, сбивающие с толку. К тому же он взрослый русал, и детские игры его, по правде говоря, совсем не привлекали.
Но теперь уж что поделаешь.
Он подплыл ближе.
Тан Ю без колебаний поделился с ним половиной своих ракушек.
Шэнь Цзисяо спросил:
— А ничего, что я вот так влез без очереди?
Маленькая медуза и маленькие русалки в один голос ответили:
— Ничего!
Высота в один метр для маленькой медузы и малышей-русалок означала, что нужно подплыть повыше, а ему всего лишь надо было вытянуть руку.
Он прицелился, навёлся на горлышко кувшина и разжал пальцы.
Ракушка, чуть покачиваясь, полетела вниз и, к большой удаче, попала точно в горлышко.
— Отлично, отлично! Братик, ты такой молодец!
Тан Ю тоже подхватил:
— Братик, ты просто замечательный!
Шэнь Цзисяо обернулся и посмотрел на него. Быть названным «братиком» медузой, которой не меньше двух сотен лет, было весьма смущающе для любого русала.
Маленькие русалки оживлённо щебетали, их, казалось, переполняла энергия. Их огромные, круглые, как бусины, глаза не отрываясь смотрели на Шэнь Цзисяо и маленькие ракушки в его руке, наблюдая, как он бросает вторую.
Тан Ю дал ему пять штук, из них он метко попал четырьмя. Этого хватало, чтобы получить приз.
Тан Ю почесал макушку щупальцем.
— А у меня почему не получается?..
Из пяти его брошенных ракушек попала только одна. В сумме с Шэнь Цзисяо у них получилось пять попаданий, и им выдали один маленький синий плод в награду.
Так или иначе, Тан Ю был очень доволен. Он взял синий фрукт и сунул его в ладонь Шэнь Цзисяо.
— Держи, это твой приз.
Под аплодисменты стайки юных русалок они отправились к следующей игре.
Всё это были незатейливые игры: бросание камушков, угадай ракушку, пускание пузырей, викторины. Пройдя все, они не только не потратили свои сорок ракушек, но и приумножили их.
Больше сотни белых ракушек звенели в маленьком мешочке, издавая приятный перезвон и вызывая чувство глубокого удовлетворения.
Тан Ю к тому времени кое-что понял.
Шэнь Цзисяо был очень странной русалкой. На словах он утверждал, что совсем не интересуется этими играми, но на деле, начав играть, он подходил ко всему крайне серьёзно, стремясь только к победе, и кроме викторины на общие знания о море, где он был не силён, во всём остальном он побеждал.
Он уже почти начал подозревать, что Шэнь Цзисяо жульничает.
Но, во-первых, Шэнь Цзисяо не пользовался духовной силой, а во-вторых, такие игры слишком просты, чтобы ради них обманывать. Тан Ю растерянно смотрел на полный мешочек ракушек, не понимая, как так получилось.
Если бы он сам не проиграл так много, количество ракушек наверняка было бы ещё больше.
Но и так хватало, чтобы обменять их на главный приз.
Они вместе подплыли к месту обмена призов.
— Вот это да, какие вы молодцы, — похвалила их русалка за стойкой. — Что хотите выбрать?
Тан Ю оглядел полки: там лежали круглые фиолетовые жемчужины, изящные ожерелья из ракушек, сине-зелёные браслеты из кораллов, модные юбки из водорослей... Чего там только не было. Даже «объятие» и «воздушный поцелуй» значились в списке, правда непонятно, как их вообще можно обменивать.
Он подумал немного, потом протянул ракушки:
— Я хочу обменять на коралловый браслет.
— Обменяйте на ту жемчужину, — одновременно с ним произнёс Шэнь Цзисяо.
— А? — Тан Ю удивлённо посмотрел на него.
Шэнь Цзисяо ответил тем же озадаченным взглядом. Он помнил, что Тан Ю играл в эти игры ради жемчужины среди призов, и его любовь к жемчугу была очевидна, почему же сейчас он вдруг передумал?
— Ты больше не хочешь жемчужину? — спросил он.
— Хочу, конечно хочу… Но все эти ракушки выиграл ты, так что я бы хотел обменять их на что-то полезное именно тебе. Этот коралловый браслет обладает успокаивающим эффектом, мне кажется, он тебе подойдёт. И к тому же он очень красивый, правда?
Шэнь Цзисяо замер, удивившись.
— Обменяй на жемчужину, — сказал он. — Считай, что это мой подарок тебе.
Русалка, заведовавшая призами, взвесила мешочек в руке, потом повернулась к полкам, взяла и браслет, и жемчужину и сунула всё Шэнь Цзисяо.
— А вы не думали, что ваших ракушек достаточно, чтобы обменять на два приза?
— Правда? — Тан Ю тут же обрадовался, завертелся на месте, потом подплыл к ладони Шэнь Цзисяо, обнял жемчужину и улёгся на ней.
— Шэнь Цзисяо, ты просто потрясающий!
Из-за скопления народа нельзя было использовать духовную силу, так что крепко обнять не вышло. Поэтому Тан Ю поднял щупальца, обвил палец русала и устроил ему маленькие объятия.
А потом с жемчужиной в обнимку уплыл радоваться.
Коралловый браслет надевался на руку, как раз на запястье, и действительно можно было почувствовать, как слабая духовная сила из сине-зелёного коралла проникает через кожу в тело, успокаивая тревожные мысли. Но этот эффект был слишком слаб, для него почти бесполезен, разве что как моральная поддержка.
С этой точки зрения коралловый браслет действительно работал.
С самого начала Шэнь Цзисяо постоянно о чём-то думал. В глазах по-прежнему двоилось, временами зрение затуманивалось, но призрак того человека больше не появлялся.
Иногда ему в голову приходили совершенно нелепые, будто из дешёвых романов, мысли. Например, что тот человек после смерти переродился в маленькую медузу, или что медуза, совершенствуясь, приняла облик человека…
Но чем больше он думал, тем менее логичным всё это казалось.
Тан Ю был просто маленькой медузой, его жизненный путь был прослеживаем, у него было много друзей, которые его знали, и всё в поселении русалок доказывало, что его история реальна. По сравнению с искренним и милым существом Шэнь Цзисяо вдруг понял, что тот, кого он искал, был не только лунным отражением в воде, но и неуловимым облаком тумана. Теперь он даже не мог с уверенностью сказать, кем тот был на самом деле — человеком ли, или существом, способным принимать облик.
А может, всё это были галлюцинации, и он принял кого-то совсем иного за человека?
Даже если говорить о перерождении, скорее уж маленькая медуза переродилась бы в человека. Но тут снова вопрос: медуза есть медуза, она, кажется, никогда не превращалась в человека и не проявляла к этому особого интереса.
Шэнь Цзисяо никак не мог разобраться, и в его душе зародилось тревожное беспокойство.
И только сейчас он осознал, чего боялся — он боялся, что из-за всего этого окажется, что маленькая медуза на самом деле не милая клубничная желейная конфетка. Он никогда не встречал такого прекрасного существа, поэтому начал бояться его потерять.
Даже если это повлияет на него самого, Шэнь Цзисяо не хотел, чтобы Тан Ю хоть чем-то был расстроен из-за него.
…
Наигравшись, они отправились ужинать, а затем стали ждать начала обряда.
— А что это за обряд? — спросил Шэнь Цзисяо.
— Почитание предков, — ответил Тан Ю. — Ай, я ведь говорил тебе, узнай побольше о народе русалок! Даже я за эти дни кое-что выяснил, а тебе совсем не интересно?
Тан Ю наконец понял, что Шэнь Цзисяо совсем не пытался влиться в жизнь поселения. Если бы он действительно считал это возвращением домой, в эти дни он бы активно стремился узнать всё о русалках, стараясь стать частью их общества.
Но вместо этого Шэнь Цзисяо либо плавал туда-сюда, либо сидел в задумчивости, и кроме как в играх с ним почти ни в чём не участвовал.
Он вёл себя так, словно с самого начала был уверен, что не сможет здесь прижиться, и потому даже не пытался.
Тан Ю сердито надулся: он ведь не знал, что Шэнь Цзисяо никогда и не думал оставаться под водой надолго.
— У русалок нет богов, которым они поклоняются, обряд в основном посвящён почитанию предков, — объяснил он. — Ты ведь знаешь о дворце русалок и вожде?
Шэнь Цзисяо кивнул.
— Для вылупления потомства нужна сила покровительства, а она исходит от предков. Духовная сила после смерти каждой русалки возвращается во дворец, где она становится частью общей защиты, оберегающей потомков, — поведал Тан Ю. — Поэтому у русалок очень сильны родственные связи, они благодарны своим предкам и заботятся о своих детях.
— Вот как… — тихо ответил Шэнь Цзисяо.
Обряд вот-вот должен был начаться.
Так как он не принадлежал к этому роду, Шэнь Цзисяо вместе с маленькой медузой остались снаружи зала. Места внутри занимали члены поселения Стиваль — чем чище кровь, тем ближе они были к центру. Когда Цинбо активировала ритуальный круг, все присутствующие русалки ощутили, как нежная сила окутывает их тела.
Это было похоже на прикосновение незнакомого, но одновременно до боли родного старшего. Словно кто-то добрый и мудрый смотрел на тебя, протягивал ладонь, поглаживал по голове, спрашивая, как у тебя дела. От этой теплоты русалки готовы были расплакаться.
Без каких-либо команд все русалки затихли, повернулись к центру святилища, опустили головы, приложили ладони к сердцу и закрыли глаза.
Шэнь Цзисяо последовал их примеру.
Это был его первый подобный опыт.
Из глубины зала донёсся голос Цинбо, она произносила молитву, благодаря предков за покровительство. Этот обряд должен был длиться около получаса, после чего начинался ритуал пробуждения для малышей.
Лишь сегодня Шэнь Цзисяо узнал, что нужно для вылупления русальих яиц. Оказалось, если кто-то украдёт яйцо и не поместит его в среду русалок, то оно почти наверняка не вылупится.
А если и вылупится, то из-за неразрушенной оболочки духовной силы младенец окажется слабым, болезненным, с истощённой силой — и вскоре погибнет.
Возможно, из-за того, что в этот миг духовная сила предков мягко окутывала всех, Шэнь Цзисяо вдруг вспомнил своего никчёмного отца.
Его родной отец был… нет, не русалом, а самым что ни на есть человеком, к тому же настоящим неудачником из разорившегося дворянского рода. У него не осталось ни власти, ни земель, был один лишь титул.
А после падения королевской династии даже титул стал бесполезен.
Тот, недолго думая, собрал пожитки и отправился странствовать — стал менестрелем. Шэнь Цзисяо и без того понимал, что отец его был человеком безответственным. Если бы его не связывал благородный титул, он бы, наверное, ещё раньше пустился в странствия с лютней.
Но в детстве, совсем маленьким, он очень любил отца. Тот говорил, что Шэнь Цзисяо вылупился из яйца, которое он очень-очень долго высиживал.
Тогда Шэнь Цзисяо ещё ничего не понимал, к тому же у окружающих детей тоже были разные истории: кого нашли в куче мусора, кого подарил король, кто-то — просто «выпал после попойки». На их фоне версия про вылупление из яйца казалась даже милой.
Но потом он узнал, как устроено человеческое тело, как рождаются дети и, вернувшись домой с учебником, спросил своего пьяного отца.
«Сынок, — сказал тот, вытащив из ящика половинки скорлупы. — Вот, это действительно твоё яйцо».
Примерно десятилетний Шэнь Цзисяо: «...Слишком неправдоподобно».
Он посмотрел на валяющегося в отключке человека, потом — на скорлупу. Белоснежная, тонкая, почти как бумага. Он никогда не видел ничего подобного. По его тогдашним представлениям скорлупа была только у куриных и утиных яиц, а птичьи яйца всегда были округлые и твёрдые.
А эти осколки, собранные вместе, напоминали скорее мягкий овальный кокон, к тому же такой мягкий и тонкий, точно подделка.
И тогда он впервые подумал: а где же его мать?
Он никогда её не видел. Даже в выдуманной его отцом истории о высиживании яйца не было ни следа его матери.
Он всегда думал, что мать сбежала из-за их обнищавшего рода и того, что отец оказался никчёмным человеком, и до недавних пор придерживался этой версии.
Пока позже, когда он был на пороге совершеннолетия, его странствующий отец не прислал письмо. В нём говорилось, что его мать была русалкой, что он сам полукровка, и после совершеннолетия может превратиться в рыбу.
Шэнь Цзисяо был в полном недоумении, он ведь однажды тонул. Если он и правда рыба, разве рыбы тонут?
А потом заметил, что на его боках начали появляться чешуйки.
Теперь же, внезапно вспомнив прошлое, Шэнь Цзисяо ощутил лёгкую растерянность. Он до сих пор не знал, кем на самом деле была его мать, как его никчёмный отец вообще смог соблазнить русалку, где она потом оказалась и жива ли.
Теперь у него появилось ещё больше вопросов. Если вылупление русалок настолько сложно, неужели отец действительно «высидел» его сам? Не выдумал ли он всю эту историю, чтобы приукрасить себя?
Он задумался.
И вдруг кто-то легко коснулся его лба. Он ощутил объятие — мягкое, почти невесомое, словно чья-то ладонь легла ему на плечо, а затем чьи-то губы опустились на лоб в поцелуе, значение которого было трудно определить.
Женское прикосновение. Старшее. Тёплое. То, чего он никогда прежде не знал.
Сердце Шэнь Цзисяо забилось так сильно, как никогда прежде, даже стало немного больно. От избытка чувств наложенная на глаза печать духовной силы дрогнула, стала нестабильной, его зрение то прояснялось, то затуманивалось, пока окончательно не превратилось в ослепительную белизну. На короткое время он ослеп.
Но именно в этот момент он увидел призрачный образ женщины-русалки. Как и в других видениях, лицо было размыто, но её хвост был невероятно красив, он переливался сине-фиолетовыми и серебряными оттенками, словно звёздная река, нисходящая с неба.
Она была так похожа на него. Или, точнее сказать, он был похож на неё.
Когда духовная сила предков, подобно приливу, схлынула, зрение Шэнь Цзисяо постепенно восстановилось. Он на мгновение закрыл, затем снова открыл глаза и увидел маленькую медузу, парящую перед ним.
— Шэнь Цзисяо, ты в порядке?
Шэнь Цзисяо почувствовал дискомфорт в глазах, моргнул, провёл рукой по лицу и обнаружил в ладони жемчужину.
«…»
Это... его слеза?
Шэнь Цзисяо снова провёл рукой по глазам, и снова посыпались маленькие жемчужины. Он и вспомнить не мог, когда в последний раз с ним такое случалось. Но на этот раз… ему почему-то не было грустно.
Тан Ю осторожно вытер ему глаза.
— Ничего, ничего, это совсем не стыдно.
Шэнь Цзисяо: «…»
Вообще-то изначально он и не чувствовал стыда, но после этих слов вдруг почувствовал смущение. Как никак взрослый же, двадцать с лишним лет, а на глазах у всех… расплакался жемчугом.
Да ещё и при таком количестве зрителей.
Он готов был провалиться сквозь землю от стыда.
А потом обернулся...
И увидел, что весь пол был усыпан маленькими жемчужинами, свежими, гладкими, сияющими в свете словно капли луны.
Шэнь Цзисяо: «…»
Тан Ю и вовсе никогда не видел ничего подобного. Сила, что прошла по залу, по сути была духовной силой предков русалок и не имела к нему отношения, поэтому он просто чувствовал приятное тепло. Это благословение исцелило даже те мелкие внутренние раны, о которых он сам не знал. Казалось, он купался в мягкой, тёплой воде.
А потом, отдохнув немного, он обернулся...
И увидел дождь из жемчуга.
Легенда оказалась правдой, слёзы русалок действительно превращаются в жемчуг, причём разноцветный. Хоть зёрна были и не очень крупные, но зато идеально круглые и невероятно красивые. И почему-то вдруг Тан Ю понял, откуда у народа русалок столько жемчуга.
Он поднял взгляд и заметил, что даже этот упрямый, всегда сдержанный русал уронил крошечную жемчужину.
В такие моменты Шэнь Цзисяо и правда походил на обычную русалку.
…
Смерть рождает жизнь — вот почему праздник рождения у русалок одновременно служит поминовением умерших. Но эмоции русалок, как приливы, приходят и уходят быстро: вскоре торжественная тишина сменилась оживлением, началась церемония пробуждения у маленьких русалок.
Русалки из разных поселений суетились вместе, помогая кто чем мог.
Тан Ю и Шэнь Цзисяо не очень хорошо понимали, что нужно делать, и когда они захотели помочь, Цинбо мягко отказала, сказав, что им нужно просто отдохнуть.
Они устроились в стороне.
Шэнь Цзисяо перебирал коралловый браслет на запястье, вспоминая ту русалку, которую увидел в сиянии духов.
А Тан Ю, обняв жемчужину, уже продумывал, как запечатлеть всё, что произошло за день. Слишком много нового он увидел сегодня.
Сначала нужно запечатлеть, как они играли и выигрывали призы, как он, Шэнь Цзисяо и юные русалки смеялись и резвились вместе.
Затем еда, на пиршестве подавали такие блюда, которых он раньше не видел. Сам он не мог их есть, но он видел, как другие русалки ели с огромным удовольствием.
После ужина они ненадолго заглянули в главный зал, где проходили танцы. В воде переливалось несчётное множество прекрасных русалок. Они плавно изгибали хвосты, и чешуя, переплетаясь, ослепительно сверкала всеми цветами. Жаль, Тан Ю был медузой и танцевать не умел; Шэнь Цзисяо тоже не умел. Поэтому они не стали входить.
А потом начался жемчужный дождь во время обряда…
— Что ты сейчас записываешь? — вдруг услышал он голос Шэнь Цзисяо.
— Всё, что сегодня произошло, — ответил Тан Ю.
Шэнь Цзисяо присмотрелся внимательнее и увидел, как в записи он сам… роняет маленькие жемчужины. Он надолго замолчал, а затем пробормотал:
— Позорно.
— Что тут позорного? — удивился Тан Ю. — Прослезиться, тронутым предками, в этом нет ничего стыдного.
И вдруг Тан Ю нахмурился, заметив странность:
— Подожди… Как ты узнал, какие образы я записываю? Запись на жемчужине ещё не завершена, а ты не пользовался ни духовной, ни магической силой. Ты не должен был это видеть.
Шэнь Цзисяо тоже осознал неладное.
Он ведь просто смотрел в сторону Тан Ю, и увидел эти мелькающие образы. Тан Ю был сосредоточен на записи воспоминаний, и он не хотел ему мешать, поэтому просто продолжал смотреть, пока не дошёл до сцены с «позорным» жемчугом. И лишь теперь понял: то, что он видел, было не видением, а чем-то реальным.
Его глаза проникли сквозь жемчужину и увидели ещё не завершённые образы.
Это была не галлюцинация, эти образы существовали на самом деле, что подтверждали слова маленькой медузы.
— Наверное, всё дело в моём даре, — сказал Шэнь Цзисяо, прикрывая один глаз. — После церемонии спрошу об этом.
Тан Ю достал ещё одну жемчужину.
— А ну-ка, попробуй. Видишь, что внутри этой? Только без магии и без духовной силы.
Русал покачал головой.
— Я не знаю, как управлять этой способностью.
Пока они экспериментировали, рядом внезапно появилась незнакомая фигура.
Это был русал чёрного цвета.
У всех русалок на верхней половине тела есть чешуя, у кого больше, у кого меньше, но у него её было слишком уж много.
Крошечные чисто чёрные чешуйки от боков поднимались к шее, шли вдоль линии челюсти вверх, оставляя на правой щеке узор, похожий на чернильные пятна. Чем выше, тем мельче становилась чешуя, и в конце концов треугольные, похожие на веер чешуйки стали совсем крошечными, как слезинки, спрятанные в уголке глаза.
В отличие от других русалок, он обладал мрачной аурой, и в такой радостный день его присутствие само по себе выглядело неуместным.
Он возник рядом бесшумно, будто призрак из глубин, навевая мысли о акулах-призраках, обитающих в мраке бездны. Тогда как обычные русалки ассоциировались скорее с яркими рыбами у коралловых рифов.
Тан Ю вздрогнул:
— Ой, я никогда не видел чёрных русалок.
Шэнь Цзисяо уже заметил его приближение и насторожился:
— Простите… кто вы?
Хотя он не уделял этому пристального внимания, он в общих чертах слышал, какие поселения русалок прибыли на праздник, и даже мысленно разобрал, кто есть кто из тех, кого видел днём. Однако чёрных русалок среди них не было.
У чёрного русала было бледное лицо с синеватыми тенями под глазами, радужная оболочка тоже чёрная, и потому два тёмных, как обсидиан, глаза впились взглядом в Шэнь Цзисяо.
— Твоя духовная сила… очень особенная, — произнёс он, словно в полусне, его голос был лёгкий, ускользающий.
— Что? — не понял Шэнь Цзисяо.
Незнакомец, казалось, даже не считал это вторжением. Он медленно обошёл Шэнь Цзисяо кругом, принюхиваясь к потокам воды.
— Нет, я не ошибся. Это именно твоя духовная сила.
С едва заметным возбуждением он продолжил:
— Уже пятьдесят лет я не встречал ничего подобного. Хотя конкретная ветвь ещё не ясна, но если развить её как следует, из тебя выйдет очень сильный маг. — В его голосе прозвучал фанатичный блеск. — Маленький русал, ты ведь не из Стиваля, верно? Это место тебе не подходит. Их духовная сила тяготеет к росту и исцелению, а ты… тебе лучше прийти в наше поселение. Там точно найдутся более подходящие для тебя знания.
Он, казалось, читал мысли Шэнь Цзисяо:
— Мы можем ответить... на все твои вопросы.
Тан Ю посмотрел на Шэнь Цзисяо.
Тот посмотрел на маленькую медузу в ответ.
Тогда Тан Ю набрался смелости, и, пользуясь поддержкой русала, превратился из желейной конфетки в твёрдую:
— Сначала скажи, какие у него особенности духовной силы?
— Анализ, восприятие, предвидение, — точно ответил чёрный русал. — Твоя сила ещё нестабильна, не закреплена. В каком направлении разовьётся — зависит только от тебя. Проклятия, яды, контроль… Например, я, моя особенность — восприятие, но я потратил полжизни на изучение различных проклятий.
— Это же зло! — пискнул Тан Ю.
— Зло? — переспросил тот, искренне недоумевая, и его чёрные глаза блеснули. — Не всё, что знают, используют во зло.
— Ты… ты правда приглашён на праздник и церемонию рождения? — Тан Ю с подозрением подался назад, спрятался за Шэнь Цзисяо, снова превращаясь из твёрдой конфетки обратно в дрожащее желе. — Как ты вообще собираешься благословлять малышей?
— Прокляну их быть счастливыми всю жизнь. Разве нельзя?
Тан Ю: «…»
Шэнь Цзисяо: «…»
— Ну… тогда ладно.
— Ты собираешься идти к нему учиться?.. — шепнул Тан Ю, укрываясь за спиной Шэнь Цзисяо и обвивая щупальцем его палец. — Решать тебе.
Шэнь Цзисяо молчал.
— Хм, — но чёрный русал молчать не собирался. Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло любопытство:
— А вот ты, маленькая медуза, любопытный экземпляр… Твой запас духовной силы... ему уже тысяча лет?
Он наклонил голову, вглядываясь внимательнее.
— Течение твоей духовной силы довольно интересное... Почему оно такое прерывистое? Умирал? Нет, не похоже… Поглотил? Тоже нет, слишком чисто… Постой… пересадка? — пробормотал он, потом вдруг остановился и резко повернулся к Тан Ю. — Маленькая медуза, неужели кто-то передал тебе свою духовную силу?
http://bllate.org/book/12563/1117644
