Сон Хаджин стоял перед огромным домом Чинхёнджэ, который был вдвое больше Юджондже, и молча смотрел на него пустым взглядом. Его вещи уже были упакованы и отправлены в его новый дом, и все, что у него осталось здесь, это он сам и его личные вещи. Однако ни один член семьи не появился, чтобы проводить его.
Хаджин знал, что его отец и мачеха в курсе его отъезда и не ожидал теплых проводов, но… даже к чужакам не относятся с такой откровенной холодностью. Но он, уже привыкший к такому откровенному равнодушию, спокойно вошел внутрь.
Едва он переступил порог, как ряд слуг синхронно склонился в почтительном поклоне. Хаджин кивнул им в ответ и молча направился по коридору. Издалека доносился легкий звон чашек… похоже, что кто-то наслаждался послеобеденным чаем.
— Ты пришел?
Когда Хаджин вошел в гостиную, то увидел управляющую дома Со Сукхи, которая отвечала за все дела в доме. Ее обычно называли «управляющая Со» или, в более официальных случаях, «госпожа Со». В этом доме все дела решались только через нее.
— Мне сказали, что ты сегодня переезжаешь.
— Да. Все произошло быстрее, чем я ожидал.
— Как жаль. Теперь мы больше не увидим младшего сына в этом доме.
— …Спасибо за эти слова, — мягко улыбнувшись, Хаджин склонил голову в ответ.
— Я надеюсь, ты иногда будешь приходить. Если предупредишь заранее, то я приготовлю твои любимые блюда.
Несмотря на возраст, госпожа Со оставалась мягкой, приятной и обладала искусством тактичной речи. Она была одной из немногих, кто по-доброму относился к Хаджину.
— Я хотел бы навестить родителей. Они здесь?
— Да, они пьют чай. Я провожу тебя.
— Благодарю.
Госпожа Со была одета в полуформальный костюм. Она провела Сон Хаджина через коридор к месту, где находились его родители. Сквозь большое стекло можно было увидеть цветущий сад и искусственный пруд. Перед хозяевами дома стоял антикварный столик, за которым они обычно пили послеобеденный чай.
— Госпожа, младший сын пришел, — спокойным голосом произнесла госпожа Со, поклонившись на сорок пять градусов.
Председатель Сон в очках для чтения просматривал газету, а Чо Хваён держала в руках чашку с импортным итальянским чаем, аромат которого разносился по комнате. Ее глаза были прикованы к документам художественного центрa, которым она руководила.
— В чем дело? — не отрывая взгляда от бумаг, спросила Чо Хваён.
Хаджин расправил плечи и выпрямил спину.
— Я пришел попрощаться.
— Попрощаться?
— …Сегодня я переезжаю в дом дедушки.
—…
Услышав его слова, Чо Хваён замерла. Когда она нахмурилась, то на ее лице появилась усталость. Ей будто что-то сдавило грудь, и она отложила папку с документами на стол.
— Разве это настолько важное событие, что нужно специально приходить?
— …Я просто подумал, что должен сообщить и попрощаться…
— Радуешься, что занял место своего хёна?
Из-за очков сверкнул острый, полный раздражения взгляд. Хаджин сглотнул и опустил глаза. Он не сделал ничего плохого, но в этой ситуации не мог считать себя правым.
— Думаешь, если переедешь туда жить, то тебя сразу признают партнером главы группы Квон?
—…
— Пока ты не окажешься в свадебном зале, ни в чем нельзя быть уверенным. Так что веди себя тихо, будто тебя не существует. Не выделяйся, не делай ничего, что могло бы опозорить Ёну.
—…
— Правда… как же все так вышло? Эй, ты не пробовал поговорить с председателем Квоном?
Вероятно, не в силах сдержать гнев, Чо Хваён громко спросила у мужа. Председатель Сон, до сих пор сидевший молча, будто его и не было, наконец заговорил:
— Уходи.
— Дорогой…
— Мне больше нечего сказать, так что скажи ему, чтобы он ушел.
—…
— Но запомни, что сказала мама. Просто живи тихо. Не думай, что это твое место. Когда придет время, верни это место Ёну.
Все думали одинаково: место, которое собирался занять Хаджин, не принадлежало ему. И родители, и Сон Ёну, и Квон Саён. Так что Хаджин прекрасно понимал, что это не его место. Это было временное место, которое он занял, потому что не оставалось других вариантов. Никому не нужно было говорить это прямо, он и сам давно это знал. Еще когда он был ребенком, он хорошо понимал, что такое положение недоступно такому изгою, как он.
— …Я пойду, — произнес он. — Будьте здоровы.
Не говоря больше ни слова, Хаджин низко поклонился. В конце концов, это были его родители, и он собирался покинуть дом. Прощание было необходимым.
— Правда… как так получилось?..
Чем больше думала Чо Хваён, тем больше не могла с этим смириться. Она вскочила и прошла мимо Хаджина.
— Госпожа Со! Принеси мне стакан ледяной воды! — громко приказала она.
Госпожа Со бросила на Хаджина взгляд, полный сожаления, и быстро развернулась, направляясь на кухню.
Хаджин молча отступил назад. Председатель Сон так и не удостоил его взглядом. Хаджин понимал, что этот жест был равнозначен намеку уйти. Поэтому Хаджин повернулся и пошел обратно по тому же пути, по которому пришел. Хотя он всю жизнь жил в холодности и презрении, никогда не испытывая искреннего принятия, это место все равно было его домом. В конце концов, это были те люди, что вырастили Хаджина, поэтому он и пришел, чтобы попрощаться с ними. Но даже это маленькое действие вызвало у них недовольство. В этот момент он действительно не знал, что еще можно сказать.
***
— Ты пришел?
Владение семьи Квон представляло собой огромный комплекс, похожий на дворец, что было полной противоположностью трем современным зданиям семьи Сон. Говорили, что это место было построено по образцу дворца времен Чосон. Хаджин и раньше бывал здесь несколько раз на семейных торжествах, но не ожидал, что оно окажется настолько большим и величественным. Всю дорогу он видел бесчисленное количество раздвижных дверей в корейском стиле, разительно отличавшихся от западного стиля дома председателя Сона. Здесь все было пронизано традиционным духом, что ярко отражало эстетические предпочтения председателя Квона.
Именно поэтому это место действительно вызывало ощущение, будто находишься на экскурсии. Пройдя через величественные ворота, весь комплекс семьи Квон с садом, гостевыми домами и несколькими отдельными зданиями занимал общую площадь более тысячи пхёнов. Весь этот комплекс зданий в традиционном стиле назывался Досондан, и он был настолько внушительным и известным, что иногда туристы, принимая его за культурное наследие, бродили поблизости, желая его осмотреть.
*1 пхён (평) равен 3,3 квадратным метрам. Так что общая площадь получается больше 3300 м².
Встретила Хаджина в этом роскошном месте госпожа Шин Мира. На фоне старинного пейзажа она была одета в облегающее платье. Этот элегантный образ ей очень шел, невольно вызывая ассоциации с изысканностью. Как и подобало доминантной омеге, она выглядела гораздо моложе своих лет, и в ней существовала неотразимая грация и утонченная красота. Она была матерью троих детей, которые были ярко выраженными носителями этих черт.
Хаджин поблагодарил сотрудника, который привел его сюда, и поклонился ему. После этого он повернулся к госпоже Шин и сделал низкий поклон.
— Здравствуйте.
Она несколько секунд смотрела на него, прежде чем произнести:
— Вещи уже занесли. Присаживайся.
Госпожа Мира проводила его к столу в главном здании. Она заняла место во главе стола, а Хаджин сел справа. Слуги, словно только и ждали этого момента, сразу же подали напитки и угощения.
— Спасибо.
Хаджин привычно склонил голову и поблагодарил слуг, которые подавали к столу. Слуги, хотя и слышали его, промолчали в ответ, бесшумно удаляясь, словно призраки.
— У тебя дома так принято? — неожиданно спросила госпожа Шин.
— …Простите?
— Я спрашиваю, у себя дома ты тоже так же приветствуешь слуг?
Никогда не сталкиваясь с подобными вопросами, Хаджин на мгновение задумался.
— …Кажется, да, — кивнул он.
— Здесь так не делай.
— …Это правило этого дома?
— Что? Правило?
— …Я просто подумал, что это обязательно к соблюдению.
— Это не правило. Это само собой разумеется.
Едва только он вошел в дом, а ему уже что-то запретили. Хаджин ненадолго задумался, а потом на полном серьезе спросил:
— …А если я нарушу, меня накажут?
— Что?..
Каждый ответный вопрос Хаджина был совершенно неожиданным. Госпожа Шин смотрела на него с недоумением.
— У тебя дома за нарушение правил наказывают?
Казалось, ей стало интересно. Она слегка улыбнулась и с изяществом скрестила ноги. Хаджин смущенно почесал затылок, уклоняясь от ответа. В конце концов, когда ты в Риме, ты должен следовать римским законам, и он думал, что в этом доме есть свои правила, как и в Юджондже*. Например, он должен оставаться на втором этаже, когда Сон Ёну и Сон Сухён находились в доме, и в это время ему нужно быть как можно тише. Поэтому он инстинктивно посчитал, что здесь то же самое.
*аналог нашей поговорке: «в чужой монастырь…»
— Я говорю не о правилах, это само собой разумеющееся. Сейчас ты переступил порог Досондана, а значит, должен вести себя соответственно своему положению. Если будешь вести себя как прислуга, то и относиться к тебе будут соответствующе.
— …Простите.
— Я не стану тебя ругать, так что не бойся так сильно.
Хаджин никогда не общался с госпожой Шин, поэтому этот разговор стал для него откровением. По правде говоря, он морально подготовился услышать упреки от родственников Квон Саёна, подобные тем, что звучали в его доме. Что-то вроде того, что он занял место, которое по праву принадлежало Сон Ёну, или что-то вроде «почему именно ты?». Но госпожа Шин была другой. По крайней мере, пока что она не сказала ничего, что могло бы его ранить.
http://bllate.org/book/12558/1117225
