До Ёнджэ грубо притянул Джихо к себе после того, как тот попытался отстраниться.
— Тогда постарайся сделать все как следует.
— …
— Я не хочу заставлять Квон Джихо плакать, изнасиловав его.
Жалкий до беспомощности Квон Джихо дрожащими руками начал раздевать До Ёнджэ. Пока он двигал неумело своими тонкими пальцами, его собственная рубашка уже слетела с плеч.
Понимал ли Квон Джихо, что До Ёнджэ покупал ему только дорогую, труднодоступную одежду, которую было так же легко снять, как и надеть? В отличие от До Ёнджэ, у которого было расстегнуто лишь несколько пуговиц, Квон Джихо уже был почти полностью раздет, оставаясь лишь в нижнем белье.
Поцеловав его, До Ёнджэ отстранился, отступив на шаг, и Квон Джихо наконец-то смог расстегнуть оставшиеся пуговицы на его рубашке. Справившись с одним предметом одежды, он опустил руки ниже. Дрожащие от напряжения пальцы замерли у пряжки ремня. Пытаясь справиться с ней и так и не сумев, он отступил.
— В чем дело?
— …Не… получается…
Его голос звучал приглушенно, словно он боялся услышать новых резких слов. Джихо был все еще напряжен, и кончики его пальцев, неестественно красные, по-прежнему дрожали, отчего он был максимально неуклюж. Словно очарованный этой самой неуклюжестью, До Ёнджэ взял дело в свои руки и сам расстегнул ремень. Послышался звонкий щелчок, и пряжка расстегнулась.
До Ёнджэ взял руку Квон Джихо и положил ее на свою выпуклую промежность. От неожиданности Квон Джихо передернул худыми плечами. Его порозовевшее лицо было полно вожделения. Особенно его полные, припухшие губы и ободки глаз, покрасневшие, хотя он не плакал.
— Отсоси.
Услышав низкий голос альфы, Квон Джихо на секунду замешкался, прежде чем опуститься на колени. До Ёнджэ откинул его шелковистые волосы, полностью открыв лицо.
Большие глаза, светлые радужки и густые, тяжелые ресницы, расходящиеся веером. Они легонько трепетали, как нежные крылья бабочки, всякий раз, когда он моргал или вздрагивал от напряжения.
До Ёнджэ скользнул рукой по мочке его уха, а потом коснулся маленького лица. Он провел пальцем вниз, мимо глаз и носа, остановившись на его идеально очерченных губах. Альфа прижал палец к маленькому, даже когда широко открытому рту.
Квон Джихо разжал губы, и До Ёнджэ ввел два пальца ему в рот, проводя по влажной внутренней стороне щеки. Как его и учили, Квон Джихо принялся их сосать.
Влажная прелюдия, предшествующая оральному сексу, больше походила на щекотку, чем на сосание леденца.
Удовлетворенный видом Квон Джихо, старательно сосущего с закрытыми глазами, До Ёнджэ протолкнул пальцы чуть глубже в его горло, прежде чем вытащить.
Этого небольшого действия хватило, чтобы на глазах Квон Джихо выступили слезы. Влага, скопившаяся на его ресницах, заблестела, как драгоценные камни. Его обнаженное тело дрожало, будто в страхе перед тем, что вот-вот будет засунуто ему в рот. Минет был тем, что До Ёнджэ требовал каждый раз, когда они занимались сексом, даже если они ограничивались прелюдией без проникновения.
Он настаивал на минете, хотя улучшений в технике у Джихо почти не было. Ему просто нравилось смотреть, как Квон Джихо неуклюже пытается взять его член в рот.
Стоя на коленях в шаге от кровати, Квон Джихо стянул брюки и нижнее белье До Ёнджэ. Темно-красный член, выскочивший наружу и ударивший в переносицу Квон Джихо, был твердым и внушающим страх.
Вокруг глаз на нежной коже появились морщинки, когда Квон Джихо наморщил нос. Он сначала потер переносицу бледными, тонкими пальцами, а потом обхватил огромный член альфы у самого основания. Он мешкал несколько секунд, прежде чем взять в рот головку. Влажным кончиком языка он нежно лизнул уретру.
— Ммм… — тихо застонал До Ёнджэ от щекотливого ощущения.
Предсеменная жидкость, которая начала вытекать, наполнила рот Квон Джихо солоноватым вкусом. Когда острым кончиком языка он вновь коснулся уретры, До Ёнджэ запустил свои пальцы в его мягкие волосы. Большая ладонь, что легла на затылок, давила, заставляя Квон Джихо ртом опуститься ближе к паху.
Влажные чмокающие звуки сменились приглушенным всхлипом. Даже видя дрожь тонкой спины Квон Джихо, До Ёнджэ не ослабил давление на его затылок. Он вогнал свой член глубже в его горло, прежде чем медленно ослабить хватку в волосах.
— Ха-а…
Липкая слюна, которую не успел проглотить Джихо, стекала по его влажным губам. Лицо Джихо покраснело, он прерывисто дышал, но все же снова открывал рот, чтобы принять пенис. Действие повторялось. Каждый раз, когда До Ёнджэ делал движение бедрами, легкое тело Квон Джихо откидывалось назад.
Как будто подталкивая Джихо открыть рот шире, До Ёнджэ потянул его острый подбородок вниз и глубже вогнал свой член. Слюна и предсеменная жидкость смешались, стекая по уголкам его губ. Несмотря на затрудненное дыхание и неумелую технику, движения его языка были все же милыми.
Квон Джихо дрожащими руками вцепился в твердые бедра До Ёнджэ. Он пытался расслабить челюсть, чтобы не прикусить, но толстый ствол все равно задел зубы.
— Я же говорил не кусаться.
— Мнм… — промычал Джихо, и по его щекам скатились слезы.
Он кивнул и снова начал двигать головой вверх-вниз. Все, чего он хотел, — это чтобы До Ёнджэ поскорее кончил ему в рот. Дрожащий Квон Джихо переместил руку с бедра До Ёнджэ на его член. Наблюдая за его неуклюжими, неритмичными движениями, До Ёнджэ, уже готовый кончить, передумал.
— Квон Джихо, — улыбнулся альфа его действиям.
— …Ммм…
До Ёнджэ обхватил руками раскрасневшиеся щеки и уши Квон Джихо и оттянул его голову назад. Ему хотелось кончить ему глубоко в горло, но он сдержался, зная, что, если поддастся порыву, то Квон Джихо не сможет нормально говорить и есть несколько дней.
Квон Джихо, не подозревающий о мыслях До Ёнджэ, поднял голову, смотря на альфу снизу вверх влажными глазами. До Ёнджэ провел большим пальцем по блестящим от слюны губам, а потом схватил свой член, который, казалось, был готов лопнуть в любую секунду.
— Открой рот.
Когда Квон Джихо раскрыл рот и высунул язык, До Ёнджэ пристально глянул на его лицо и начал скользить рукой по своему члену. Он грубо ласкал влажную головку, время от времени прижимая ее к губам Квон Джихо. От его быстрых движений вены на руке и предплечье вздулись, а головка налилась кровью, становясь темно-красной, готовой взорваться от малейшего прикосновения.
Квон Джихо, не моргая, встретил его взгляд. В тот момент, когда он раскрыл рот еще шире и высунул язык, До Ёнджэ выругался сквозь зубы и втолкнул головку в ожидающий его рот.
Поток горячей, горьковато-соленой спермы залил язык Квон Джихо и потек по горлу. Как всегда, он сомкнул губы и проглотил все, даже слизав последние капли с головки. Липкая жидкость обволокла его горло.
— Ааа…
Квон Джихо разжал губы, сомкнутые вокруг головки, и открыл рот. Капельки белесой жидкости остались лишь на внутренней стороне щек. Под пристальным взглядом До Ёнджэ он сомкнул губы, провел языком по зубам, внутренней стороне щек и нёбу, а потом снова открыл рот, показывая, что ни капли больше не осталось. Только тогда выражение лица До Ёнджэ смягчилось.
— Иди сюда.
Голос До Ёнджэ стал ласковым, что было резким контрастом после грубых действий. Квон Джихо, все еще стоявший на коленях, потянулся вперед. Сглотнув остатки солоноватой жидкости, он обвил руками шею До Ёнджэ.
Даже минет, ранее казавшийся тягостным и трудным, теперь был терпимым. Если он выдерживал этот короткий момент, то До Ёнджэ всегда нежно обнимал его. Боль в уголках губ и першение в горле легко забывались одним простым объятием, подаренным ему как награда или утешение.
♬⋆˚♬⋆˚♬⋆˚
Это был обычный день. Кроме объявления До Ёнджэ о предстоящей свадьбе, все шло как всегда. Квон Джихо встречал детей, радостно вбегающих в академию фортепиано после школы, проводил уроки, а потом провожал их по одному, когда за ними приходили родители. Так его рабочий день подошел к концу.
Ынсоль, чей отец задерживался на работе, все еще оставалась с Джихо. Девочка сидела за столом, раскрашивая картинку с пианино. Квон Джихо наводил порядок в академии, непринужденно разговаривая с ней.
— В прошлые выходные я ездила к бабушке.
— Правда?
— Да. Я купалась в речке.
— Похоже, тебе было весело, Ынсоль.
Девочка кивнула, и ее пухлые щечки порозовели. После этого, держа в руках черный карандаш, она продолжила раскрашивать картинку. Квон Джихо с улыбкой наблюдал за ней. Вдруг он почувствовал чей-то взгляд со стороны входа и обернулся.
— Ой…
Когда их взгляды встретились, стеклянная дверь открылась. Мужчина покраснел, неловко улыбаясь.
— Им Ынсоль! — позвал он свою дочь, смущенно опустив голову. — Пошли!
— Папа!
— Папа сегодня немного задержался, прости. Мне правда жаль, что я каждый раз задерживаю вас допоздна.
Мужчина низко поклонился и протянул то, что держал в руках.
— Я не знал, что вам понравится, поэтому купил кофе и травяной чай. Еще раз спасибо за все. Ынсоль вас очень любит. Она говорит, что хочет ходить на фортепиано каждый день вместо школы.
— О нет, не стоило… Это слишком.
— Ха-а…
Мужчина нервно засмеялся, когда Квон Джихо не взял предложенные напитки. Он поставил на стол кофе и чай, а также пакет с сэндвичами и выпечкой.
— Уже поздно, и мне было неловко приходить с пустыми руками… Поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь, кушайте на здоровье. Ынсоль! Пошли! Попрощайся с сонсэнним*, быстро.
*선생님 — учитель
— Пока, сонсэнним! До завтра.
— «Пока» говорить невежливо. Надо говорить: «До свидания, сонсэнним».
http://bllate.org/book/12553/1117130
