Прохладный воздух, коснулся щек Хана и он почувствовал покалывание на кончике носа. Это означало, что скоро наступит смена сезонов. На улице было немного прохладно, а вчера утром даже был мороз.
Когда он проснулся, то распахнул окно, смотря на землю, покрытую инеем. Мелкие кристаллики сверкали в солнечном свете, как рассыпанные драгоценные камни. Хан долго зачарованно смотрел на эту картину, даже не замечая холода.
— Ай! Ты все еще не готов?
— Я уже иду!
Хан, одетый в толстовку и тренировочные штаны выбежал на улицу. Бабушка сидела перед обувной полкой и надевала сапоги.
— Твой энтузиазм достоин похвалы. Не хочешь остаться сегодня дома?
— Мне скучно одному дома. Особенно когда тебя, бабушка, нет.
— Не забудь свою рабочую шляпу.
— Хорошо.
Хан держал в руке сельскохозяйственную шляпу, закрывающую все лицо и шею. Он быстро надел ботинки и последовал за бабушкой.
Прошло уже больше месяца с тех пор, как Хан приехал сюда и живет у бабушки. В самом начале, несколько дней он жил в страхе, так как считал, что слишком уж легко убежал и нашел покой. От этих мыслей ему всегда было неспокойно.
Раньше он просыпался, потому что даже крик оленя, слышимый с окраины деревни, был похож на жуткий крик человека, но сейчас он стал намного спокойнее.
Хан заболел на следующий день после того, как приехал сюда. То ли потому, что напряжение спало, то ли организм понял, что есть кто-то, кто может о нем позаботиться. У него поднялась температура почти до 40 градусов и опухли миндалины.
Бабушка положила на лоб Хана мокрое полотенце, приготовила ему жидкую кашу, чтобы было легче глотать, и проверяла его каждый час.
Хан попытался засмеяться и сказать, что так делать не надо, но бабушка просто сказала, что ничего страшного, потому что старики по своей природе всегда мало спят. А иногда она просто садилась и молча обнимала Хана, который сидел и тихо плакал.
— Все будет хорошо, хорошо. В Сеуле не просто жить… Ты через многое прошел.
Выплакав, казалось, всю влагу из своего тела, он почувствовал облегчение думая, что на душе теперь станет легче.
После того как Хан выздоровел, он стал ходить с ней на работу.
Большинство жителей села Ангола занимались рыболовством, в том числе разведением устриц, но были и те, кто сделал земледелие своим основным занятием.
Бабушка Чонын, как и другие бабушки в деревне, помогала в работах по хозяйству и получала ежедневную плату. Это была не очень большая сумма, но никто не жаловался. Все равно они были на пенсии и им было скучно просто сидеть дома, а так и время убивали и зарабатывали, успевая еще и поболтать. То, что они зарабатывали здесь, в основном тратили на внуков, когда они к ним приезжали.
Хан, идя за бабушкой, прошел мимо супермаркета, который также служил магазином рыболовных принадлежностей, и вышел к общественному центру деревни, где был припаркован фургон. Это была машина главы деревни Квона Сунхо.
Глава деревни был самым крупным фермером в деревне. Хотя ему было за 60, но в деревне, где не было молодежи, он считался довольно молодым.
Глава деревни и собравшиеся бабушки, увидев Хана, радостно приветствовали его махая руками.
— Бабушка Чонын, ты и сегодня пришла со своим внуком?
— Конечно.
Жители деревни думали, что Хан — внук бабушки. Это произошло потому, что бабушка Чонын представила его своим внуком, приехавшим из Сеула ухаживать за ней потому что она себя плохо чувствовала. Так что никто в правдивости не усомнился.
Для Хана, у которого не было никогда семьи, стать чьей-то семьей было очень приятным опытом. Пускай даже это было все фальшью…
— Сегодняшняя работа будет труднее, чем в прошлый раз, ты справишься? — спросил глава деревни с беспокойством смотря на Хана.
На прошлой неделе Хан выкапывал сладкий картофель на поле старосты. Несмотря на то что он работал быстро, и не особо болтал с бабушками, те оказались ловчее и проворнее. По итогу, чтобы догнать их, Хан отошел на другой конец поля, чтобы перевести дух, и использовал ингалятор.
Хотя у него была астма, она не была тяжелой. Ингалятор у него был слабый, так как его можно было купить без рецепта. Однако все присутствующие беспокоились о нем, как о человеке, который вот-вот умрет.
— Я смогу. Я думаю, что моя физическая сила за эти дни улучшилась.
— Хе-хе, правда? Деревенский воздух хорош, не так ли?
Смеясь, глава деревни подразнил Хана, и тот, улыбнувшись в ответ сел в фургон. Внутри были все знакомые лица, кроме одной новой женщины, которую он увидел сегодня впервые.
— О боже, чей это красивый сын?
— Это внук бабушки Чонын.
Глава деревни, сидевший на месте водителя, обернулся.
— Все на месте? — спросил он. — Тогда поехали.
Серый фургон в котором сидели шесть рабочих, начал движение.
— Я бы хотел увидеть лицо бабушки Чонын в девичестве. Чочын такая красивая девочка, и внук у нее тоже красивый.
— Когда Чонын вернется? Я слышала она учится в Англии.
Хан повернул голову и посмотрел в окно, прислушиваясь к разным голосам, разговаривающих на местном диалекте. Море, по которому плавали рыбацкие лодки, мягко искрилось в лучах утреннего солнца.
В какой-то момент Хан заметил, что напевает какую-то мелодию себе под нос, и был приятно удивлен.
Он был счастлив.
Это было чувство, которое Хан почувствовал впервые за долгое время.
Примерно через 20 минут, фургон главы деревни остановился. и Хан вышел. Перед его взором предстало поле, засеянное растениями с прямыми стеблями и длинными листьями. Хан никогда в жизни не видел такого. До самого горизонта, все было пышно засажено и это было поистине захватывающее зрелище.
— Ух ты… Что это такое, бамбук?..
— Нет. saenggaeng.
— …
Хан, который не мог понять, что сказала бабушка, наклонил голову. Увидев это, глава деревни от души рассмеялся.
— Бабушка, это же на нашем диалекте он называется «saenggaeng». А так это имбирь.
— О-о-о… Так это и есть имбирь? — удивленно спросил Хан.
— Я посадил его в мае. Но в этом году была засуха, поэтому сбор урожая затянулся.
— Обычно его собирают осенью?
— Есть такая поговорка: собирай имбирь, как только дважды ударит мороз. Ты не видел вчера мороз?
Глава деревни любезно объяснял и давал советы, как выдергивать корни имбиря. Пока Хан слушал и смотрел, бабушки уже занялись сбором урожая.
— Так! Возьмись за стебель вот так! Медленно тяни вверх и все. Легко, правда?
— Да.
Хан ухватился за богатую листьями часть стебля, словно за чьи-то волосы, и потянул. Однако стебель сломался и Хан попятившись назад, упал на задницу.
Увидев это, все работающие разразились хохотом. Хан с немного смущенным видом смахнул грязь с ягодиц и тоже рассмеялся.
— О боже, ты слабее своей бабушки. Ты уверен, что тебе стоит жениться, ты ведь такой хрупкий…
— Я не собираюсь жениться.
— Всегда первыми женятся те, кто больше всех кричит, что это не сделает.
Среди смеявшихся рядом людей, Хан немного расслабился. Пока он может что-то делать, что хочет, он сможет сделать больше. Может ли он просто продолжать жить вот так, здесь в этой деревне?
Здесь было спокойно и радостно. Сколько раз за день, он ловил себя на мысли, что счастлив, Хан и сам не знает.
— Кстати, я собираюсь в городской супермаркет после работы. Кто-нибудь хочет поехать со мной? — спросил глава деревни, поедая свежего тунца. Несколько человек подняли руки.
Хан тоже поднял руку. Так как его пребывание здесь будет долгим, а дни становятся все холоднее, то ему нужно было купить теплую одежду.
Собрав имбирь все вернулись в деревенский общественный центр, источая душистый терпкий запах. Тем, кто собирался ехать в супермаркет глава попросил прийти сюда к пяти часам вечера. Хан и бабушка вернулись домой.
Смыв с себя пыль и переодевшись в свежую одежду, Хан вышел в гостиную и увидел бабушку, которая возилась на кухне с ужином.
Когда Хан сидел у обувной полки, надевая кроссовки, он спросил бабушку, которая теперь действительно стала для него как семья:
— Бабушка! Тебе что-нибудь нужно купить в супермаркете?
— Мне ничего не нужно. Просто иди и возвращайся к ужину. Я приготовлю твой любимый суп.
— Звучит восхитительно. Да! Я вернусь!
С эко-сумкой на плече, в которой лежал его кошелек, Хан направился обратно в общественный центр деревни. Несколько знакомых ему бабушек уже сидели в фургоне главы деревни.
Отсюда можно добраться до большого супермаркета примерно за 20 минут. Автобус хоть и был, но продукты возить для бабушек было сложно, поэтому глава деревни, часто предлагал свои услуги водителем, чтобы помочь бабушкам привезти продукты из супермаркета.
В Сеуле в каждом районе есть один-два крупных супермаркета, а здесь на весь город был только один.
В этом супермаркете было все. Выйдя с парковки второго этажа, Хан направился в отдел одежды на первом.
Пунктом назначения Хана был дисконтный магазин. Порывшись в куче одежды, которая даже не висела на вешалках, Хан после долгих поисков наконец нашел что-то подходящее.
Утепленная толстовка с капюшоном и флисом внутри была идеальным вариантом до зимы или даже до ее начала, поскольку это был теплый район. К тому же стоила она всего 19900 вон, что можно было назвать просто даром.
Со спокойной душой Хан продолжил рыться в вещах и нашел жилет с тонкой подкладкой. Подумав, что он будет хорошо смотреться на бабушке, он выбрал фиолетовый.
При виде различных товаров по невероятно низкой цене, Хану хотелось купить больше. Он также выбрал шарф с ярким узором, который, казалось, хорошо сочетался с фиолетовым жилетом. Так он потратил всю полученную за сегодня зарплату.
Тем, кто закончил с покупками раньше, нужно было просто идти к машине главы деревни и там подождать остальных. Хан с гордостью упаковал свои покупки в эко-сумку и направился на парковку.
Пока он ехал на эскалаторе, то почувствовал тошноту.
— Я ничего не ел еще… Или может я простудился?..
Телевизионные каналы в доме бабушки были ограничены. Ей нравилось смотреть каналы, на которых транслировались дорамы и традиционные музыкальные шоу. А вот Хан любил смотреть образовательные передачи.
Хан внезапно вспомнил документальный фильм о животных, который он посмотрел несколько дней назад. Речь там шла об эволюции животных.
Там рассказывалось, что зрачки волков и ягуаров имеют вертикальную вытянутую форму. Эти вертикальные зрачки не только заставляют жертву чувствовать страх уже одним своим видом, но и помогают сконцентрироваться на добыче. Это результат эволюции, направленной на оптимизацию хищников, устраивающих засады и нападающих из них.
А вот у травоядных, таких как газели, зрачки горизонтально вытянуты. Это для того, чтобы быть внимательными к окружающей среде и обнаруживать появление хищников. Положение глаз и даже форма зрачков превратились в четырехконтурный пограничный тип.
Это было поистине замечательное устройство природы, которое наделило травоядных животных чувствами, позволяющими чутко реагировать на окружающую среду.
В тот момент, когда Хан сошел с эскалатора, все органы чувств, как у травоядных, постоянно предупреждали его.
Что-то странное вокруг. Ты должен быть осторожен.
Хан оглянулся делая вид, что ищет машину главы деревни среди заполнивших парковку машин. Вдали стоял мужчина в обычной походной одежде.
— Этот человек… Кажется, я видел этого парня раньше, когда выбирал одежду.
http://bllate.org/book/12548/1116885
