К тому времени, когда он спустился в свою комнату на третьем подвальном этаже, дыхание Хана стало еще тяжелее.
— Ты в порядке, Хан? Твое дыхание кажется странным.
— Ха-а… я… в порядке.
Хан, вошедший в комнату, достал из сумки ингалятор и поднес его ко рту. Это лекарство, снимающее спазм бронхов и расширяющее суженые дыхательные пути. К счастью, хрипы Хана постепенно утихли. Чонын посмотрела на него с обеспокоенным лицом.
— Это лекарство, которое используют люди с заболеваниями легких?
Все еще пытаясь перевести дыхание, Хан усмехнулся над невинным вопросом девушки.
— У меня астма. Но она не тяжелой формы.
Кивнув, словно понимая, Чонын вдруг заговорила торопливо, как будто что-то вспомнила.
— О, кстати, с тобой все в порядке? Я должна была спросить об этом давным-давно. Стоит ли мне рассказать Джине?
— Нет, все в порядке. Это просто синяк, ничего особенного.
— Синяк? Я спрашиваю не про лицо, а про твою задницу. Он порвал тебя? Тебе нужна мазь?
— ?…
Хан, представивший себе что-то после слов Чонын, побледнел. Казалось, он снова был на грани гипервентиляции.
— Что ты имеешь в виду? Почему я должен был порваться?
— Подожди… Разве у тебя не было секса с директором Чаном?
— Нет-нет!.. Это эм…
Хан поджал губы, пытаясь придумать оправдание, но в голову ничего не пришло, поэтому он просто покачал головой. Думать о том, чтобы заняться с ним сексом, было не менее постыдно, чем сосать член мужчины.
— Не было? Он что просто ударил тебя?
— …
— Если это так, то я рада. Просто я никогда не слышала, чтобы директор Чан к кому-то прикасался, поэтому мне было интересно.
Чонын некоторое время смотрела на Хана. Оба молчали.
Потом ей передали распоряжение от директора, и она поднялась наверх, чтобы обустроить комнату. Когда девушка уходила, она как будто почувствовала сожаление.
Хан, появившийся в ее скучной жизни, был подобен мокрому дрожащему котенку, найденному в дождливом переулке. Находясь под ее опекой, она позволила хоть на мгновение забыть боль и одиночество.
❖ ❖ ❖
На испорченном лице Хана следы последних двух дней можно было замазать гримом, но с отеками ничего не поделаешь. Благодаря изуродованному лицу Хан смог отдохнуть два дня.
В «Tacenda» обеспечивалось трехразовое питание в установленное время.
Перед кухней были расставлены столы, на которых находились закуски. Это было похоже на корейский шведский стол: рис, суп и гарниры были разложены по большим контейнерам. Все члены Чхонсонпа, официанты и другие жители «Tacenda», ели все вместе. Это было похоже на школьную столовую.
Хан двигался незаметно и быстро, словно снимался в шпионском фильме, чтобы не столкнуться с Тэшином.
Убедившись, что его нет, он пошел в ресторан. Он ел так жадно и быстро, что еда попала ему в нос. Он поперхнулся, и Чонын пришлось похлопать его по спине, чтобы помочь откашляться.
После двух дней проведенных в своей комнате, опухшее лицо Хана вернулось в исходное состояние. На коже осталось лишь несколько фиолетовых и желтых синяков.
Тем не менее Хан почувствовал облегчение от того, что синяки все еще остались, и был втайне благодарен за то, что они так медленно сходят. Но он рано радовался. К нему в комнату пришла незнакомая женщина.
Держа в руке косметичку, она тут же усадила Хана перед зеркалом и начала наносить консилер ему на лицо. Вскоре большой синяк на лице Хана бесследно исчез.
Уложив волосы, надев рубашку, что была предоставлена прокатом и брюки, которые он купил, в ТЦ вместе с Чонын, Хан поднялся на второй подвальный этаж. Он чувствовал себя коровой, которую ведут на бойню.
Пройдя по коридору и поднявшись в холл он увидел мужчин, стоящих в ряд и приветствующих прибывших гостей. Это должно было произвести впечатление на посетителей, когда они входили.
Хан стоял в конце очереди мужчин, тепло приветствуя женщин. Он склонял голову перед всеми приходящими и уходящими клиентами, выглядел так, будто вот-вот расплачется.
Некоторые клиенты приезжали сами, а некоторых подвыпивших привозили в заведение на дорогих автомобилях. Были и высокопоставленные гости, которые приезжали на автомобилях с личным шофером. Одной из таких была та самая женщина с короткими волосами, поднимающаяся по лестнице.
Взгляд Хана дрогнул, когда он заметил лицо женщины, которая только что вошла. Он был настолько сосредоточен на том, чтобы избегать встречи с Тэшином, что совершенно забыл об этой гостье.
Сон Ухи, надменно смотрящая на сотрудников, вышедших ей навстречу, вдруг остановила взгляд на невысоком мужчине, стоявшем в конце. Его и без того маленькая фигурка казалась еще меньше, так как он был сгорблен.
— Ты, сволочь!
Сон Ухи стремительно приблизилась к Хану и схватила его за щеку больно ущипнув. Несмотря на то, что на лице у парня был макияж, Хан закричал, когда его схватили точно за то место, где был синяк.
— А-а-а…
— Что ты кричишь? Вот ты и попался.
Она обвила одной рукой шею Хана. От нее пахло роскошными духами и крепким алкоголем.
— Директор Лим, оставьте его сегодня мне. Если понадобится, то свяжите.
Связать? Хан не понял смысла, но тон показался ему зловещим. Махая руками он, посылал отчаянный сигнал Джине о помощи.
— Хорошо, нуна. Пожалуйста, пройдите в зал Халцедон. Директор Чо, пожалуйста, проводите.
На всегда равнодушном лице Джины появилась капиталистическая улыбка.
Как только Хан вошел в комнату, его сразу швырнули на диван. Сон Ухи со страшным выражением лица посмотрел на Хана, который полулежал на диване, опираясь на локоть.
— Почему ты тогда убежал?
— Я… я испугался.
Чаще всего работающие здесь люди придумывали однотипные концепции. Все они словно под копирку говорили:
«Я приехал, потому что у нас закончился рис».
или
«Я приехал, чтобы собрать деньги на обучение младшего брата в колледже».
Такие заявления стали обычным делом. Многие парни демонстрировали возбуждение и полное послушание, чтобы стимулировать желание доминировать над находящимися в стрессе клиентками.
Но этот ребенок выглядел искренним. Мало кто мог так естественно передать звук стука зубов при дрожании.
Сон Ухи рассмеялась, когда поняла, что появление дрожащего Хана перед ней не было притворством.
— Ты случайно не девственник?
«Почему… Почему все постоянно задают ему этот вопрос?»
— Хочешь, нуна, позаботиться о тебе?
С озорным выражением лица она бросила вопрос Хану. Его щеки затряслись, как будто смысл этих слов вызвал землетрясение.
— Я никогда по-настоящему не разговаривал с женщинами и…
Казалось, что слова «Пожалуйста, помогите мне» были опущены после этих слов. Игривость в глазах Сон Ухи стала глубже.
— Кто сказал, что ты должен говорить? Давай займемся чем-нибудь другим.
— Даже если мы попытаемся, тебе не будет весело. Я не только ростом маленький, но и перец* у меня тоже маленький…
*перец — это член.
— Даже если он маленький, он же, наверное, больше моего пальца будет?
— А-а-а… да…
— Я засовываю в себя пальцы и мастурбирую, и это нормально. Я получаю удовольствие.
— Пожалуйста, пощади меня…
Увидев, что Хан склонил голову и едва не заплакал, Сон Ухи ударила тихонько по столу и разразилась смехом.
Вскоре появился официант. Он принес закуски, которые она всегда здесь заказывала: блюдо с нарезанными фруктами, сыр и ведерко полное льда.
Сон Ухи вытерла появившиеся слезы на глазах у Хана и указала ему на стол.
— Не плачь. Накрой на стол.
— …Накрыть на стол?
— Ай, как ты собирался добиться хорошего обращения к себе со стороны клиентов?
Сказав это, Сон Ухи начала накрывать на стол своими руками. Она взяла ведерко со льдом, которое стояло посередине стола.
— Ты должен поставить по одному ведерку со льдом перед каждым гостем. И по два бокала. Два передо мной, два перед собой, вот так. Этот — для выпивки, этот — для чая. Понятно?
— О… да, — кивнул Хан с серьезным выражением лица.
Он был как ученик, сидящий на первой парте в классе. Сон Ухи смотря на него улыбнулась, приподняв уголок губ. Мало-помалу Хан почувствовал, что его страх перед ней угасает.
Если бы Хана поймали на построении аналогии в уме, то, вероятно, подвергли бы жесткой критике, но… Сон Ухи для него была похожа на ругающуюся старушку в магазине лапши, который он часто посещал.
«Черт возьми, ублюдок, не спи, ешь…»
«Эй, ты слишком много ешь!»
Но несмотря на свое вечное ворчание, она накладывала лапшу в его миску до тех пор, пока та не переполнялась.
— Эй, где ты витаешь ублюдок? Почему ты не наливаешь алкоголь?
— О, да, конечно!
Хан подумал, что возможно, эта женщина занимает высокое положение, тогда для нее было вполне естественно смотреть на людей свысока.
Женщина не раздевала Хана, не лапала его и не вела себя вызывающе. Она просто смотрела на Хана, часто касаясь его лба, щек, подбородка и поглаживая его волосы.
Хан иногда не успевал налить ей алкоголь, и она наливала себе сама насмешливо замечая:
— Блядь, я не могу поверить, что плачу такие огромные деньги, чтобы обслуживать себя сама, используя мужское лицо лишь в качестве гарнира.
— Ой, извини…
— Тебе следует научиться разговаривать. Почему у тебя нет даже самых необходимых навыков?
— Эм… Твой первый раз… почему ты решила приехать сюда?
— Мой муж постоянно пропадал здесь, зависая с одной девушкой. Я приехала тогда посмотреть, что это за сука.
— Значит, у моей нуны здесь тоже есть любовник?
— Я что сумасшедшая? Ты думаешь я настолько низко пала, что и он?
Хан вдруг подумал, что за те несколько дней, что он провел здесь, количество его разговоров с женщинами значительно возросло. Даже если сложить все, что он сделал за всю свою жизнь, то это не составит и половины того, что он сделал здесь за последние несколько дней.
Хан опустил глаза и тихонько рассмеялся, понимая, что этот факт забавный. Сон Ухи воспользовалась этим зрелищем как перекусом и выпила еще.
— Когда ты была здесь в прошлый раз, почему ты просто не отпустила меня?
— Ты вроде бы ничего не стоишь, но мне было любопытно, как ты разливаешь напитки.
— Почему? Мой поступок задел твою гордость?
— Нет. И это правда, чего бы ты себе не на фантазировал.
— Задета… Ты расстроена?
— Расстроена? Тц, — женщина цокнула языком.
Хан рассмеялся.
— Не смейся, сволочь!
— Прости…
Она усмехнулась и осушила еще один стакан. На этот раз Хан заметил это вовремя и сразу же наполнил ее бокал. Все больше пьянея, Сон Ухи смотрела на Хана затуманенным взглядом.
— Не надо меня чернить. Таких, как я, все равно нельзя очернить.
— Что это значит?
— Это…
Сон Ухи коснулась рукой щеки Хана, но тут же замерла. Она несколько раз покачала головой, словно пытаясь отогнать от себя дурные мысли. Вдруг она перевела взгляд на автомат караоке.
В каждой комнате был караоке-автомат и отдельное место для выступления группы. Стоило только кому-то захотеть и музыканты сразу приезжали, играя вживую на маленькой сцене.
— Ай, атмосфера становится скучной. Спой песню.
Поколебавшись мгновение, Хан подошел к караоке-автомату и набрал номер музыкальной композиции, которая ему нравилась и которую он знал. Эту песню он часто пел, когда испытывал стресс.
Из-за слабых голосовых связок у него иногда возникали проблемы с подачей голоса. Это было пение которое нельзя было назвать хорошими словами, даже из вежливости.
— А-а-а… Мои уши… Ты совершенно не умеешь петь. Это отвратительно. Хватит! Хватит петь. Это песня вполне нормальная, просто убери микрофон и танцуй.
Здесь был репертуар под названием «школьные песни». Он был лишь для того, чтобы оживить атмосферу, но Хан, который ничего не знал об этом, исполнял песни мужских айдол-групп, которые ему нравилось слушать.
С того момента, как Хан выпил примерно половину своего бокала, он хотел улучшить мрачное настроение Сон Ухи, которая из-за него была явно подавлена.
Заиграла быстрая музыка, и Хан искренне энергично начал двигать своими худыми руками и ногами. Сон Ухи, наблюдая за ним, глубоко вздохнула.
— Блядь, ты хоть в чем-нибудь хорош? Ты вообще хоть что-то умеешь? — женщина безнадежно покачала головой. — Флиртовать ты не умеешь, петь не умеешь, танцевать не умеешь и пить не умеешь!
— Прости…
Тем не менее Сон Ухи не отпустила Хана и не позвала других мужчин. Женщина просто заказала группу с живым выступлением и они вместе слушали, как поет вокалист.
Сон Ухи, которая обычно уходила в пять или шесть утра, оставалась сегодня до закрытия. Благодаря тому, что Хан провел с ней и первую и вторую половину рабочей смены, доход был огромным.
Когда Сон Ухи вышла из «Tacenda» вместе с Ханом. Водитель уже ждал ее с открытой задней дверью машины. Сон Ухи села в дорогой седан, марку которого знал даже Хан, мало разбирающийся в автомобилях. Все потому, что поговаривали, что на таком автомобиле ездил президент страны.
Женщина достала из бумажника чек на сумму миллион вон и протянула его Хану.
— Ты бездарен. Ты ведь знаешь об этом?
— Да…
— Раз ты знаешь об этом, то значит у тебя есть совесть. Если у тебя есть долги, постарайся быстро расплатиться с ними и уходи отсюда.
— Спасибо. До свидания.
Поклонившись, он посмотрел в след отъезжающему седану. Когда он выпрямил спину, то мгновенно застыл как лед.
Джина и Тэшин курили возле входа.
На лице Джины появилась загадочная улыбка, как будто она стала свидетельницей забавной сцены. Тэшин с нечитаемым выражением лица пристально смотрел на Хана темным взглядом.
http://bllate.org/book/12548/1116874
