23 года назад.
С самого утра моросил дождь. Женщина, которая до этого безучастно смотрела на унылый зимний дождь, медленно повернула голову, когда услышала стук в дверь. Медсестра, с опаской оглядевшись по сторонам, поспешно подошла к кровати.
— Я только что поменяла бирки с именами, — дрожащим голосом прошептала она. — Тебе нужно уходить сейчас, пока та женщина без сознания.
— Ты говорила… — бледные губы Джункён дрожали, — что это будет после завтрашнего осмотра…
Она хотела в последний раз увидеть ребенка, попрощаться и сказать, что ей жаль.
Медсестра сердито посмотрела на женщину, у которой на глазах выступили слезы.
— Ты вообще понимаешь, как редко выпадает такой шанс, когда в палате новорожденных никого нет? Если ты передумала, то скажи об этом сейчас. Это твой единственный шанс все переиграть, но учти, деньги я не верну.
Она пыталась дозвониться отцу ребенка, но ей ответил незнакомый голос. Его адрес и контактная информация изменились, и было ясно, что она больше никогда его не увидит.
— …Джункён! — медсестра тяжело вздохнула, — так дело не пойдет. Если не ответишь, я вернусь и поменяю все, как было…
Джункён резко подняла голову и схватила медсестру за руку. Из тонкой руки, в которой находилась капельница, брызнула кровь.
— Я… я выписываюсь.
Соль Джункён была омегой, сиротой, не знавшей своих родителей. Она сбежала из приюта со своим хёном, который продал ее в бордель, а сутенер, обманув, вогнал ее в огромные долги. Она встретила того мужчину, когда уже потеряла всякую надежду в жизни.
В тот момент, когда она впервые встретила мужчину, решившего помочь людям, оказавшимся в такой же ситуации, как и она, Джункён не могла не влюбиться. Она приняла его доброту за любовь и радостно ухватилась за нее, но взамен получила лишь компенсацию. Он признался, что взял ее в пылу страсти, и извинялся, стоя на коленях. Но она даже несколько месяцев спустя так и не смогла сказать ему, что беременна.
— Я… оформлю выписку.
— Тогда уходи как можно скорее.
Джункён не чувствовала вины перед мужчиной, но испытывала глубочайшее сожаление перед ребенком. Она корила себя за то, что не заметила беременность, пока живот не начал расти, за то, что во время беременности подавала напитки, потому что умела только воровать. Но больше всего она мучилась из-за того, что была высока вероятность того, что ребенок проявится омегой, потому что сама она была доминантной.
— Нуна*… та семья… они правда богатые, да? — дрожащим голосом спросила Джункён, крепко сжав руку медсестры.
*сестра
Та тяжело вздохнула и нахмурилась, смотря на нее.
— Думаешь, я тут мало людей повидала? Весь больничный коридор завален цветочными венками, и это кошмар какой-то.
Говорили, что мать того малыша вышла на улицу прогуляться, подышать свежим воздухом и была доставлена в ближайшую больницу, когда у нее внезапно начались схватки. Она слышала, что отец другого ребенка, родившегося в тот же день, что и ее, был президентом какой-то компании. Мысль, которая промелькнула в голове Джункён, когда медсестра случайно об этом упомянула, была…
— Как же было бы прекрасно, если бы твой ребенок родился в такой семье. Разве это было не лучше, чем если будешь растить его одна?
— …
Взгляд Джункён медленно опустился.
— Я говорю это не потому, что получила от тебя деньги, а искренне.
Ее хён всегда твердил, что самое важное для омеги, чтобы выжить в этом мире, — это деньги. Или тот, кто их даст.
Медсестра, занимавшая деньги, чтобы побаловать себя предметами роскоши и акциями, которые, казалось, сулили мгновенное богатство, подскочила от удивления, когда впервые услышала слова Джункён.
— Что, что? Поменять детей? Ты в своем уме?
Но как только она предложила ей все деньги, полученные в качестве компенсации, та тут же сменила тон.
— Ты серьезно?
— …Да.
Однако, когда дело дошло до реальных действий, Джункён задрожала. К ней пришло осознание того, что она больше никогда не увидит ребенка, которого родила.
Казалось, ее сердце разрывается на части. С запозданием пришло беспокойство о том, что будет с другим ребенком, чью жизнь она поменяла со своим собственным.
— Нуна… а что будет… с тем малышом?..
Бледные щеки Джункён покрылись румянцем. Медсестра состроила гримасу, процедив сквозь зубы:
— Глупая девчонка, ты что, думала, такое провернешь, не будучи готова убить новорожденного? Что ты вчера мне говорила, стоя на коленях? Что готова на все ради своего ребенка. Ты сказала, что не захочешь, чтобы твой ребенок жил, как ты!
По исхудавшему лицу Джункён потекли слезы. Ребенок, которому придется жить в качестве отпрыска бессильной матери-одиночки да еще и омеги, и будущее, которое ожидает его, если он проявится как омега, было слишком очевидно.
— Ладно, я ухожу, но…
Вытирая мокрое лицо, Джункён прикусила потрескавшиеся губы. Глухой стон сорвался с ее окровавленных губ.
— Могу я увидеть своего ребенка… хотя бы раз… хотя бы раз перед тем, как уйду?
Только один раз перед тем, как попрощаться, не оставив себе сожалений.
***
23 года спустя, настоящее время.
— Было бы здорово собрать всех никчемных существ в этом мире и изолировать их.
В помещение мгновенно повисла тишина. Джэмин, лениво крутя ручку длинными пальцами, растянул губы в кривой усмешке.
— Тогда все эти скучные лекции исчезли бы, и мы могли бы сосредоточиться на чем-то гораздо более продуктивном.
Пак Седжун, давний друг Джэмина, сидевший по правую строну от него — зевнул. Его осунувшееся лицо и покрасневшие глаза выдавали вчерашнюю пьянку.
— М-да… Если собрать всех омег в одном месте, работать станет проще. Хотя бы искать их будет удобнее.
От Седжуна, который всю ночь трахался с омегами, исходили феромоны альфы.
— Блядь, че это за запах? — выругался Джэмин, сморщив нос.
В аудитории, заполненной альфами, царила привычная атмосфера.
Для всех было нормальным, что запах себе подобных неприятен, но в случае Джэмина реакция была особенно острой. Седжун списывал это на болезненный перфекционизм друга и врожденный инстинкт доминантного альфы. Смесь амбиций, жестокости и желание подавлять конкурентов, заставляет альфу рваться к вершине иерархии.
Щелк.
Ручка снова закружилась между пальцев Джэмина покрытых татуировками. Его взгляд уперся в затылок массивного парня, который, словно скала, сидел впереди него, возвышаясь посреди аудитории.
В таких случаях он обычно высказывался, но сейчас молчал. Его мощная спина, превосходившая по размерам даже других физически развитых альф, имевших отличную родословную, оставалась неподвижной.
— Эй, Джэмин, — Седжун вдруг коварно ухмыльнулся, — а тебя не пугает перспектива, что какой-нибудь омега начнет тебе отсасывать, подставляя свой зад, источая феромоны?
— Если это случится… — Джэмин сузил глаза произнося медленно и четко каждое слово, — в таком случае я просто разорву ему задницу в клочья, чтобы его дырка больше не воняла, грязной тряпкой.
Его слова, произнесенные ледяным голосом, разнеслись по всей аудитории.
Послышался скрежет отодвигаемого стула… Наконец, тот самый парень поднялся с места. Джэмин наблюдал, как этот детина ростом выше 190 см медленно направляется к нему.
Короткие волосы и стрижка не имевшая стиля, дешевая клетчатая рубашка непонятно когда купленная, натянутая на могучую грудь и мощные бедра, заставляющие задаваться вопросом о том, что же у него между ног… Все это приближалось к Джэмину, заполняя собой все поле зрения.
— …Что? — оскалился Джэмин, гневно смотря на него. — Какого черта тебе надо?
Перед ним стоял один из двух альф, способных вызвать у него чувство страха, смешанного с раздражением и напряжением. Первым был его отец, председатель Чан Вонджун, а вторым, этот тип, Соль Дэён, который сейчас мерзко ухмылялся.
— Сегодня ты выглядишь еще лучше, чем обычно.
— А ты выглядишь еще более ебнутым, чем обычно.
— Ничего нового.
Соль Дэён лишь усмехнулся в ответ на его провокацию. Когда он медленно подался вперед своими широкими плечами, Джэмин нахмурился.
«Он, что, блядь, собрался меня ударить?»
Но большая рука альфы, появившаяся перед ним и заставившаяся его напрячься, легла на учебник, лежавший на парте. С глухим звуком парень поднял книгу и поставил ее вертикально.
[Права омег]
Перед глазами мелькнул оранжевый фон со старомодным черным шрифтом Mingjo.
— Проблема в отсутствии системы, — раздался низкий голос Соль Дэёна.
— Именно поэтому я говорю о четкой системе.
— Собрать всех омег и изолировать, чтобы было удобнее их трахать?
Соль Дэён улыбался широкой улыбкой показывая свои ровные и белые зубы. С такими идеальными зубами, он вероятно никогда в жизни не был у ортодонта.
— Какого черта ты несешь, Джэмин? — спросил он, чуть склонив голову на бок.
Он явно не выделял феромонов, но Джэмин почувствовал, как кровь мгновенно приливает к низу живота. Его сердце бешено застучало, разгоняя горячую кровь по всему телу.
— Ублюдок, да кто ты такой, чтобы совать свою вонючую морду сюда?
Джэмин откинулся на спинку стула сжимая до хруста ручку в руке. Седжун, сидевший рядом с блеском в глазах, наблюдал за назревающей дракой.
Альфы по природе своей были созданиями агрессивными. Даже вооружившись интеллектом в стенах этой высшей цитадели знаний они никогда не избавлялись от инстинкта который толкал их растоптать других и возвыситься.
— Это я воняю?
Соль Дэён уперся обеими руками в парту, развернул свое мощное тело и приблизился к Джэмину вплотную.
— Блядь! — выругался Джэмин и схватил его за воротник.
В этот момент дверь аудитории открылась, и на пороге появился профессор.
— Что вы тут устроили?
Соль Дэён даже не шелохнулся, лишь только еще больше приблизил свои губы к уху Джэмина.
— Это от тебя сейчас разит, Чан Джэмин.
_________________
Добро пожаловать в мою новую работу, чтение которой, я надеюсь, вызовет у вас бурю эмоций. Влюбитесь в сильного омегу и полюбите сильнейшего альфу, который гордо заявляет, что все его действия в этой жизни для его омеги, которого он любит. Давайте вместе разделим ту страсть, что присутствует в этой паре и их переживания🤗
http://bllate.org/book/12547/1116845
