— Шину-хён… Шину-хён… — был слышан голос Ёнмина.
— Ёнмин… Черт возьми… Ёнмин… Мой омега. Мой омега, да? Ёнмин, ты ведь мой? Скажи мне… Пожалуйста, скажи мне!
И этот отчаянный, умоляющий голос, принадлежал жалкому альфе, жаждущему любви.
— Да. Я твой омега, хён. Я твой омега. Я хочу родить тебе ребенка, хён. Завяжи узел.
— Я сделаю это. Если ты будешь только моим… что угодно… Я сделаю что угодно, для тебя Ёнмин. Ёнмин…
Но бог был жесток.
Младший брат с радостью обнял альфу, а Чонмин, наблюдавший, как они разделяют глубокий поцелуй, закрыл дверь и ушел к себе в комнату. В этот момент слезы не текли.
Просто казалось, что мир рухнул.
Чонмин безучастно уставился в потолок.
— Мой… омега… он сказал…
Это были слова, которые он так отчаянно хотел услышать. Слова, которых так отчаянно жаждал.
— Омега Ю Шину.
Омега Ю Шину… Это была давняя и искренняя мечта Шин Чонмина.
✽✽✽
Время шло, и Чонмин с Ёнмином стали студентами университета. Чонмин жил в постоянной спешке. Он участвовал во всех университетских мероприятиях, включая ориентацию для первокурсников, и даже ездил в зарубежные волонтерские поездки. Он усердно учился, хорошо сдавал экзамены и даже получил стипендию. В свободное время он занимался спортом и наращивал мускулатуру. Чонмин постоянно находился в движении и жил так, словно сойдет с ума, если остановится и не будет что-то делать.
А вот Ёнмин, жил довольной жизнью, находясь в отношениях с Шину. С того дня они начали встречаться почти открыто, и в отличие от прежних отношений, Ёнмин обрел спокойствие рядом с Шину, проживая свои дни, наполненные счастьем. Однако у него редко была возможность поговорить о своих отношениях с Чонмином, потому что даже просто увидеться с ним было невероятно трудно.
Так близнецы впервые в жизни пошли разными дорогами и их судьбы разошлись.
Это были солнечные выходные во время недели каникул второго семестра.
— Я пришел просить официального разрешения встречаться.
В строгом костюме, с безупречным видом, Ю Шину пришел в дом близнецов. Перед собравшейся семьей в полном составе, он поклонился и обратился к отцу близнецов, председателю Шину. Председатель Шин неловко улыбнулся и жестом предложил Шину присесть.
— Ёнмин? У меня дома два красавца-сына, так что тебе нужно уточнить.
— Да? Ах, да… Ёнмин.
— Ой, папа! Конечно же это я! Неужели ты правда подумал, что это мог быть Чонмин? Чонмин, еще не проявился и вообще, возможно, он все-таки бета.
Ёнмин прильнул к отцу, обхватив его руку, стараясь, вести себя мило. Поскольку у них не было дочери, председатель Шин просто таял от такого проявления нежности Ёнмина.
Председатель Шин одновременно испытывал смешанные чувства по отношению к Ю Шину, в том числе и раздражение, за то, что тот просит разрешения встречаться с его драгоценным сыном. Он хотел сказать ему подождать немного, поскольку они еще очень молоды, но… вместе с этим он понимал, что Ю Шину — подходящая партия. У него хорошее происхождение, достойный характер и блестящие перспективы, так что принять их союз будет правильным решением.
— Хорошо. Я полагаю, вы оба приняли это решение обдуманно.
— Спа… спасибо… Ай!
Ю Шину так обрадовался одобрению, что ударился головой о стол, кланяясь.
— О боже! Шину, ты в порядке?
— Да, все хорошо… Ха-ха-ха…
— Шину-хён, что это было! Аха-ха-ха!
Все смеялись над его глупым видом, кроме Чонмина, который лишь едва заметно улыбнулся. После совместного обеда и непродолжительной беседы Ёнмин и Шину поднялись наверх, а Чонмин помог с уборкой.
— Чонмин.
— Да, мама.
Женщина средних лет подошла к Чонмину и крепко сжала его руку.
— Ты скоро проявишься. И встретишь кого-нибудь намного лучше.
Чонмин знал, что и мать, и отец беспокоились, что он еще не проявился. Он старался не показывать беспокойства дома, но, как и ожидалось, родители видели своего ребенка насквозь. Однако было кое-что, чего они не знали. То, что Чонмин любит Шину… Они, похоже, считали, что его мрачное выражение сегодня было из-за того, что он еще не проявился.
— Я знаю, — мягко улыбнулся Чонмин и высвободил свою руку из рук матери.
Когда он закончил уборку, то поднялся наверх. Но прежде чем войти в свою комнату, он зашел в ванную на втором этаже и вырвал все, что только что съел.
— Буэ…
Еда, которую он заставлял себя глотать, вышла обратно. Чонмин, пошатываясь, спустил воду в унитазе и прополоскал рот. После нескольких сухих позывов он вошел в свою комнату, лег и накрылся одеялом. Вскоре он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери соседней комнаты.
Сначала был слышен смех и разговоры, а потом заскрипела кровать и стали раздаваться приглушенные стоны.
Чонмин еще больше натянул одеяло на голову.
Несмотря на все его усилия избежать этого, этот день все-таки настал. Ему пришлось стать свидетелем на получение официального разрешения на их встречи и принятия их отношений. Это было жестоко. Впервые он возненавидел Ю Шину. Он действительно никогда раньше плохо о нем не думал.
Впрочем, это было вполне естественно. Он никогда не высказывал своих чувств. Глупо ждал, пока проявится как омега, и в итоге вот так потерял его. Надо было признаться. Надо было сказать о своих чувствах раньше. Если бы только он знал, что будет жалеть так сильно…
Он думал, что не будет плакать, но слезы текли бесконечно.
Так отношения Ёнмина и Шину были объявлены обеим семьям, и родители встретились.
Через два дня Ёнмин, сияя, влетел в комнату Чонмина, даже не постучав. Чонмин сидел, сгорбившись над своим столом. Он занимался английским, и у него разболелась голова.
— Эй, ты что спишь?
Ему хотелось немного отдохнуть. Надо было просто пойти в кафе и позаниматься там. Шин Чонмин пожалел, что не сделал этого.
— Шин Чонмин, проснись! Мне нужно что-то тебе сказать.
Услышав звонкий голос, Чонмин медленно открыл глаза. Перед ним стоял его милый младший брат с широкой улыбкой, от уха до уха, явно переполненный радостью.
— …Что такое?
— Шин Чонмин! Я обручен!
Он, кажется, совсем не замечал, что его брат плохо себя чувствует, поэтому восторженно хвастался.
— Мы сделаем церемонию помолвки следующей весной! А свадьбу сыграем сразу после того, как ты окончишь университет! Разве это не потрясающе? Боже мой, знаешь, я раньше не замечал Шину-хёна. Мы были так близки, что у меня вообще не было к нему романтических чувств. Но как только мы начали встречаться… это потрясающе. Он знает обо мне все, поэтому мы понимаем друг друга без слов! Это классно! Плюс… у нас просто потрясающий секс. И…
Ёнмин, улучив момент, взволнованно пересказал Чонмину детали своих отношений. Чонмин, чувствуя, что головная боль усиливается, надавил большим пальцем на переносицу.
— Ёнмин, — собравшись силами, Чонмин прервал его. Его приглушенный голос свидетельствовал о его плохом состоянии.
— Что? Почему у тебя такой голос? Ты заболел?
— Я устал. Ты не мог бы уйти? Я хочу немного поспать.
— Ох черт! Хватит так много учиться! Все это будет бесполезно, если ты станешь бетой! Может, если бы ты был альфой. Ладно, я ухожу. Я должен встретиться с Шину-хёном. Прими лекарство, если заболел! О, и не забудь приготовить мне подарок на помолвку. У меня большие ожидания!
Дверь громко захлопнулась, и Чонмин закрыл глаза. Все казалось утомительным и неприятным. Он совершенно не знал, как вырваться из этой тоски и боли. Но больше всего его пугало то, что он не понимал, сколько времени это займет.
✽✽✽
Теплое, мягкое прикосновение ко лбу…
Температура тела, по которой он так соскучился. Полусонный, Чонмин потянулся и схватил руку, лежавшую у него на лбу.
«Что? Кто это?»
Сначала он подумал, что это сон, но ощущения были слишком реальными. Чонмин приоткрыл глаза и в его размытом поле зрения, появилось лицо Шину…
На глаза сразу же навернулись слезы.
— Что ты делал, чтобы довести себя до такого состояния? — слегка укоризненно произнес Шину.
— Ты… беспокоился обо мне?
— Конечно, чертов ты болван. Врач только что ушел. Ты еще такой молодой, а у тебя уже язва желудка. Плюс, к этому еще и сильная простуда…
Это не сон…
— Разве ты не должен быть на… свидании? Ёнмин сказал…
— Да, мы были на свидании, но ты его испортил. Ёнмин сказал, что ты болен, поэтому я пришел проверить тебя, а ты был здесь без сознания. Было свидание или нет… Ёнмин сходит с ума.
— Прости.
— За что ты извиняешься? Поспи еще.
— Шину-хён.
— Что?
— Могу я попросить тебя об одолжении?
— О каком одолжении?
— Ничего странного.
— Даже если это странно, то не важно. Я сделаю все, что ты попросишь.
«Ложь».
— Назови мое имя.
— Что?
— Мое имя… назови мое имя…
— Ты заболел и поэтому превращаешься в ребенка?
— Пожалуйста…
— Ладно, Шин Чонмин.
— Еще раз.
— Чонмин.
Чонмин хотел, чтобы его сердце просто остановилось прямо сейчас. Он хотел умереть вот так, в этот момент… чтобы помнить только, как Шину-хён зовет его по имени. Какая детская мысль. Говорят, любовь лишает человека рассудка, и он был живым примером этого.
— Чонмин… теперь спи.
— Ты останешься здесь?
— Что? Ладно, я останусь и посижу здесь.
«Он сказал, что останется. Шину-хён… Он произнес мое имя, был добр ко мне… и сказал, что останется…»
http://bllate.org/book/12546/1116840
