После того как Доён уехала, Ча Гёджин, закончивший встречу с председателем, сразу спустился на парковку и завел двигатель машины. Он выехал со стоянки на полной скорости, едва ли не со всей дури давя на педаль газа, и позвонил управляющему Чону, который должен был дать ему короткий отчет.
— Господин И Совон позвал господина И Хиёна к себе в комнату, и, похоже, там что-то произошло.
Гёджин всего лишь хотел узнать, хорошо ли поел его сын, спокойно ли поспал и упала ли хоть немного у него температура, но отчет управляющего Чона прозвучал совершенно не о том, чего он ждал.
Похоже, И Совон снова натворил дерьма. Ну конечно, разве этот ублюдок, которого избаловали с детства и который проживал жизнь, будто у него мозги набекрень, мог оставить господина И Хиёна, внезапно появившегося в доме, в покое?
— Что случилось, — спросил Гёджин, моментально забыв спросить о состоянии сына.
— Я не знаю подробностей, но у господина И Хиёна была распухшая щека, словно его ударили.
Это было за гранью понимания. Гёджин думал, что максимум, что могло быть, это словесная перепалка, но чтобы поднять руку…
«Этот ебанутый И Совон снова докопался до невинного».
Но Гёджин немного выдохнул, ведь противник Совону достался не из простых. Он вспомнил, как Хиён в тот день бесстрашно противостоял ему, защищая ребенка.
— И Хиён же не просто стоял и терпел, да? Он тот же спорщик, который огрызается при каждом удобном случае. Там, наверное, был полный пиздец, да?
Не мог человек, который отважился противостоять ему, боссу, просто молча получить по лицу от И Совона, которого он видел впервые. Он наверняка закричал: «За что ты так со мной?» ну или дал бы отпор по-своему.
Но управляющий Чон разрушил ожидания Гёджина, и тот едва не офигел.
— Нет. Мы не слышали громкого голоса господина И Хиёна, и он вышел тихо после того как разговор закончился.
Гёджин не мог поверить в услышанное. Все происходило не так, как он представлял, и он удивленно изогнул правую бровь.
«Он просто стоял и терпел? Но со мной он был настолько напористым, защищая чужого ребенка…»
— И что дальше? Он же не мог просто выйти и ничего не сделать.
— Конечно. После того как он вышел из комнаты, он пошел варить кашу, чтобы накормить Чонхёна.
Одна абсурдная новость следовала за другой. Его ударил человек, которого он видел впервые, но вместо того чтобы разреветься, он пошел варить ребенку кашу. Гёджин громко выдохнул, настолько ошарашенным он был.
У него было слишком много вопросов: что именно произошло в комнате И Совона? Какие слова прозвучали? Почему дошло до рукоприкладства? Но сейчас все это было не главное. Главное было узнать состояние ребенка.
— У Ча Чонхёна температура снизилась?
— Да. После жаропонижающего и хорошего сна жар почти прошел. Я сделал несколько фотографий, отправить вам?
— Да. Отправь.
То, что температура, которая была все утро, спала, приносило огромное облегчение. Гёджин немного успокоился и закончил звонок, попросив прислать снимки.
Вскоре экран блокировки заполнили уведомления мессенджера. Он плавно остановил машину на красный свет и начал просматривать присланные фотографии одну за другой.
Первым он открыл снимок Чонхёна, который, кажется, только проснулся и сидел на диване в гостиной, смотря телевизор. Он увеличил изображение пальцами, чтобы разглядеть распухшее лицо сына. В углу, куда он мельком глянул, он заметил еще одного человека.
Это был господин И Хиён, стоящий в кухне и подогревающий кашу. Его было видно лишь на краю кадра, и он стоял спиной, поэтому невозможно было увидеть, какое выражение у него на лице.
Гёджин сразу открыл следующую фотографию. На ней Чонхён лежал в постели. Разумеется, Хиён был рядом. Он читал книжку.
Хиён улыбался, читая вслух. Гёджин не знал, какое именно слово он в тот момент произносил, но его губы, сложенные в смешное круглое «о», выглядели довольно комично.
Когда он пролистал дальше, появилось короткое видео. Гёджин, словно одержимый, сразу же нажал воспроизвести.
На экране была та же сцена: господин И Хиён читает книгу, а Чонхён лежит рядом и внимательно слушает. Вскоре он услышал их голоса.
— Сердитая сорока клюнула дедушку в макушку. Почему сорока рассердилась?
— Не знаю?
— Чонхён, подумай как следует.
— Э-э, просто! Потому что дедушка раздражал!
— Нет, нет…
Господин И Хиён совсем не выглядел удивленным нелепым ответом Чонхёна. Он тихо рассмеялся, будто ответ ребенка был самым естественным, и мягко направлял его фантазию. Он точно умел обращаться с детьми.
И, похоже, этим смешливым тоном он говорил со всеми одинаково. «Почему сорока рассердилась?» — мягкий голос, словно специально тянущий последнюю гласную, щекотал уши.
Бип-бип…
Гёджин, который смотрел на экран, не меняясь в лице, поднял взгляд в зеркало заднего вида на звук сигналящего сзади автомобиля.
— Ты, блядь, пытаешься так сдохнуть?!
За это короткое мгновение загорелся зеленый. Прежде чем снова тронуться, Ча Гёджин скачал все фотографии и видео, которые отправил управляющий Чон.
Он сделал это без какой-либо причины. Просто по привычке. Как любой нормальный отец.
❇❇❇
19:30 вечера. И Хиён, который ужинал вместе с Ча Чонхёном, а потом читал ему книжку в комнате, задремал.
От уютного запаха и теплого воздуха в детской все тело расслабилось, и в конце концов он не смог противиться навалившейся сонливости и закрыл глаза.
Сколько минут прошло, он не знал, но вдруг сквозь дремоту он услышал чьи-то шаги. Казалось, кто-то поднимался по лестнице. Проснувшись от этого звука, И Хиён поспешно потер глаза и выпрямился.
Вскоре дверь открылась, и появился только что вернувшийся Гёджин.
— Босс.
Хорошо, что слух не притупился даже во сне. Если бы он спал, когда пришел Гёджин, страшно представить, что он мог бы услышать в свой адрес. И Хиён резко поднялся с места и поклонился.
По одежде Гёджина было понятно, что он только что с работы. Раз он пришел проверить сына, даже не сняв пальто, значит, его терзали душевные муки. Гёджин подошел к кровати.
— Он недавно уснул, — тихо произнес Хиён.
Гёджин с нежностью посмотрел на спящего Чонхёна.
И Хиён украдкой посмотрел на лицо Гёджина, переполненное тревогой. Как ни крути, отец остается отцом. Не нужны слова, чтобы понять, как сильно он любит своего сына, это было видно в глазах, наполненных целой бурей чувств.
— Он уснул после ужина?
— Да. Я покормил его теплой кашей.
Гёджин, услышав, что ребенок поел, протянул руку, собираясь проверить температуру. Ладонью, что была больше лица мальчика, он коснулся лба Чонхёна.
И Хиён, наблюдая за этим, внутренне ужаснулся. То ли он не контролировал силу, то ли просто не замечал, но Гёджин давил на лоб ребенка так сильно, что подушка под головой мальчика заметно продавилась. Это было похоже не на то, что он хочет проверить температуру, а что намеренно собирался разбудить спящего сына.
— Если ты будешь трогать его так, он проснется…
Не выдержав, вмешался И Хиён. Ча Гёджин, словно по волшебству, убрал руку и перевел взгляд на пакетики с лекарствами на тумбочке.
Он увидел, что пакетики для дневного и вечернего приема исчезли. Он внимательно, как ястреб, посмотрел, насколько уменьшилось количество сиропа-жаропонижающего, которое врач велел обязательно принимать.
Честно говоря, это было неожиданно. Хиён не думал, что тот будет обращать внимание на такие мелочи.
И Хиён, которому стало неловко просто стоять рядом, заговорил:
— Эм, Чонхён не хотел пить лекарство, так что я дал ему желе. Два…
— Это лекарство выписано, потому что он болеет, так что он должен принимать его как положено. Зачем ты суешь ему эту дрянь? Так ты только испортишь ребенка.
Гёджину явно не понравилось, что Чонхён получил желе. Он сильно нахмурился и сказал, чтобы И Хиён либо сам съел оставшуюся дрянь, либо выбросил ее.
Высказав, что хотел, он достал кошелек из заднего кармана и вынул две желтые купюры. Аккуратно расправив их, словно прогладил утюгом, он положил их на тумбочку рядом с кроватью Чонхёна.
«Он же не свалившийся с неба Санта-Клаус?»
И Хиён посмотрел на Ча Гёджина, который пытался решить все деньгами.
Кто тут еще портит ребенка. Он, кажется, даже не задумывался, что давать деньги ребенку куда страннее, чем дать желе.
Конечно, было ясно, что он обожает своего сына, но чем дольше наблюдал И Хиён, тем отчетливее ему становилось видно, что методы воспитания у Ча Гёджина странные и совсем нестандартные. И важным было как раз то, что к слову «нестандартные» неизбежно добавлялось слово «странные».
Обычно у родителей, которые пытаются решать все деньгами, причин бывает две: либо им самим хочется облегчить себе жизнь, либо у них просто не хватает привязанности, и они не могут уделять ребенку внимание. Но Ча Гёджин явно не из тех, кто пользуется деньгами ради удобства, и тем более невозможно было сказать, что он не любит своего сына.
Казалось, он искренне верил, что денежное вознаграждение, это правильный способ воспитания.
И Хиён решил не думать о Ча Гёджине плохо. Все ведь бывает впервые. Возможно, у него недостаточно опыта в воспитании. С небольшой помощью он вполне мог бы быстро исправить свое представление о педагогике.
— Эм, босс… Это большая удача, вырасти не нуждаясь ни в чем, и возможность делать все ради своего ребенка. Это хорошо и для родителя, и для ребенка, но…
—…
— Я знаю, что для такого человека, как я, это самонадеянно, но если ты позволишь, я дам тебе совет… Научить его тратить деньги в соответствии с его возрастом и самому правильно распоряжаться своими карманными деньгами — это…
Пока он пытался объясниться окольными путями, стараясь не делать грубых замечаний, ведь он вмешивался в чужие семейные дела, Ча Гёджин, казалось, вовсе его не слушал. Пока И Хиён невнятно говорил, он все это время сосредоточенно поправлял одеяло Чонхёна.
Потом Гёджин резко выпрямился и перебил И Хиёна.
— Тебя действительно ударили? У тебя распухшая щека.
И Хиён не смог скрыть растерянности при такой внезапной смене темы.
«Как он узнал, что меня ударили?»
Ча Гёджин ткнул указательным пальцем в его покрасневшую и распухшую щеку. Когда И Хиён поморщился от резкой, пульсирующей боли, тот цокнул языком.
— За что ты получил пощечину?
Услышав его вопрос, И Хиён поник. Слова Гёджина прозвучали так, словно в них скрывалась насмешка. Казалось, он недвусмысленно спрашивал:
«Насколько дерзко ты себя вел с моим любовником, что получил от него по лицу?»
И Хиён опустил голову, чувствуя себя как настоящий преступник. Сказать Ча Гёджину правду? Эта мысль появилась в его голове, но он тут же отогнал ее.
Если бы он начал жаловаться, то в глазах Гёджина просто стал бы тем, кто не знает свое место, лезет в отношения и вызывает проблемы.
— Прошу прощения…
http://bllate.org/book/12540/1116542
