Когда он нажал на дверной звонок на стене, дверь тут же открылась. Человеком, который встретил И Хиёна, был мужчина-омега, чье имя он не знал. Похоже, это был домашний помощник, работавший в этом доме. И Хиён поспешно склонился в поклоне.
— Здравствуйте.
— Господин И Хиён?
— Да. Босс сказал мне, что с сегодняшнего дня я должен работать здесь…
— Пожалуйста, проходите.
Видимо, он уже был предупрежден Ча Гёджином, потому что ничуть не удивился его приходу. Наоборот, он словно специально ждал. Широко распахнув дверь, он даже аккуратно поставил перед ним тапочки, чтобы Хиён переобулся. Благодаря этому И Хиён вошел в дом, чувствуя, как часть напряжения спала.
Со словами «Пожалуйста, сюда» мужчина указал направление и повел его по коридору. И Хиён последовал за ним, разглядывая интерьер.
То, что из прихожей не было видно гостиной и всех остальных комнат, означало, что дом, который и снаружи выглядел величественно, внутри был не просто просторным, а по-настоящему огромным.
Внутреннее убранство было безупречно чистым и роскошным, но при этом в каждом уголке чувствовалось не холодное величие, а странное, теплое ощущение.
На стенах, где можно было бы ожидать дорогих произведений искусства, висели рисунки-каракули, нарисованные ребенком, а в местах, казалось бы, идеальных для размещения уникального арт-объекта, находились комки глины, слепленные Чонхёном. Это действительно был дом, где растет ребенок.
И Хиён, который украдкой бросал взгляды на милые воспоминания, созданные Ча Гёджином и Ча Чонхёном, прислушался к доносящимся откуда-то голосам.
— Ууу… я сказал не трогай меня! Кхе-кхе… ыыы…
— Что за выражения? Эй, перестань уже реветь, у меня от твоего воя голова раскалывается. Ноешь и ноешь уже сколько времени… Раздражает.
Кто-то в негодовании обрушивал свой гнев на Чонхёна, который плакал, потому что болел. В голосе человека звучала холодность, и любой бы понял, что в нем нет ни капли тепла к ребенку.
И Хиён не понимал, почему рядом с Чонхёном не было ни одного нормального взрослого. Все вокруг не стеснялись применять грубые слова и поступки к слабому и ничего не понимающему мальчику.
И Хиёну было жаль Чонхёна, о котором не заботились должным образом. В то же время в нем закипала злость на того, кто отчитывал больного ребенка. Ему хотелось прямо сейчас вбежать туда и прижать плачущего мальчика к себе, спрятав в своих объятиях.
Его шаги потяжелели от смеси жалости и тихой ярости. И как раз в тот момент, когда он вошел в гостиную, то увидел спускающегося с лестницы красивого мужчину. Это был мужчина с острым взглядом, глаз имевших чуть удлиненный разрез, производящий впечатление молодого господина, родившегося с серебряной ложкой во рту.
Помощник по дому, шедший впереди, остановился и сообщил мужчине о прибытии И Хиёна.
— Господин И Хиён прибыл, — коротко сказал он и тихо отошел в сторону, чтобы дать им возможность поговорить.
И Хиёну вдруг захотелось схватить его и умолять остаться рядом с ним, потому что, хотя он и не знал, кто этот человек, ему совсем не хотелось оставаться наедине с мужчиной, который держался как хозяин этого дома.
Взгляд мужчины, сверкавший как у дикой кошки со вздыбленной шерстью, устремленный на него, давил. Даже его поза, когда он стоял, скрестив ноги, открыто источала враждебность и вызывала дискомфорт.
Пока И Хиён выдерживал его взгляд, тот усмехнулся, словно находя это нелепым.
— Так это ты, тот ублюдок, который втерся в доверие к ребенку, чтобы проникнуть в этот дом? — безжалостно обрушил он на Хиёна свое пренебрежение.
Он был невероятно груб, несмотря на то, что они виделись впервые. От высокомерного взгляда сверху вниз до его тона, в котором не было даже минимальной вежливости. Каждая частичка этого мужчины была неприятна и даже отвратительна. Но И Хиён не стал отвечать на его грубость и лишь склонил голову.
— Здравствуйте, я И Хиён.
Даже когда он почтительно поприветствовал его, мужчина не смягчил своей напряженности. Наоборот, он только угрожающе нахмурил брови, словно его раздражал спокойный ответ И Хиёна.
— Разве кто-то спрашивал твое имя? Иди и успокой ребенка. Только не давай ему разреветься еще сильнее.
Мужчина с раздражением спустился с лестницы и прошел мимо И Хиёна, задев его плечом. И Хиён, которого толкнули, тупо уставился на спину мужчины, направлявшегося в свою комнату.
«Что это за человек?»
Он думал, что повидал достаточно неразумных людей и скандалистов, работая в «Ignis», но, казалось, на свете хватает самых разных хамов.
Когда он с изумленным видом провожал уходившего мужчину, к нему подошел помощник по дому, до этого молча наблюдавший за ситуацией.
— Босс сказал, что с сегодняшнего дня ты будешь работать в этом доме. Если во время работы что-то будет непонятно или возникнут вопросы, можешь обращаться ко мне. Я Чон Ынсок, управляющий и отвечающий за все домашние дела.
Слушая его, И Хиён кивнул. Управляющий Чон бросил взгляд в направлении, в котором ушел мужчина.
— Тот человек… это господин И Совон. Мы называем его «Маленький босс». В настоящее время он встречается с боссом.
Как и ожидалось, личность этого И Совона была далеко не обычной. И Хиён задавался вопросом, кто он такой, чтобы вести себя как хозяин дома, и оказалось, что он любовник Ча Гёджина.
Как два человека с такими взрывными характерами встретились и стали любовниками? Несмотря на то, что они были похожи друг на друга, при этом они казались странно несовместимой парой.
Одного босса за глаза хватало, а теперь придется еще мириться и с И Совоном. Он еще не начал работать, а уже горестно выдохнул.
— Эм… Моя работа… Что я буду делать?
— О, господин И Хиён, с этого момента тебе нужно просто заботиться о Чонхёне. Школьные задания, дорога в школу и обратно, еда и все прочее. Тебе нужно сосредоточиться только на Чонхёне. И еще… так как ты сегодня приехал в спешке, как только Чонхён поправится, собери свои вещи в общежитии. Я выделю тебе комнату здесь, так что с сегодняшнего дня ты будешь жить в доме.
Управляющий Чон озвучил приятную новость. Ему нужно было заботиться только об одном человеке в этом доме — о Чонхёне. Разве может быть что-то более радостное, чем это? Единственное, что слегка напрягало и беспокоило, это то, что ему придется покинуть общежитие и переехать жить в дом Ча Гёджина.
Управляющий Чон, словно поняв чувства И Хиёна, немного нахмурил свои брови в форме домика.
— У нас есть сотрудники, которые приезжают на работу, но у господина И Хиёна особая обязанность, заботиться о Чонхёне, так что у тебя нет выбора, тебе нужно постоянное проживание в этом доме. Все же жить здесь будет намного лучше, чем в том старом общежитии. Разве нет?
— Да, это приемлемо.
И Хиён думал, что с управляющим Чоном будет трудно сблизиться, но он оказался тем, у кого была человеческая сторона. И Хиён с облегчением выдохнул, что ему попался хороший начальник, и едва заметно улыбнулся, приподняв уголки губ.
После этого управляющий Чон дал ему базовые инструкции. И Хиён пытался запомнить всю информацию и рассеянно отвечал:
— Да, да.
Топ-топ-топ…
Вдруг со второго этажа донесся торопливый звук шагов, и кто-то с разбега врезался в И Хиёна и крепко его обнял.
— Хён! Хиён-хён! Ууу… я заболел…
Это был Чонхён. И Хиён тут же забыл, что разговаривает с управляющим Чоном. С появлением мальчика обеспокоенный Хиён первым делом хотел проверить его состояние. Аккуратно выбравшись из крепких объятий малыша, он повернулся к Чонхёну лицом, чувствуя, как его сердце сжимается.
Ча Гёджин сказал, что у него температура тридцать восемь. Лицо ребенка было красное, а волосы на висках мокрые от пота. Должно быть, ему было тяжело даже просто лежать, но он с заплаканными глазами прибежал к нему. Чонхён был в таком состоянии, что казалось, вот-вот обессиленно упадет.
И Хиён собрал все свои силы и поднял на руки горячего, словно раскаленный шар, мальчика. Ребенок, который уже пошел в начальную школу, был не таким уж и легким, но Хиён даже не осознал, что он тяжелый.
— Чонхён, ты в порядке? У тебя слишком высокая температура… Давай пойдем в кровать.
В первую очередь нужно было сбить жар. Когда И Хиён посмотрел на управляющего Чона, тот, поняв все без слов, быстро проводил его в комнату Чонхёна со словами: «Сюда, пожалуйста».
И Хиён быстро последовал за ним, мягко похлопывая по спине всхлипывающего у него на руках ребенка.
— Хён, почему ты пришел так поздно? Ууу… я так тебя ждал.
— Правда? Чонхён, должно быть, очень грустил.
— Ууу… Папа сказал, что пойдет на работу, даже если я болею. Я обиделся на него. Я люблю хёна больше всех…
И Хиёну было жалко Чонхёна, дыхание которого было горячим, когда он жаловался на своего отца. Для Хиёна было своего рода облегчением то, что ребенок ждал с ним встречи не из-за того, что страдал от равнодушия Ча Гёджина.
Мальчик просто дулся. И Хиён почувствовал вину за то, что подумал, словно Ча Гёджину нет дела до своего сына.
И Хиён хотел спокойно объяснить все малышу так, чтобы он не начал ненавидеть своего отца.
— Я тоже больше всего люблю Чонхёна. Но папа Чонхёна, наверное, больше всего любит Чонхёна. Ты даже не представляешь, как он переживал и беспокоился о тебе перед уходом на работу.
— Я это знаю. Но если я притворяюсь, что обиделся, то папа дает мне карманные деньги! Я хочу купить новый слайм.
— Что? Что за слайм?
— И! Квид! Мон! Стер! Хи-хи… — произнес хриплым голосом мальчик, смеясь как настоящий проказник.
И Хиён несколько раз моргнул, находясь в полном замешательстве. Так значит, он вовсе не дулся, а просто закатывал истерику? Хотя нет… это, скорее, был обычный каприз. От такого неожиданного признания, услышанного от ребенка, у него даже слегка закружилась голова.
«В какой момент воспитание Чонхёна пошло наперекосяк? Было бы хорошо научить его понимать ценность денег. Когда Чонхён поправится, стоит внимательно проследить, сколько он получает на карманные расходы и на что их тратит».
Сегодня отдых был на первом месте, поэтому И Хиён погладил Чонхёна по голове, оставив свое воспитание на потом.
— Чонхён, нельзя так кричать, иначе температура поднимется еще больше, — прошептал И Хиён Чонхёну на ушко, и мальчик заерзал у него на руках, говоря, что ему щекотно.
Атмосфера в доме, еще недавно холодная из-за бесконечного детского плача, изменилась в мгновение ока. На смену всхлипам пришел заливистый смех, и даже напряженный воздух превратился в тепло и стало уютно.
В этот момент из своей комнаты вышел И Совон. Непривычное ощущение домашнего уюта показалось ему странным, и он направился в гостиную. От увиденного дальше у него перекосило лицо.
Тот самый Ча Чонхён, который обычно только чудил и создавал проблемы, теперь спокойно сидел на руках у И Хиёна, ярко улыбаясь. Сколько бы он не смотрел, но в это трудно было поверить.
И Совон, застывший на месте, сверлил их взглядом, пока они поднимались по лестнице.
«Что, черт возьми, происходит? Каким образом этот ублюдок, работающий в развлекательном заведении, сумел приручить этого несносного мальчишку? Как он смог сделать то, что оказалось не по силам мне?»
И Хиён, словно уловив его полный злобы взгляд, обернулся. И Совону этот взгляд показался оскорбительным. Сам факт, что тот осмелился смотреть на него сверху вниз, раздражал до тошноты. Он уставился на него в ответ, не отводя глаз. И Хиён же только спокойно кивнул в знак того, что все хорошо, и отвернулся.
— А хён будет кормить меня кашей?
— Конечно, я должен тебя накормить.
Их тихие, теплые слова донеслись до самого низа лестницы. Только когда дверь в комнату Чонхёна закрылась, в гостиной настала тишина.
И Совон, оставшись один в просторной комнате, обуреваемый яростью, закусил губу и выругался:
— Блядь, с каких это пор этот невоспитанный сопляк вдруг делает то, чего никогда не делал? С самого начала уже было странно, что он постоянно звал этого ублюдка. Блядь!
Не прошло и минуты, как злость ударила ему в голову. И Совон пошел на кухню и залпом выпил холодной воды. Не в силах справиться с гневом, он швырнул стеклянный стакан.
Разлетевшиеся осколки со звоном ударились о раковину.
http://bllate.org/book/12540/1116538
