Со Сухён вздрогнул и проснулся от жалобного скуления Бокшиля. Пес кружил возле кровати и, почуяв, что хозяин открыл глаза, лизнул его в щеку.
Со Сухён по привычке собрался спросить: «Бокшиль, что случилось?», как инстинктивно замер. Из-за двери донесся подозрительный шум, кто-то приглушенно ругался.
«Что это? Грабеж? Но тут и воровать-то нечего…»
Он тихо поднялся, жестом веля Бокшилю оставаться на месте, и осторожно приоткрыл дверь спальни.
«Черт».
Полы в старом доме предательски скрипнули. Так как в доме стояла тишина, этот едва слышный звук наверняка был замечен. Человек, который сидел на корточках в углу гостиной и что-то искал, медленно выпрямился.
— …
В темноте они встретились глазами. Как только это произошло, Со Сухён моментально узнал его.
— Наш Сухён совсем вырос.
Это был отец, которого он не видел с шести лет.
Воспоминаний о нем у Со Сухёна практически не осталось. В конце концов, после переезда с мамой к бабушке он ни разу его не встречал. Если бы они виделись хотя бы в школьные годы, в памяти могло бы что-то сохраниться, но вряд ли ребенок, еще не пошедший в школу, запомнит отца, от которого его забрала мама.
Единственное, что всплывало в памяти, это как отец заходил к нему в комнату поздно ночью и осыпал поцелуями. Сухён просыпался, чувствуя, что его поднимают на руки, а потом к его щекам прижимались губы, пахнущие чем-то странным.
«Мой драгоценный малыш».
Позже он понял, что это был запах алкоголя.
— Что ты делаешь так поздно? Мало того что заявляешься на рассвете, так еще и Сухёна будишь?
— Дорогая, ты же знаешь, как важно для бизнеса развлекать клиентов.
Лишь повзрослев, Сухён осознал, почему мама так часто вздыхала.
После переезда к бабушке мама изо всех сил старалась не показывать своих страданий, но порой дети замечают тревоги взрослых острее, чем кто-либо другой.
«Он попросил развода. Сказал, что заберет Сухёна и сам его воспитает».
«Чушь какая».
«Мам, я никогда не соглашусь на развод. Какой в этом смысл? Хочешь, чтобы я до конца жизни прожила с клеймом брошенной женщины? …Прости, мам, но я не разведусь, несмотря ни на что».
В ту ночь Сухён крепко спал, но проснулся, потому что захотел в туалет. Дом бабушки был уютным, но идти в уборную одному было немного страшно. Он уже собирался позвать маму, но невольно замер, увидев в гостиной ее и бабушку, разговаривавших вполголоса.
«Я сказала нет. А что если она забеременеет? Я никогда не отдам Сухёна. А вдруг после развода я потеряю право опеки? А если в той семье родится ребенок? Я не потерплю, чтобы они плохо обращались с Сухёном только потому, что у них появится свой. Так что, даже если у них будет ребенок, я не позволю вписать его в семейный реестр. Я не дам ему развода».
«Почему ты не понимаешь, что я забочусь о своей дочери так же сильно, как ты о своем сыне?»
«Прости, мам, но я не разведусь, несмотря ни на что».
Даже будучи маленьким, он смутно ощущал тревогу взрослых. Со Сухён иногда вспоминал тот момент, но быстро выкинул его из головы. Ему нравилось ходить с бабушкой на поля, играть с Бокшилем и, больше всего, быть рядом с мамой, не посещая детский сад.
Поскольку отец пропал после разговоров о разводе и опеке, Сухён решил, что тот расстался с той женщиной. Он время от времени строил такие предположения, постепенно вычеркивая отца из своей памяти.
«Не показывай свои интимные места незнакомцам».
«Хорошо!»
«Сухён, берегись альф. Хорошо?»
«Хорошо».
Он вспоминал об отце лишь мельком, когда мама и бабушка слишком остро реагировали на упоминания об альфах.
Именно поэтому Сухён думал, что не узнает его, даже если столкнется с ним на улице. Он не рисовал его лицо в памяти и не пытался его найти, так что полагал, что они разойдутся как совершенно чужие люди. Конечно, отец занимал в его жизни места меньше, чем соринка, поэтому он особо об этом не раздумывал. И уж точно не ожидал, что узнает его вот так — мгновенно.
Со Сухён нащупал дверь спальни, закрыл ее и включил свет в гостиной. От внезапной яркости мужчина зажмурился.
— Кто ты такой? — спросил Сухён, игнорируя реакцию мужчины. — Кто ты такой, и почему ворвался в мой дом и рыщешь тут как вор?
Со Чонгюн открыл глаза, посмотрел на него и, не веря своим ушам, провел рукой по волосам.
— Кто ты такой, чтобы так разговаривать с отцом?..
— У меня нет отца.
С того самого дня, когда мама и бабушка тихо плакали, Со Сухён считал себя сиротой при живом отце. Пусть в этом мире и существовали кровные узы, он верил, что человеческие сердца обладают куда большей силой.
— Ха-а… ну и воспитание…
Со Сухён пристально смотрел на мужчину, который тяжело вздохнул, упер руки в бока и опустил голову. Со Чонгюн был одет опрятно, что было нелогично для того, кто вломился в дом ради кражи. И хотя его одежда не была идеально отглажена, на преступника он не походил.
— Впрочем, забудь об этом, — Со Чонгюн встретился с ним взглядом. — Ты решил продать землю?
Со Сухён наконец понял, зачем тот пришел. Он прознал о перепланировке. И хотя Сухён не знал, чем отец занимался все эти годы, среди деловых людей ходят разные слухи, так что не стоило удивляться его осведомленности.
— Сухён, это не только твоя земля.
— Какое тебе до этого дело?
— Она ведь была записана на твою бабушку? Я ведь не разведен с твоей матерью, знаешь ли.
Сухён незаметно осмотрелся по сторонам. Даже если вызвать полицию прямо сейчас, им потребуется немало времени, чтобы добраться сюда. Он раздумывал, что делать, когда дверь спальни слегка приоткрылась, и в щели показался черный нос.
— Так работает закон о наследовании в нашей стране. Поскольку на момент смерти твоей матери мы не были разведены, я считаюсь вдовцом, и имущество твоей бабушки наследуется нами совместно.
От такой наглости Со Сухён сжал кулаки и прикусил изнутри щеку. То, как небрежно этот человек упомянул о смерти его мамы, привело его в ярость. Он был еще бесстыднее, чем Ки Тэён.
— Я продам ее по высокой цене. Идет? Таким образом, даже после раздела ты получишь кучу денег.
— Не лги. Я что, выгляжу в твоих глазах таким дураком?
— Что?
— Ты ведь пришел украсть печать, так?
Улыбка Со Чонгюна мгновенно исчезла. Сухён мало что смыслил в законах, праве наследования или в том, что нужно для продажи земли, но он знал, что если бы этот человек действительно намеревался разделить наследство бабушки по справедливости, он бы пришел в магазин днем, а не вламывался бы в дом посреди ночи, рыская по гостиной.
— Вот зачем ты вломился. Шастаешь тут в темноте, как крыса.
— Ха-а…
Мужчина тяжело вздохнул и зашагал к нему. Сухён инстинктивно отступил, но Со Чонгюн резко протянул руку и перехватил его тонкое запястье.
— Сухён, разве так встречают отца после долгой разлуки? Ты что, нарываться вздумал? Хочешь, чтобы я тебя ударил?
— У меня нет отца.
— Ах ты, паршивец…
Мужчина замахнулся, словно собираясь ударить, но в последний момент сдержался. Он провел по лицу рукой, будто умываясь всухую, и снова схватил Сухёна.
— Давай продадим землю, получим деньги и будем жить вместе с папой. Ты злишься, потому что я так долго не забирал тебя?
Сухён проигнорировал его слова. Его злила наглость этого человека, а не сам факт встречи спустя годы. Он его не ждал, так что и злиться из-за долгого отсутствия причин не было.
— Я понимаю. У тебя есть право злиться. Но папа очень старался увидеться с тобой.
— …
— Но твоя мать грозилась вызвать полицию, если я хоть на шаг приближусь. Если бы папа стал преступником по заявлению твоей матери, как бы ты ходил в школу? В такой маленькой деревне слухи разлетаются быстро.
— Ты вообще знаешь, сколько мне лет?
Со Чонгюн лишился дара речи.
— Не притворяйся, что сейчас я тебе не безразличен. Я прекрасно вырос и без отца.
Это было правдой. Со Сухён был счастлив с мамой, бабушкой и Бокшилем. Возможно, потому что в его жизни было мало роскоши: прогулки в саду вместо мраморных полов, игры с соседскими собаками вместо зоопарка и ловля стрекоз с немногими друзьями вместо парков аттракционов, но… все это было для него источником радости. И он считал себя хорошо воспитанным. Пусть он и казался менее успешным, чем сверстники, выбравшие стандартный путь обучения в старшей школе, он мог обеспечить себя сам, и этого было достаточно.
В этом процессе отец ему был не нужен. Он рос, окруженный любовью матери, бабушки и местных стариков, а не его заботой.
— Ты разве не считаешь, что покушаешься на имущество бабушки? Это верх бесчестия! Что ты вообще когда-либо сделал для нее?
Чем больше он об этом думал, тем нелепее все казалось. Дело было не в потере денег из-за внезапно объявившегося родителя. Со Сухёну было плевать, сколько денег он получит. Конечно, средства на переезд и обустройство на новом месте были нужны, но он был еще молод и здоров, поэтому считал, что как-нибудь справится. Но то, что он не был жадным, не означало, что он позволит этому человеку украсть имущество бабушки. Только через его труп.
— Ты только расстраивал бабушку. Ты причинил боль маме, и это ранило бабушку.
Он крепче сжал кулаки. И хотя он весь дрожал, слез не было. Вместо этого он поднял ясный взгляд на рослого доминантного альфу и твердо произнес:
— Знаешь, как это называется? Люди называют это бесстыдством.
— Я хотел обойтись с тобой по-хорошему, раз уж ты мой единственный ребенок…
Терпение Со Чонгюна окончательно лопнуло, и он замахнулся. Если его собирались ударить, Сухён намерен был ответить тем же. Он огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы схватить, но в этот момент услышал лай.
Гав!
— А-а-а!
Р-р-р…
Бокшиль, сумевший распахнуть дверь, вцепился в икру Со Чонгюна и тут же отскочил назад, принимая защитную стойку.
— Убери от меня эту чертову шавку!
Со Чонгюн попятился, побледнев как полотно. Он выглядел до смерти напуганным псом, который был едва крупнее его ступни. Сухён вдруг вспомнил, что отец до жути боялся собак. В детстве ему не разрешали завести щенка, несмотря на все мольбы, именно из-за страха отца. Теперь он понял, почему не почувствовал тревоги, когда впервые приехал в эту деревню, держась за руку мамы. Тогда ему навстречу выбежал щенок, радостно виляя хвостиком.
Гав! Гав! Гав!
Пока Бокшиль яростно лаял, содрогаясь всем своим крошечным тельцем, Со Чонгюн отступал все дальше, становясь все бледнее.
— Пошел вон! Убирайся! Че ты, блядь, не уходишь?
Со Сухён бросился к Бокшилю. Он знал, что люди, боящиеся собак, цепенеют, каким бы маленьким ни был пес, но если Со Чонгюн решит ударить, такой крохе несдобровать.
— Паршивая дворняга! Сгинь, блядь!
— Бокшиль, ко мне… Перестань!
Видя, как мужчина заносит ногу для удара, Сухён пришел в ярость. Он рванулся вперед и со всей силы толкнул Со Чонгюна.
— Уф… Да как ты смеешь толкать отца?
Разъяренный мужчина схватил Сухёна за руку и швырнул его на пол.
— Ай…
— Я первым делом прикончу эту шавку.
Сухён повалился возле раковины и начал шарить рукой вокруг себя. Он нащупал что-то твердое и, узнав предмет, без колебаний сжал его в кулаке. Он бросился к мужчине, который все еще пятился от Бокшиля. Дом был маленьким, так что он достиг цели в пару шагов. Не раздумывая, он замахнулся тем, что было в руке.
Бам!
— Что за…
Ошарашенный мужчина заморгал. Сухён воспользовался моментом и схватил Бокшиля на руки. Со Чонгюн вытер жидкость, стекающую с головы, и в неверии уставился на свою руку, явно пребывая в шоке.
— Я же сказал, что у меня нет отца, ты, кусок дерьма! — закричал Сухён, тяжело дыша.
От разбитой бутылки из-под соджу в его руке, от которой осталось только горлышко, разило кунжутным маслом.
http://bllate.org/book/12539/1633530
