Сюй Наньхэн осознал, что что-то не так, когда нанёс лосьон после бритья, а затем потянулся к бритве.
На самом деле, головокружение и звон в ушах он почувствовал ещё при пробуждении на рассвете, ровно в шесть, но списал всё на плохой сон. В ночи, когда Фан Шию дежурил, он иногда спал хуже, а прошлой ворочался почти до двух.
Но сейчас явно что-то большее, чем просто недосып. Сюй Наньхэн отложил бритву, умылся холодной водой и поднял взгляд на зеркало. Бледное, измождённое лицо, потухшие глаза. Он опёрся ладонями о край раковины и услышал, как гулко и часто бьётся его собственное сердце.
Фан Шию как-то говорил ему, что в состоянии покоя человек не должен явственно слышать сердцебиение. Можно ощущать лёгкие толчки, но если это гулкие, тяжёлые удары, значит что-то не в порядке.
Сейчас он стоял перед зеркалом, неподвижно, и слышал, как сердцебиение отдаётся в ушах из глубины груди, будто птица, залетевшая в дом, яростно бьётся клювом в стекло. Медленно, шаг за шагом, он выбрался из ванной в гостиную и нашёл градусник.
Сначала Сюй Наньхэн позвонил в школу и предупредил, что не придёт, 39,1. Смешно — пока он не измерил температуру, думал лишь, что плохо спал и кружится голова, но как только увидел конкретную цифру, тут же почувствовал, что дело плохо. Даже сидеть ровно уже не получалось, он просто сполз и утонул в груде диванных подушек.
По логике вещей, нужно ехать в больницу. Он поднял руку, чтобы взглянуть на время, но часы ещё не надел. Так и смотрел некоторое время на пустое запястье, а затем вздохнул.
Двигаться сразу расхотелось, даже до спальни добраться трудно. Сюй Наньхэн знал, что у Фан Шию утром смена дежурств, поэтому звонить ему не собирался. Час туда-обратно из больницы, чтобы забрать его и вернуться обратно, не говоря уже о том, что скоро начнётся час пик и будут пробки.
Но в больницу всё равно нужно. Когда температура почти сорок, не только голова идёт кругом и сердце колотится, как барабан, но ещё и звенит в ушах, тело становится ватным, а перед глазами всё расплывается, будто надел очки со слишком сильными диоптриями. Он поднялся с дивана, шатаясь, дошёл до спальни, где на тумбочке всё ещё заряжался телефон.
Он сел на край кровати и через приложение вызвал такси в неотложку. Вскоре водитель принял заказ, и Сюй Наньхэн оставил ему сообщение: «У меня температура, пожалуйста, наденьте маску».
К счастью, на дорогах не было пробок. К несчастью, хотя утром у него из симптомов наблюдался только жар, едва он встал перед стойкой сортировки в приёмном покое, как вдруг почувствовал приступ тошноты в пустом желудке, и всё завертелось. Медсестра за стойкой только взяла его медицинскую карту, как он, опёршись на стойку, согнулся и начал мучительно давиться.
— Ой! — медсестра вздрогнула и вскочила. — Эй, эй, с вами всё в порядке?
Поскольку стойка довольно широкая, медсестра инстинктивно протянула руку, но она стояла за стойкой и не могла до него дотянуться, поэтому быстро крикнула:
— Эй, подойдите сюда, посмотрите на этого пациента!
Желудок сводило судорогой, но ничего не выходило, затем, то ли подавившись, то ли ещё почему, не смог устоять на ногах, присел и закашлялся. Прокашлявшись несколько раз подряд, он просто отключился.
К счастью, медсестра позвала коллег вовремя. Ещё две медсестры подхватили его, не дав упасть. О дальнейшем Сюй Наньхэн уже ничего не помнил. Последним, что он увидел перед глазами, была лужица крови перед его ботинками — то ли от кашля, то ли от рвоты.
Прошло уже пятнадцать минут с тех пор, как Фан Шию отправил сообщение, а Сюй Наньхэн всё не отвечал. Это показалось ему странным.
После утренней передачи смены он позвонил Сюй Наньхэну, но тот долго не брал трубку. Тут он действительно забеспокоился. Передав дела, он поспешил переодеться и собраться домой. В этот час быстрее будет на метро. Фан Шию бежал вниз по лестнице, продолжая звонить Сюй Наньхэну. На этот раз тот ответил.
Трубку взяли, но не Сюй Наньхэн.
У Сюй Наньхэна он записан как «Доктор Фан», и, когда он ответил, с той стороны сказали: «Алло, это пост медсестёр второго отделения пульмонологического стационара, помогаю пациенту ответить на звонок».
— А, спасибо вам, — сказал Фан Шию. — Я сейчас буду.
Пульмонологическое отделение находилось в соседнем корпусе, через переход. Фан Шию уже снял белый халат, и никогда раньше, если дело не касалось угрозы жизни, он не бежал так стремительно.
Через три с половиной минуты он добежал до отделения пульмонологии. Медсёстры на посту проверили информацию о Сюй Наньхэне, и, после того как всё сошлось, передали ему вещи пациента: телефон, медицинскую карту и прочее.
Когда он вошёл в палату, как раз застал там заведующего пульмонологическим отделением Чжоу. Фан Шию ещё тяжело дышал, подошёл к койке, сначала взглянул на Сюй Наньхэна — тот лежал без сознания, лицо бледное, без кровинки.
— О, доктор Фан, вы родственник? — сказал заведующий Чжоу. — Тогда проходите сразу ко мне в кабинет.
— А, я… — кивнул Фан Шию. — Да, родственник. Заведующий Чжоу, дайте на минутку стетоскоп.
Когда переживаешь за близкого, теряешь голову. В такой момент он должен был в первую очередь пойти с заведующим Чжоу в кабинет, выслушать диагноз, обсудить дальнейшее лечение. А не хватать чужой стетоскоп, чтобы слушать тоны сердца и лёгких человека без сознания.
— Какая температура? — спросил Фан Шию.
Заведующий Чжоу ответил:
—При поступлении 39,3, сейчас 38,7. Обширная лёгочная инфекция, сначала снизим воспаление. Эх, не волнуйтесь вы так, это обычная пневмония. Идите-ка сюда, я покажу снимки.
Фан Шию снова потянулся, чтобы потрогать температуру на шее Сюй Наньхэна, затем слегка приподнял его за затылок, поправил поудобнее подушку. Спросил снова:
—Сделали биохимию и анализы на онкомаркеры? Бактериальная или вирусная?
— Эх… — заведующий Чжоу рассмеялся. — Вы… В общем, раз уж он сейчас спит, сначала пройдите со мной.
Только тогда Фан Шию спохватился: да, сейчас нужно пойти с врачом посмотреть результаты обследований. Он взглянул на лежащего с закрытыми глазами Сюй Наньхэна, убрал его руку с капельницей под одеяло, вернул стетоскоп заведующему и пошёл за ним в кабинет.
— Поступил из приёмного покоя, сам приехал, у поста закашлялся и потерял сознание, — заведующий Чжоу открыл на компьютере снимки КТ Сюй Наньхэна из приёмного покоя, прокручивая колёсико мыши. — Смотрите, такое обширное воспаление. Наверное, в школе заразился.
Фан Шию кивнул:
—Да, в его классе в последнее время несколько детей постоянно кашляют, дома не сидят.
— Не волнуйтесь вы так, доктор Фан, ничего серьёзного. Сегодня четыре капельницы, завтра утром ещё раз кровь возьмём, послезавтра утром, наверное, уже выпишется.
— Хорошо, — кивнул Фан Шию, затем указал на экран компьютера: — Заведующий Чжоу, а тут, у корня лёгкого, что это?
— А, маленький узелок. Тут он кажется большим, потому что… Ладно, я покажу под другим углом, — заведующий Чжоу с улыбкой покачал головой. — Смотрите-ка, как вы переживаете.
— А… — Фан Шию снова кивнул. — Извините, сначала показалось, что это узелок и рядом что-то слилось в одно.
— Да, я тоже сначала так подумал, — сказал заведующий Чжоу. — В общем, вот так всё и есть, ничего страшного. Он ненадолго отключился, потом очнулся, а сейчас спит, потому что после капельницы заснул.
— Ладно, спасибо вам, — сказал Фан Шию.
Палата рассчитана на троих, койка Сюй Наньхэна — в глубине, средняя свободна, а у двери спал пожилой мужчина. Когда Фан Шию вернулся в палату, Сюй Наньхэн ещё не проснулся. Он сел на табуретку у койки, глядя на лицо Сюй Наньхэна, медленно выдохнул.
Только что он слушал: сердцебиение учащённое — из-за высокой температуры, в лёгких хрипы — из-за воспаления. При этой мысли Фан Шию начало мучить чувство вины: он же сам врач, а его любимый человек с высокой температурой сам поехал на такси в приёмный покой. Но ничего не поделаешь, такова их работа. Не говоря уже о нём, заместителе заведующего, даже у такого врача, как учитель Гу, ведь то же самое. Сам Фан Шию, если простужался или температурил дома, просто глотал несколько таблеток и спал, пережидал.
Фан Шию всё равно тяжело переживал, испытывая давящее чувство бессилия.
Он также понимал, что Сюй Наньхэн не связался с ним сразу, чтобы не мешать его работе.
Вчера после обеда он с четырёх часов сидел в больнице, изучал истории болезней, планы операций, пару раз переписывался с Сюй Наньхэном, немного поболтали по видео. Он совсем не заметил ничего необычного, Сюй Наньхэн, как всегда, жаловался на усталость. Кто бы мог подумать, что на следующее утро у него поднимется такая температура.
Фан Шию просидел не зная сколько времени, он не смотрел на телефон, капельница тикала. Наконец, бутылочка почти опустела, он встал и нажал кнопку вызова медсестры.
Пока он так долго сидел, Сюй Наньхэн не просыпался, но стоило ему встать, как тот открыл глаза. Сначала взгляд его оставался несфокусированным, постепенно он разглядел человека у койки.
Затем вошла медсестра с другой бутылочкой и уточнила имя:
—Как зовут?
Сюй Наньхэн открыл рот, но не мог издать ни звука.
—Сюй Наньхэн, — за него ответил Фан Шию.
—Хорошо, — медсестра поменяла бутылочку, достала бесконтактный термометр. — Давайте измерим температуру. Родственники, потом дайте ему попить воды, кулер в коридоре.
—Ага, хорошо, — кивнул Фан Шию. — Спасибо за труды.
После ухода медсестры Сюй Наньхэну стало немного смешно, но стоило ему улыбнуться, как он закашлялся, и весь грудной отдел отозвался резонансом. Фан Шию нахмурился:
—Откуда только силы смеяться берутся.
—Показалось, что ты забавный, — прохрипел Сюй Наньхэн. — Весь такой важный врач, а стоишь растерянный.
Медсёстры из пульмонологии его не знали, без белого халата приняли за обычного родственника больного. Фан Шию и правда только что выглядел растерянным — он почти 24 часа не спал, да ещё и на душе будто камень.
— Я налью тебе горячей воды, — сказал Фан Шию. — Схожу в кабинет за своей кружкой, подожди немного.
Сюй Наньхэн кивнул.
За это утро ему поставили две капельницы, а после обеда предстояло ещё две. На больничной койке Сюй Наньхэн то спал, то просыпался, а Фан Шию всё это время сидел рядом. Дежурный стул можно было разложить в кушетку, Фан Шию сидел на нём, поставив ноутбук на табурет и читая статьи.
Каждый раз, открывая глаза, Сюй Наньхэн видел его и тогда тянул за край его одежды. Фан Шию смотрел на него:
—В туалет?
От капельниц всегда часто хочется в туалет. Сюй Наньхэн покачал головой, потом кивнул. Фан Шию усмехнулся:
—Идти или нет?
Сюй Наньхэн кивнул.Тогда тот помог ему подняться с кровати и поддержал до туалета.
—Хочу помыться, — сказал Сюй Наньхэн.
—Да брось, я влажной салфеткой тебя протру, не мойся, голова и так кружится.
Вернувшись в палату, он снова лёг. На улице уже садилось солнце. В конце сентября дул прохладный осенний ветер, закат, словно медленно опускающийся оранжевый воздушный шар, светил за спиной Фан Шию. Сюй Наньхэн смотрел на него и медленно произнёс:
—Сходи домой поспи.
—Не нужно. Я в порядке, привык жить в больнице, в палате или в кабинете — разницы почти нет.
Сказав это, Фан Шию закрыл ноутбук и посмотрел ему в глаза.
Сюй Наньхэн, наверное, догадывался, о чём тот думает. Весь день взгляд доктора Фана был непривычным. Когда он смотрел на него, то походил на полотенце, наполненное водой: стоит лишь слегка сжать, и слёзы хлынут потоком.
Сюй Наньхэн изо всех сил улыбнулся:
—Ты, часом, не винишь себя?
—Немного, — признался Фан Шию. — Если бы я не стал врачом, мне бы, наверное, не было так тяжело… Все люди болеют.
Но он как раз врач, да ещё и заместитель заведующего отделением.
Сюй Наньхэн протянул руку — той, где вставлен внутривенный катетер, — и погладил Фан Шию по щеке:
—Ты же не мой личный доктор. Ничего страшного, я в порядке.
За спиной Фан Шию огромное солнце медленно тонуло в городском пейзаже. Внизу под окнами больницы кипело движение, на участке с запретом сигналов слышался только гул моторов. Фан Шию глубоко вздохнул, поднял его ладонь и поцеловал кожу рядом с катетером:
—Прости, я плохо о тебе позаботился. В следующий раз всё равно сначала свяжись со мной, хорошо? Неважно, что случится, сначала скажи мне.
Сюй Наньхэн как раз этого и боялся услышать. Синяя разделительная занавеска в палате отгораживала маленькое личное пространство, тихий вечерний ветерок пробирался через щели в окне, делая эту картину поистине трогательной.
— Хорошо, в следующий раз сначала позвоню тебе, — голос Сюй Наньхэна всегда был ленивым, а сейчас, из-за болезни, стал ещё слабее, почти невесомым. — Ю-гэ, расслабься. Тебе стоит радоваться, что ты врач. Если я заболею, ты не растеряешься. Всего лишь пневмония, заведующий Чжоу тоже сказал, что ерунда.
—Как это получилось, что ты меня утешаешь? — сказал Фан Шию.
—Эх, — Сюй Наньхэн нарочито принял вид мудреца. — Что поделаешь? Если грустно — нужно утешать. Разве не так живут?
На этот раз Фан Шию действительно рассмеялся:
—Отдыхай лучше.
Сюй Наньхэн,увидев его улыбку, успокоился:
—Иди домой поспи. У тебя же завтра запланирована операция, да и истории болезней нужно дописать?
Фан Шию покачал головой:
—Я останусь здесь. Раньше я часто ночевал в больнице, уже привык. Тогда дорога из больницы домой занимала больше часа, дома только спал, а на следующий день уже в семь утра нужно вставать и мчаться обратно. Возвращаться домой не имело смысла, я часто носил с собой сумку с одеждой и оставался в больнице. Потом, когда мы стали жить вместе, и ты ждал дома, я стал возвращаться домой.
Стемнело, город зажёг огни. Фан Шию улыбался ему мягко, а с точки зрения Сюй Наньхэна, сидевшего на кровати, он, сидя на низком дежурном стуле, выглядел особенно покорным.
Тогда Сюй Наньхэн ущипнул его за щёку:
— Какой у тебя сладкий рот, такие слова говоришь, доктор Фан.
—Ну да, хочешь поцеловать?
—Я же болею, поцелуемся, когда поправлюсь, — сказал Сюй Наньхэн. — Куда спешить?
http://bllate.org/book/12537/1412898
