В лаунж-баре свет переливался слоями: в центре зала ярче всего, а к краям становился всё более приглушённым.
Это пропитанное лёгким опьянением «I love you» Сюй Наньхэна задело Фан Шию за живое. Он тут же протянул руку, положил ладонь ему на затылок, наклонился и поцеловал. Они сидели на окраине компании друзей Ян Гао, в более тёмной зоне. Сюй Наньхэн никогда не целовался с Фан Шию на публике, по крайней мере, так официально.
Мимоходом чмокнуться внизу у отеля не считается, прощальный поцелуй у обочины национального шоссе — тоже.
А вот так, в окружении знакомых людей, разделить настоящий поцелуй для него впервые.
Вскоре все дружно принялись кричать «Вау!» и улюлюкать, от чего Сюй Наньхэн слегка покраснел. Он поднял бокал, сделал глоток и улыбнулся. Хоть он и покраснел, но смутился не сильно.
Друзья принялись скандировать:
—Ещё раз! Ещё разок!
Фан Шию махнул рукой, смеясь:
—Хватит глазеть, занимайтесь своими делами.
Доктор Ян тут же присел рядом с Фан Шию, поставив бутылку «Реми Мартен» с глухим стуком перед Сюй Наньхэном. Тот опешил, подумав про себя: «Неужели он хочет сказать: или целуешься с Фан Шию, или опустошаешь эту бутылку?»
Оказалось, Ян Гао, разгорячённый выпивкой, заявил:
—Учитель Сюй! Эта бутылка — вам! В честь вашего счастливого союза!
«…»
Сюй Наньхэн с определённостью мог заключить, что Ян Гао изрядно перебрал, забыв, что сегодняшние посиделки по поводу его, Сюй Наньхэна, двадцатисемилетия, а не свадьбы с Фан Шию.
Как бы то ни было, Сюй Наньхэн кивнул, улыбнулся и принял дар:
—Спасибо, доктор Ян, вы слишком любезны.
Затем он позвал официанта, чтобы открыть бутылку и распить её всем вместе. Ян Гао показалось этого мало: он притащил свой стул и втиснулся между Фан Шию и Сюй Наньхэном, принявшись разглагольствовать.
— Учитель Сюй, вы даже не представляете, как в Тибете Фан Шию изводился! То твердил постоянно: «Учитель Сюй здесь новенький, надо о нём заботиться», то боялся, что у вас уже кто-то есть. Чуть ли не гадал на ромашке, отрывая лепестки.
Сюй Наньхэна это очень удивило. Он перегнулся через Ян Гао, взглянув на Фан Шию:
—Доктор Фан?
Все сегодня выпили, но Фан Шию держался лучше многих. Он отпил ещё глоток своего бренди с лаймом и сказал:
—Ага, учитель Сюй.
— И это ещё не всё! — Ян Гао не унимался. — Когда вы ещё не были вместе, у нас как-то раз было онлайн-совещание. Заведующий намекнул, что хочет познакомить Фан Шию со своей племянницей, магистранткой. А этот парень вдруг заявляет, что у него уже есть пара! Я так обалдел, понимаете? А потом спрашиваю его — оказывается, никого нет, просто на свидание идти не хотел. Хранил своё целомудрие! — подытожил Ян Гао.
Сюй Наньхэн рассмеялся:
—И что ещё? О чём я ещё не знаю?
Ян Гао на секунду задумался:
—А, точно! Один раз мы выезжали на помощь в деревню после оползня. Там не было ни связи, ни электричества. Так доктор Фан в свободные минуты разглядывал ваши фотографии!
Фан Шию вздрогнул:
—Что? Откуда ты знаешь?
— Я как раз рядом стоял, это ты меня не заметил, — сказал Ян Гао.
«…»
Фан Шию был по-настоящему озадачен. Он на секунду растерялся, не зная, что ответить, затем усмехнулся:
—Погоди, в суровых условиях, когда все уставшие, питались сухим пайком, у тебя, выходит, ещё и время нашлось, чтобы в мой телефон подглядывать?
Ян Гао хихикнул:
—Брат, честно, я не специально. Просто ты так… так самозабвенно в экран смотрел, что я просто не смог не обратить внимание.
— Ну ладно, — Фан Шию чокнулся с ним бокалом.
Ян Гао стало слегка неловко. Он опрокинул свой бокал, с глухим стуком поставил его на стол и вздохнул:
—Эх… Видишь, как другие нашли своё счастье, и почему-то самому от этого тепло и радостно на душе. Что это за чувство такое?
В тот вечер доктор Ян и правда изрядно перебрал. Компания покинула бар уже за полночь, около двух ночи. Фан Шию вызвал такси, и они с Сюй Наньхэном сначала отвезли Ян Гао домой, а затем отправились к себе.
Машина выехала на эстакаду, и за окном замелькала красивая ночная панорама Пекина. Сюй Наньхэн опустил стекло, и в салон хлынул ледяной ветер февраля. Он выглянул наружу. Фан Шию подумал, что тот любуется городскими огнями, но потом заметил, что Сюй Наньхэн смотрит на звёзды.
Фан Шию протянул руку, погладил его по затылку, притянул к себе и обнял, затем закрыл окно.
—Ветер такой сильный, ещё простудишься или голову надуешь.
Водитель на переднем сиденье с облегчением выдохнул. Февральский ночной ветер в Пекине вам не шутки.
Подарок, который Фан Шию преподнёс ему в этом году, уже опробован. Фан Шию знал, что Сюй Наньхэн любит запах тибетского горного ветра, и, перепробовав множество столичных DIY-лабораторий парфюмерии, сам создал аромат.
Флакон в форме заснеженной горы, выполненный на заказ, теперь стоял на тумбочке у кровати Сюй Наньхэна.
После Праздника Весны школа возобновила работу.
Поток пациентов, приезжавших в Пекин на лечение, был огромным, и так было практически в каждые каникулы.
Учитель Гу вëл совместный проект с лабораторией в Медицинском университете, они разрабатывали полностью отечественный искусственный кровеносный сосуд и уже добились значительных успехов. Когда учитель Гу уходил в лабораторию проводить эксперименты на животных, он оставлял своих аспирантов и ординаторов на попечение Фан Шию.
У Фан Шию не имелось своих учеников, и ему самому порой приходилось обращаться за советом к своему бывшему наставнику. Несколько человек в кабинете уставились друг на друга, и Фан Шию, не зная, что с ними делать, повёл всю компанию на операции. Со стороны это зрелище выглядело так, что непосвящённый мог подумать, будто группа идёт силовым методом разбираться с врачебной ошибкой.
Такова жизнь в Пекине, одна волна дел отхлынула, и уже подступает следующая.
После Праздника Весны, в марте и апреле, наступал пик заболеваемости гриппом и аллергий. К маю-июню, с началом цветения тополей и ив, резко возросло количество инфекций верхних дыхательных путей.
В классе переболела целая группа учеников. По настоянию доктора Фана учитель Сюй теперь носил маску каждый день, а на его рабочем столе прописался флакон с быстросохнущим кожным антисептиком, обычный для больничных палат.
В июне Сюй Наньхэн получил сообщение от Сонам Цомо. Та написала, что Дасам Чодрон выбрала для углублённого изучения физику, химию и биологию, и приложила результаты последней ежемесячной контрольной. Девочка вышла на первое место в Лхасе по успеваемости в своём классе.
В июле, во время летних каникул, Сюй Наньхэн дома обсуждал с Фан Шию, нельзя ли попробовать устроить Дасам Чодрон в Пекинский университет по программе «Сильных основ». Пока Сюй Наньхэн объяснял Фан Шию, что это за программа, тот подсаливал суп в кастрюле. Он зачерпнул немного ложкой, подул, чтобы остудить, и поднёс ко рту Сюй Наньхэна.
— Как, достаточно соли?
— В самый раз. — Сюй Наньхэн смочил горло и продолжил: — Смотри, программа «Сильных основ» в Пекинском университете в этом году предлагает шестилетнее обучение с получением степени бакалавра, магистра и доктора наук. Хотя специальности больше ориентированы на научные исследования, в прошлом году проходной балл снизили на 10 пунктов. И я посмотрел, в этом году магистры по биологии могут перейти на инженерные специальности. А в крайнем случае, это же всё равно Пекинский университет!
Фан Шию понимал:
—Но нужно также узнать мнение самой Чодрон, хочет ли она учиться по этой программе.
— Да кто ей даст выбор! — Сюй Наньхэн чуть не вскочил, ударив по столу. — Это же Пекинский университет, доктор Фан! Пекинский университет! Если она и тут будет привередничать, так, может, она хочет на небеса, чтобы Лао-цзы сам ей лекции читал?!
— Успокойся. — Фан Шию накрыл кастрюлю крышкой, вытер руки, снял и бросил фартук на край раковины, затем подошёл и сел за стол. — Не торопись. Когда ты поддаёшься эмоциям, ты склонен всё видеть в чёрном свете, становишься пессимистом.
— Правда? — Сюй Наньхэн посмотрел на него.
— Правда. — Фан Шию улыбнулся. — Когда ты ехал в Тибет устраиваться на работу, настроение у тебя было такое, что я подумал, не преподавать ты собрался, а навсегда в Тибете остаться. Когда ты решил заниматься с ними дополнительно, хоть и понимал, что не нарушаешь правила управления образования, но всё равно готовился к жалобам. И когда я уехал помогать в деревню после оползня, и во время их выпускных экзаменов.
Сюй Наньхэн слушал с нарастающим изумлением. Он не ожидал, что Фан Шию так прямо, не задумываясь, перечислит всё это. Те картины всплывали в памяти, словно рябь на воде, постепенно проясняясь. Действительно, в моменты эмоционального накала он склонялся к пессимизму.
Он усмехнулся:
—Пессимист всегда прав.
Фан Шию:
—Я говорю, что нужно узнать мнение Чодрон, но думаю, что она, скорее всего, тебя послушает. Она ведь тоже понимает, что значит Пекинский университет.
Это была правда. Сюй Наньхэн кивнул, затем вздохнул:
—В этом году гаокао довольно сложный.
— Она справится. — Фан Шию взял его за запястье. — Ты же сам в прошлом месяце говорил, что она хорошо справляется с тестами.
— А вдруг в этом месяце расслабилась! — Сюй Наньхэн уставился на него.
— Вот видишь. — У Фан Шию заблестели глаза от улыбки. — Снова ударился в пессимизм.
Когда долго вместе, тебя легко раскусить. Сюй Наньхэн нахмурился, пристально глядя на него:
—Вообще-то я понимаю. Она тогда хорошо успевала по химии и биологии, и её оценки с начала второго класса старшей школы до сих пор это подтверждают. Если в будущем она захочет заниматься наукой... я хотел бы её поддерживать материально.
— Конечно. — Фан Шию взял его руку в свою. — Ты её взрастил. Программа «Сильных основ» — это фундаментальные науки, а если не переходить на инженерные специальности, то это долгий учебный цикл, как у Тан Чжиюань. Если в будущем Чодрон понадобится любая помощь, мы с тобой точно не останемся в стороне. Не то что материально поддерживать, будем воспитывать, как родную дочь.
— У неё же свои родители есть. — Сюй Наньхэн тоже сжал его руку. — Кажется, я понимаю тебя... Тогда, когда твой пациент хотел отказаться от лечения, и ты позвал меня поужинать с тобой. Честно говоря, я в тот раз действительно думал, что ты просто не можешь смириться со смертью. Но часть этого, наверное, заключалась в том, что ты участвовал в его лечении, как я участвую в учёбе Чодрон. Ты видел, как пациенту становилось лучше, а я видел, как росли её оценки. Я действительно хочу, чтобы она поступила в хороший университет и устроила свою жизнь.
Июль, летние каникулы.
Как и предсказывал Фан Шию в лаунж-баре в прошлый день рождения, Чодрон, которая тогда осмелилась торговаться с Сюй Наньхэном, в этом году и правда не отвечала на его сообщения. Потому что не могла. У неё не было телефона. Сонам Цомо увезла Чжоггу в больницу в Чэнду, у неё проявились симптомы сердечной недостаточности, и её положили на лечение.
19 июля, в день рождения Фан Шию, у него снова был полный день операций: утром в отделении в районе Дунчэн, после обеда в районе Хайдянь.
На заднем сиденье внедорожника G-класса Сюй Наньхэна лежал кремовый торт, а на пассажирском — подарочный пакет.
Фан Шию всегда надеялся, что тот не будет дарить ему слишком дорогих подарков. Тридцатиоднолетний доктор Фан пропадал то в кабинетах, то в операционных, и как-то раз, сняв часы, положил их прямо возле раковины, а вспомнил об этом только на третий день.
Однако Сюй Наньхэн и сам никогда не задумывался о дорогих подарках. Хотя у него значительные финансовые возможности, для учителя Сюя в подарках важнее символическая ценность.
Машина остановилась на парковке для сотрудников больницы, на месте Фан Шию. Наконец, в 21:45 доктор Фан открыл дверь пассажирского сиденья внедорожника G-класса и уселся внутри. Едва оказавшись в кресле, он откинулся на спинку, закрыл глаза и облегченно выдохнул, сбрасывая накопившуюся за день усталость.
Хирург в больнице не имеет права жаловаться. Не то чтобы совсем нельзя, просто хирурги всегда полны энергии, все такие, и ты сам начинаешь себе это внушать.
— Апельсиновый сок, — Сюй Наньхэн открутил крышку и протянул ему.
Фан Шию взял, даже не открывая глаз, и сделал несколько больших глотков. Немного придя в себя, он сказал:
—Гибридная операция по поводу расслоения брюшной аорты. Пока делали ангиографию, глаза чуть не вытекли.
За эти два года Сюй Наньхэн получил поверхностное представление об этих хирургических процедурах и спросил:
—Маленький разрез, да?
— Ага, — Фан Шию закрутил бутылку с соком, повернул голову и увидел на сиденье бумажный пакет. Он посмотрел на него, потом на Сюй Наньхэна.
Сюй Наньхэн сказал:
—Открой.
Пакет был небольшим и не очень тяжёлым. Фан Шию положил его себе на колени и достал оттуда небольшую коробочку.
Раскрыв её, он улыбнулся:
—Ручка.
Montblanc, модель «Platinum-Coated Rose», на колпачке Сюй Наньхэн заказал гравировку «Dr.Fang».
Фан Шию по-прежнему считал её слишком дорогой, но она ему очень понравилась. В конце концов, он же врач, а какой врач устоит перед красивой ручкой!
В течение долгого времени после этого три фразы, которые доктор Фан произносил в больнице чаще всего, были:
«Распишитесь здесь».
«Верните ручку».
«Подарок от любимого человека».
http://bllate.org/book/12537/1329023
