Сюй Наньхэн уже давно мечтал снова съездить в Тибет на машине, но реализация упиралась лишь в одно — надо было дождаться отпуска доктора Фана. Он хотел отправиться в Тибет не в одиночку, а обязательно вместе с Фан Шию.
После выпускных экзаменов у пекинских школьников начинался процесс выбора специализации и распределения по профильным классам. Сюй Наньхэн поинтересовался у Сонам Цомо и узнал, что в их школе аналогичное разделение происходит в тот же период, после первого семестра старших классов.
Сразу после выпускных наступали зимние каникулы. На заключительном общешкольном педсовете Сюй Наньхэн в прогретом зале совещаний начал было дремать, но, услышав о годовом премировании, тут же взбодрился.
По окончании совещания, вернувшись в учительскую, педагоги вместе привели кабинет в порядок, закрыли окна и обменялись новогодними пожеланиями. Сегодня Сюй Наньхэну предстояло отужинать в доме учителя Гу. Несмотря на то, что их отношения с Фан Шию длились уже больше года, он ещё ни разу не наносил официального визита в его семью. Учитывая, что до Нового года оставалась всего неделя, а сегодня в гости к учителю Гу приехали дети его старшей сестры, собрался практически полный состав.
После работы Сюй Наньхэн сначала заехал в свой сыхэюань, чтобы переодеться и забрать подготовленные подарки. Поиграв с двумя домашними котами и основательно покрывшись шерстью, он выслушал ворчание матери и снова сменил пиджак. Вскоре за ним подъехал Фан Шию, и они вместе направились в дом его отца.
В жилище учителя Гу повсюду стояли фотографии Фан Миньшу: на полках, телевизионной тумбе, стенах. Черты лица Фан Шию разительно напоминали мать, но если на её лице они выглядели уместно-мужественными, то на его приобретали ещё более благородные, чёткие очертания.
Учитель Гу специально поменялся сменами. Его старшая сестра с мужем и их двое взрослых детей также пришли в этот день. Часть блюд приготовили самостоятельно, несколько заказали с доставкой. Когда Сюй Наньхэн прибыл, тётя как раз перекладывала еду из пластиковых контейнеров в фамильный сервиз, пытаясь придать трапезе более домашний вид.
Фан Шию, увидев, что все старшие родственники находятся на кухне, сразу повёл туда Сюй Наньхэна. В комнате на мгновение повисла тишина, и лишь размеренное побулькивание говяжьего бульона в кастрюле нарушало её.
Сюй Наньхэн в левой руке держал две бутылки элитного красного вина, тщательно отобранные матерью, а правую руку его сжимала ладонь Фан Шию. Переступив порог, он стал невольным свидетелем того, как тётя переворачивала контейнер, из которого соблазнительная курица «саньбэйцзи» аккуратно перекочевывала на широкое фарфоровое блюдо.
Он немедленно сжал руку Фан Шию, безмолвно умоляя о помощи. Тот не мог сдержать смеха. Хотя он и пытался найти выход из положения, ситуация зашла в тупик — даже его дядя замер с полураспакованным пакетом, из которого явственно виднелась ресторанная утка по-пекински.
— Ничего не поделаешь, — с усмешкой произнёс Фан Шию, — лучшим поваром в этом доме был и остаюсь я.
Первой опомнилась тётя, с виноватой улыбкой воскликнув:
—Ай-я,Сяо Сюй, родной, прости нас, стариков! Мы, взрослые... готовить умеем, так-то...
— Да что вы, тётя, всё в порядке! — поспешил успокоить её Сюй Наньхэн. — Честно! Я и сам частенько то в «Макдональдсе», то в KFC перекусываю.
Будучи пойманным с поличным, старшему поколению стало весьма неловко. Учитель Гу снял очки, смахнул усталость с век и, помыв руки в раковине, произнёс:
—Давайте пойдем в гостиную. Чувствую... словно меня уличили в научном мошенничестве.
—Вы слишком строги к себе, учитель Гу, — почтительно ответил Сюй Наньхэн.
В гостиной на диване расположились Тан Чжиюань и Тан Цзяюань, брат и сестра-близнецы, двоюродные родственники Фан Шию, с интересом наблюдавшие за разворачивавшейся на кухне комедией.
Учитель Гу с притворной суровостью отмахнулся от них:
—Идите, идите, уже за тридцать, а вам бы только зевать да пересуды разводить.
Тан Чжиюань и Тан Цзяюань, весело перебивая друг друга, принялись поддразнивать учителя Гу. Когда все расселись, открыли принесённое Сюй Наньхэном вино, и взорам предстал стол, ломившийся от яств и увенчанный дымящейся кастрюлей с говяжьим супом.
Все разместились за небольшим столом довольно тесно. Тан Чжиюань предложила брату взять несколько блюд и перейти за журнальный столик, на что Тан Цзяюань парировал:
—Я лучше разуюсь и сяду к тебе на шею.
—Давай, садись! Не сядешь — будешь собакой! — тут же бросила вызов сестра.
Тётя с неодобрением цыкнула, бросив на них укоризненный взгляд:
—С самых пелёнок только и делаете, что переругиваетесь. Уже тридцать два года прошло, а ничего не изменилось.
Таков уж удел родных брата и сестры — они обменялись красноречивыми взглядами, после чего Тан Чжиюань обратилась к Сюй Наньхэну:
—А какие условия труда у вас, педагогов на государственной службе?
Сюй Наньхэн взвесил свои слова:
—Я преподаю в старшей школе, и с каждым выпуском сильно переживаю из-за поступления. Полагаю, в университетах приходится несколько легче.
Тан Чжиюань кивнула:
—Хотя и у университетских преподавателей в наше время хватает сложностей. После защиты докторской необходимо отработать два года, прежде чем получить право на звание доцента. Фан Шию как раз в ближайшие пару лет должен пойти на повышение, но с него требуются публикации в журналах. А я... если получу докторскую, мне ещё предстоит пройти путь от преподавателя до доцента... Чёрт, к тому времени мне уже будет под сорок.
Сюй Наньхэн мысленно прикинул, что выходило примерно так. Не успел он вставить слово, как тётя, внезапно вспыхнув, с силой положила палочки на край чашки и принялась ворчать:
—Хотя бы сама-то понимаешь, сколько тебе лет? Всё одна да одна! Неужели нельзя привести хоть кого-нибудь в этот дом, Тан Чжиюань, мне уже не важен пол!
Тан Чжиюань сжала губы и протянула свою чашку брату:
—Налей-ка мне колы.
Так она попыталась переключить внимание.
Но тётя тут же перевела огонь на Тан Цзяюаня:
—И ты тоже хорош! Твоя сестра днями напролёт в лаборатории возится с теми бактериями, что и в домашнем холодильнике за три дня заведутся, и те у неё мрут! А ты? Служишь в дорожной полиции, у вас в управлении полно людей, и мужчин, и женщин! И где твоя вторая половинка?!
Слова о том, что у неё нет пары, не задели Тан Чжиюань, но упрёк в том, что она не может вырастить бактерии, едва не заставил её выронить палочки.
Эти брат с сестрой были на год старше Фан Шию. Видимо, родители рассуждали так: «Младший брат уже привёл пару, а вы всё одиноки — на кого вы похожи?»
Сюй Наньхэн, опустив голову, ел и украдкой поглядывая на Фан Шию. Тот с улыбкой подкладывал ему еду, специально выбирая блюда из доставки, потому что хорошо знал, каковы на вкус кулинарные творения тёти, дяди и отца.
— Хочешь суп? — спросил его Фан Шию. — Налить тебе? Этот суп я с утра, перед работой, пришёл и поставил вариться. Эти трое его не готовили.
Сюй Наньхэн едва не рассмеялся и, кивнув, протянул тарелку:
—Хорошо, спасибо.
За столом Тан Чжиюань с большим интересом расспрашивала об их жизни в Тибете. Она сказала, что в марте уже защитится и тогда поедет в Лхасу в плацкарте. Едва Сюй Наньхэн успел сказать «Хорошо», как тётя снова вспылила:
—Другие в Тибете нашли себе пару, а ты хоть бы яка приведи, и на том спасибо!
У старшего поколения действительно есть навязчивая идея насчёт семейного статуса детей, и с годами их критерии постепенно смягчаются. После ужина все сидели в гостиной и болтали. Воспользовавшись тем, что тётя ушла в комнату ответить на звонок, Тан Чжиюань развалилась на диване, взяла учителя Гу за руку и сказала:
—Дядя, смотри, стоит только продержаться, и в этом году мама уже не ставит ограничений по полу, а в следующем, глядишь, и по биологическому виду перестанет.
Учитель Гу с неодобрением посмотрел на неё и высвободил руку:
—Отстань от меня.
Сюй Наньхэн мысленно восхитился её стойкостью.
Поздно вечером Фан Шию приготовил ему лёгкий ужин: поджарил рис с яйцом, креветками, зелёным горошком и кукурузой из холодильника. Закончив есть, Сюй Наньхэн со вздохом заметил:
—Как ты в детстве выжил? Объективно говоря, готовка у них так себе.
Они оба всегда говорили друг с другом прямо. Фан Шию протёр столешницу, принёс две чашки с водой, сел и сказал:
—Поэтому я и научился готовить.
— Я сегодня неплохо держался? — поинтересовался Сюй Наньхэн.
— Конечно. Образцовый парень: красавец, воспитанный, со стабильной работой.
— Пф, — фыркнул Сюй Наньхэн. — Будь я девушкой, был бы вообще идеален.
Услышав это, Фан Шию вдруг застыл, а затем принял крайне серьёзный вид:
—Сегодня я спишу это на выпитое, но больше так не говори.
— М-м? — Сюй Наньхэн удивлённо моргнул. Фан Шию редко разговаривал с ним таким тоном, и он невольно забеспокоился. Затем до него дошло, что он сказал что-то не то.
Сюй Наньхэн поспешил улыбнуться:
—Просто болтаю...
— Я совершенно серьёзен, — Фан Шию смотрел ему в глаза своим проницательным врачебным взглядом, в котором читалась лёгкая досада. — Я никогда не представлял тебя девушкой. Тот, кто мне нужен и кого я хочу, — это ты, мужчина.
То, как суровый доктор Фан произнёс эти слова, задело какую-то струну в Сюй Наньхэне. Они поцеловались, и, обнявшись, направились в спальню. Его необдуманная фраза действительно задела Фан Шию, и сегодня тот действовал грубее: если раньше он даже смазку разогревал в руках, прежде чем использовать, то сегодня Сюй Наньхэн воочию убедился, насколько нежно с ним прежде обходились.
У каждого есть примитивные желания, и сегодня доктор Фан дал им волю. К тому же у учителя Сюя уже начались каникулы, и завтра ему не нужно на работу...
Он оставлял свои следы на всех тех местах, где обычно приходилось быть осторожным. Кусал его за шею, за внутреннюю сторону бёдер... Учитель Сюй не из тех, кто легко сдаётся. Более того, в постели он вступал в соперничество, по-мужски.
Стиснув зубы и с вызовом глядя на него, он безрассудно бросил:
—Что, вечером не наелся?
Фан Шию приподнял его ногу и прошептал:
—Как раз доедаю.
Вскоре наступило 12 февраля, день рождения Сюй Наньхэна. В этот день Фан Шию провёл три операции, последняя закончилась только в 22:40. Как раз в это же время освободился и доктор Ян Гао. Выйдя из раздевалки и свернув в коридор, он окликнул:
—Эй, пошли!
Фан Шию подумал, что тот зовёт его перекусить, и покачал головой:
—Нет, мне нужно к учителю Сюю.
— Именно! К учителю Сюю и зову, — сказал Ян Гао. — А, ты что, ещё в телефон не заглядывал?
Фан Шию поправил воротник пиджака:
—Нет.
Он достал из кармана телефон, разблокировал и мысленно выругался на свой айфон. Сообщения в WeChat загружались целую вечность.
Доктор Ян произвёл на Сюй Наньхэна хорошее впечатление. Однокурсник Ян Гао снял в Пекине помещение и открыл лаунж-бар. Сегодня днём Ян Гао сделал репост в моменты, и Сюй Наньхэн, увидев, поставил лайк. Ян Гао, этот социально безбашенный тип, тут же написал Сюй Наньхэну в личку, сказал, что сегодня в баре мероприятие, и спросил, не хочет ли тот зайти, раз уж каникулы.
И раз у Фан Шию сегодня целый день были операции, он оставил ему сообщение и около девяти вечера отправился в тот лаунж-бар.
Бар был оформлен со вкусом, стены обшиты деревом, в углу стояло пианино. Сюй Наньхэн сел за уединённый столик, заказал апельсиновый сок и залип в телефон. Музыкант на сцене исполнял фолк-песни, гости тихо подпевали, создавая приятную атмосферу.
Когда Фан Шию пришёл, как раз кто-то подошёл к Сюй Наньхэну за контактом — видимо, решил, что тот один и свободен.
Но, к несчастью, Сюй Наньхэн как раз переписывался в WeChat с Дасам Чодрон, та использовала телефон Сонам Цомо. До Нового года оставалось пару дней, у Чодрон тоже начались каникулы, и Сюй Наньхэн отправлял ей один за другим PDF-файлы, велел распечатать и решить, а потом отсканировать и прислать обратно.
Чодрон жаловалась, что у неё и своих зимних заданий полно. Сюй Наньхэн плевать хотел на её трудности и заявил, что если она не успеет, он может купить билет на самолёт и приехать помочь ей распланировать время.
Так что тот, кто просил контакты, нарвался не вовремя. Фан Шию, подходя, услышал, как Сюй Наньхэн, нахмурившись, раздражённо отвечает:
—Извините, неудобно. Я тут ребёнка воспитываю.
— О, оказывается, у тебя уже есть ребёнок.
Фан Шию подумал, что именно Чодрон, находящаяся далеко в Тибете, положила конец попыткам того человека к флирту. Он поставил на стол маленький торт, присел, снял пиджак и сказал:
—С днём рождения, учитель Сюй.
Сюй Наньхэн поднял на него взгляд:
—А, хорошо. Присаживайся.
— Уже.
— … — У Сюй Наньхэна голова пошла кругом. Он протянул ему телефон. — Совсем распустилась, отрастила крылья, начала со мной торговаться! Я отправил ей шесть комплектов заданий, а она спрашивает, можно ли сделать только четыре.
Фан Шию покачал головой с улыбкой:
—Времена изменились. Небо высоко, император далеко. Того и гляди, в следующем году она тебе и отвечать не станет.
Затем доктор Ян с несколькими друзьями заказали выпивку, сдвинули два стола вместе, и компания оживилась. Группа молодых людей быстро нашла общий язык. Хотя Сюй Наньхэн обычно не любил заводить знакомства, но эти ребята умели создавать веселье самостоятельно. Он сидел рядом с Фан Шию, слушал их разговоры и ел торт.
Они выпили несколько кругов алкоголя, закусили фруктами, и кто-то сел за пианино, сменив выступающего музыканта.
Едва зазвучали первые аккорды, Сюй Наньхэн взглянул на Фан Шию. Тот повернулся к нему:
— Что такое?
— Дальше я хочу завести с тобой весьма банальный диалог, — у Сюй Наньхэна от выпитого слегка покраснели щёки.
— Прошу, именинник, — улыбнулся Фан Шию.
— Это произведение французского композитора RIOPY, — сказал Сюй Наньхэн. — Её использовали в трейлере фильма «Девушка из Дании».
— Вот как, — кивнул Фан Шию.
— А теперь ты должен спросить меня, как называется эта композиция, — Сюй Наньхэн, подперев подбородок, чарующе смотрел на него чуть прищуренным взглядом.
Фан Шию, казалось, уже догадался, и послушно спросил:
—Скажи, пожалуйста, как же называется эта композиция?
Сюй Наньхэн прошептал:
—«I Love You».
http://bllate.org/book/12537/1329022
