Вдох, выдох.
Ладно, ничего, утешал он себя, это всего лишь зрительный контакт между людьми, неловкость при случайной встрече взглядов с кем-то на улице.
И вообще, чего это я уставился на него?!
Сюй Наньхэн стиснул зубы, подумав:
Словно влюблённые не могут расстаться.
Он не был настолько романтичным человеком, но даже при всей его неромантичности он понимал, что произошло нечто странное. Эти необъяснимые чувства он никогда не испытывал прежде, они казались ему настолько чуждыми, что даже пугали.
А учитель Сюй, как народный педагог, на курсах повышения квалификации в своей пекинской школе проходил очень важный раздел о ранней влюблённости.
И сейчас в его голове всплыл слайд презентации «Как обнаружить раннюю влюблённость у учеников», перечислявший мельчайшие детали, по которым можно распознать подобное поведение... Тогда преподаватель показал анимированный ролик: два мультяшных персонажа, один, облокотившись на перила коридора учебного корпуса, машет рукой вниз, а второй внизу, сияя улыбкой, поднимает голову и в ответ тоже машет.
Он немного пришёл в себя и налил себе чашку кофе.
А Фан Шию, захлопнув дверь машины, с двух попыток завёл двигатель и умчался прочь, словно в панике. Чувствовал себя он ничуть не лучше.
По плану ему сегодня нужно ехать в Шаньнань на совещание, но он понимал, что сперва необходимо привести мысли в порядок. Сосредоточиться было совершенно невозможно.
Фан Шию доехал до маленькой больницы, зашёл на первый этаж, попросил у медсестры на посту стакан холодной воды, залпом выпил... но это не помогло.
Как кардиоторакальный хирург он отчётливо понимал причину своей тахикардии. Ни паники, ни внешнего раздражителя, ни физической нагрузки, но сердце упрямо колотилось.
Честно говоря, Фан Шию потребовалось секунд десять, чтобы заставить себя поверить в реальность происходящего. Для него это довольно долго. Он умел смотреть правде в глаза. Люди часто говорят, что нужно открыть своё сердце и познать себя.
А профессия Фан Шию заставляла его открывать немало сердец, в буквальном смысле, но он понимал, что его учащённое сердцебиение вызвано не кардиологическими проблемами, а душевным волнением.
Фан Шию глубоко вздохнул, вышел из больницы, сел в машину, пристегнулся и поехал в Шаньнань.
Понедельник, урок Сюй Наньхэна стоял третьим.
Он вошёл в класс со стопкой тетрадей и учебников. Всех уже уведомили об отмене дополнительных занятий в субботу. Судя по сегодняшним сданным работам, за месяц с лишним обучения среди учеников наметился явный разрыв в успеваемости.
Сильные выделялись, слабые — тоже, особенно по математике, где почти не осталось середняков. С этой наукой всё просто: либо понял, либо нет, не существует состояния «вроде бы понял».
Сюй Наньхэн любил этот предмет именно за то, что в большинстве случаев в нём есть более-менее определённые ответы. Математика — прекрасная наука: если не можешь решить, можно просто бросить, всё равно, сколько ни бейся, ничего не выйдет, и это позволяет сохранять спокойствие с чистой совестью.
Домашние задания отражали эту особенность предмета: те, кто не мог решить, просто оставляли пустое место. Пустые места, пустые места... и вот уже целые листы оставались незаполненными.
— Вот же... — Сюй Наньхэн с улыбкой смотрел на учеников. — Облегчаете мне работу, да?
Старосты групп раздали тетради. Сюй Наньхэн говорил со смехом, лёгким тоном, и ученики тоже веселились.
Как обычно, он разбирал ошибки, закреплял пройденный материал и преподавал новую тему. Сюй Наньхэн выбрал путь компромисса. Он вспомнил одну абсолютно верную фразу Фан Шию:
Сначала нужно «выжить», а уж потом «жить хорошо».
Сюй Наньхэн избавился от своей навязчивой идеи. Он поразмыслил и понял, что это не компромисс, а уважение.
Тот день, когда Фан Шию спасал рабочего, на самом деле придал ему смелости или, скорее, позволил ему мужественно принять реальность бедной деревни на юге Тибетского нагорья. Такова действительность, он сам мал, и возможности его ограничены.
Конечно, это лишь предел его собственных возможностей...
Вечером в понедельник Фан Шию написал ему в WeChat, но он не ответил. Фан Шию попытался позвонить — линия была постоянно занята.
А всё потому, что... этот учитель упорно пытался убедить своего отца рассмотреть возможность прокладки дорог и строительства мостов здесь, на юге Тибетского нагорья.
Так что попытки мажоров заняться предпринимательством — уже не самое страшное. Хуже всего, когда мажор даёт инженерные советы своему отцу-олигарху.
Отец Сюй Наньхэна счёл это верхом абсурда.
— Пап, строить дороги в Тибете — это же накапливание благой кармы! Вы, бизнесмены, в это особенно верите!
— У меня промышленная компания в Пекине, а ты предлагаешь мне поехать в Тибет дороги строить? Сюй Наньхэн, что это ты задумал против своего отца?
— Пап, послушай меня, — Сюй Наньхэн сделал глоток воды.
На том конце провода — бах, положили трубку.
— Папа? — Сюй Наньхэн опешил. — Эй, пап!
Он тут же перезвонил, но ему отклонили вызов. Позвонил маме — трубку взяли, но не мама, а отец:
— Хватит звонить домой! По-моему, ты совсем отупел от этой своей программы поддержки! Не можешь нормально работать, оставайся там, прими монашество, звони по видеосвязи на праздники, и ладно!
— Нет, папа! Я не говорю, чтобы ты лично приехал! Просто инвестируй! Тут есть дорожно-строительные компании, только нужно... Пап?!
На том конце провода отец Сюй Наньхэна чуть не швырнул телефон в пруд.
Сюй Наньхэн знал, что договориться будет непросто. В конце концов, любому это покажется абсурдом: высокогорье, низкое атмосферное давление, для крупной строительной техники нужны специальные водители, плюс горы, узкие дороги, особая геология... В общем, сплошные трудности.
Как мог не знать этого Сюй Наньхэн? Но он просто попытался. Освободившись, он наконец увидел сообщения Фан Шию и пропущенные вызовы. Он перевёл дух и перезвонил Фан Шию.
— Доктор Фа-а-ан~... — Поскольку Сюй Наньхэн только что получил отповедь от отца, в его голосе сквозила обида и даже лёгкий, едва уловимый оттенок каприза. Последний слог невольно затянулся.
* поясняю: он сказал Фан дафууу~. 大夫, дафу это доктор, где фу - это конечно же родовая морфема для профессий, но может быть и муж в смысле мужчина, и муж в смысле супруг.
Фан Шию отчётливо это уловил, чуть улыбнулся и спросил:
— Что случилось-то?
— Убеждал отца приехать в нашу деревню дороги строить. Не убедил.
— ... Строительство дорог — дело серьёзное, вряд ли такое объяснишь по телефону.
— Понимаю. Я просто предложил ему направление для деятельности.
— ...
Фан Шию замедлился, мысленно заметив: «Это же твой отец, а не подчинённый».
— Так вот, я тебе купил полароид, плёнки взял две упаковки. Но завтра мне назначили операцию, в среду тоже не смогу вернуться, профессор из Чжуншаня приехал читать лекцию.
Сюй Наньхэн взглянул на часы:
— Ничего. Как раз завтра днём мы везём учеников в уездную среднюю школу на лабораторные работы, я тогда к тебе заеду заберу.
Услышав, что тот собирается приехать, Фан Шию инстинктивно сдержал себя, ухватился за перила в коридоре стационара, сжал их изо всех сил, чтобы выровнять голос.
— А, тогда ладно. Завтра после операции напишу тебе.
— Лучше позвони, — Сюй Наньхэн снова отпил воды. — Сообщение могу не сразу увидеть. Ты же знаешь как на айфонах связь плохо ловит.
Учеников повезли использовать лаборатории уездной средней школы. Школа заказала два автобуса вместимостью 49 человек для поездки туда и обратно. Автобусы, конечно, будут тащиться по горной дороге неспеша. Выехать утром, прибыть днём, чтобы как раз успеть.
На следующий день, во вторник, больше шестидесяти детей и все учителя разместились в автобусах.
Они ехали в уездную среднюю школу для проведения экспериментов по физике и химии. Группу сопровождали учителя Сонам и Церинг. По прибытии их встретил Дава Цзянцо. Увидев Сюй Наньхэна, он тепло помахал ему в знак приветствия.
Сюй Наньхэн считал себя человеком с незаурядной душой. Он был готов отпустить себя, не зацикливаясь на чём бы то ни было. Фраза, которую его дедушка часто повторял, до сих пор хорошо ему служила: «Жизнь коротка».
Поэтому касательно Фан Шию и своих смутных чувств он решил пока не мудрствовать. Этому его тоже научила математика: не можешь решить — оставь пустое место, переходи дальше, не трать время. Как в решении задач, так и в жизни.
В конце концов, большинство вещей в этом мире не имеют готовых формул, абсолютно верных решений или образцовых ответов. Стоя у здания уездной средней школы, провожая взглядом учеников, следующих за учителями наверх, он поднял голову к лазурному небу Тибетского нагорья, казавшемуся таким близким.
Как в самом начале, в Лхасе, когда он забыл взять контакты у Фан Шию. Тогда это не казалось большой потерей. В этом мире каждый день слишком много людей упускают шансы. Слишком, слишком многие — всего лишь безымянные прохожие, их упущения не становятся историями, мимолётные встречи остаются лишь ветром у обочины дороги, под снежными горами, не оставляя следов.
Он вдохнул, выдохнул, приводя себя в порядок.
В конечном счёте... он даже не знал, свободен ли Фан Шию, не говоря уже о его сексуальной ориентации.
— Учитель Сюй! — С улыбкой подошёл Дава Цзянцо. — Как поживаете в последнее время?
Сюй Наньхэн очнулся, улыбнулся и пожал ему руку:
— Неплохо. А вы?
— Всё хорошо, всё хорошо. Зайдёте в мой кабинет посидеть? — предложил Дава Цзянцо. — У них две физики и две химии, это на целый день.
Сюй Наньхэн взглянул на небо:
— Пожалуй, откажусь. Схожу на рынок, куплю пару ватных одеял. Доктор Фан говорил, что скоро похолодает.
Вообще-то, уже заметно свежело. Сюй Наньхэн был в тёмно-синей водолазке, а сверху серая куртка расстёгнута только потому, что в автобусе стало немного душно.
— А, — кивнул Дава Цзянцо. — Да, у нас снег может пойти уже в октябре.
Подул ветер.
Учитель Сюй высокий и стройный, порыв ветра раздувал полы его куртки. Всю одежду покупала его мать с безупречным вкусом: не слишком свободные и не обтягивающие джинсы тем не менее подчёркивали его длинные и прямые ноги. Учитель Сюй всё же ещё молод, всего двадцать пять лет, поэтому мать дополнила этот образ парой кед.
Тут же прозвенел звонок, и Дава Цзянцо, бросив на бегу: «Мне на урок», — стремительно исчез. Сегодня Сюй Наньхэн фактически на выходном. Уездная школа была небольшой: два учебных корпуса и одно общежитие. Он немного прогулялся по территории и решил поехать на рынок.
В прошлый раз он заметил там много хозяйственных магазинчиков, и хотел посмотреть, что там есть, купить что-нибудь домой, родным.
На рынке кипела жизнь, у входа в некоторые лавки висело вяленое мясо. С приближением холодов продавцы начали предлагать тёплую одежду.
Сюй Наньхэн увидел весьма красивую тибетскую чжубу*, чёрного цвета с переходом в кирпично-красный, из козьей кожи с подкладкой из ячьего пуха. Скотоводы в пастбищных районах носят её зимой для защиты от сильных холодов. Она висела на стене в лавке, очень длинная. Сюй Наньхэн ростом 184 см, на глаз прикинул, что она доходила бы ему до голени.
*Чжуба, чуба, – традиционный повседневный костюм жителей верхнего Тибета, который имеет фасон халата длиной до пят свободного широкого кроя с запахом. Этот халат носят как мужчины, так и женщины.
Хотя количество туристов в Тибете уменьшается после похолодания, некоторые специально приезжают в это время года, чтобы испытать суровость высокогорья и увидеть заснеженные горы. Один турист зашёл спросить у хозяина, сколько стоит та чжуба на стене. Сюй Наньхэн не ушёл далеко, делая вид, что разглядывает чётки на прилавке, и услышал, как хозяин назвал цену — одиннадцать тысяч. Сюй Наньхэн слегка опешил.
Он конечно ожидал, что будет дорого, но не до такой степени. Затем, подняв взгляд, он увидел, что цена на те чётки, которые он вертел в руках, пять тысяч, а пояс рядом — две тысячи. Он молча убрал руку...
Сюй Наньхэн снова зашёл в ту лавку, где закупался с Фан Шию в прошлый раз. Хозяйка узнала его и сделала скидку.
Он купил два толстых ватных одеяла, перевязанных верёвкой. Нести их было неудобно. Сын хозяйки на мотоцикле с коляской подвёз его к воротам средней школы, Сюй Наньхэн сидел сзади, придерживая свои одеяла.
Водитель автобуса помог засунуть одеяла в багажное отделение. Времени оставалось много, и он зашёл в чайную у ворот школы.
Чайная выглядела простенькой, над стойкой стояли простые банки с порошками для молочного чая разных вкусов. В это время ученики ещё не закончили занятия, продавщица дремала на месте. Неожиданное появление Сюй Наньхэна её напугало.
Сюй Наньхэн заказал клубничный. Пока хозяйка размешивала порошок, она украдкой поглядывала на него. Внешность у Сюй Наньхэна что надо. Если бы не его затворничество в университете и неучастие в мероприятиях, он наверняка стал бы знаменитым старшекурсником.
К тому же от него исходила очень приятная личная харизма: когда молчал, он казался очень мягким, словно учёный с нефритовым лицом.
Конечно, это когда он молчал.
— Ц-с, — Сюй Наньхэн включал и выключал авиарежим на телефоне, пытаясь поймать сигнал. Глядя на бесконечно крутящийся индикатор загрузки в WeChat, он пробормотал:
— Паршивый яблокофон, рано или поздно я тебя сварю.
Без сигнала он не мог связаться с Фан Шию. Он допил половину чая, время приближалось к четырём, и он уже собирался попросить у продавщицы Wi-Fi. В этот момент в чайную возле школы вошёл ещё один человек, взрослый. Продавщица решила, что сегодня день диковинок, и поприветствовала: «Добро пожаловать».
— ...
Сюй Наньхэн посмотрел на него, сначала с лёгким недоумением, затем подумал, что тот, наверное, догадался, что в это время он будет у школы. Недоумение сменилось улыбкой, он непринуждённо откинулся на спинку стула.
— Доктор Фан, что будете пить?
Он вложил в этот вопрос такую интонацию, словно находился не в кафешке у школы, а на коктейль-вечеринке в Саньлитуне или Ланьквайфоне.*
*Названия районов в Пекине и Шанхае соответственно, знаменитых роскошшной ночной жизнью.
Фан Шию взглянул на остатки розового напитка на столе Сюй Наньхэна, сел напротив и сказал:
— Ничего. Я думал, ты на занятии внутри, хотел посидеть тут немного, подождать тебя. Разве у тебя нет урока?
— Нет, — ответил Сюй Наньхэн. — Учитель Сонам ведёт. Днём делали эксперименты по физике и химии, я просто приехал за компанию.
Он хотел добавить «заодно повидаться с тобой», но не сказал. Вместо этого он снова отпил из стакана и спросил:
— Операция так рано закончилась?
Фан Шию приехал сразу после операции. По совпадению, сегодня на нём тоже была куртка, но короткая.
Сняв куртку, он остался в одной белой рубашке.
— Восстановление митрального клапана, замена трёхстворчатого. Делали восемь с половиной часов.
— Ско-олько? — уставился на него Сюй Наньхэн.
Фан Шию был уверен, что тот расслышал, но пояснил:
— Большинство операций на сердце длятся довольно долго. Эту начали с утра.
Сюй Наньхэн поражённо ахнул:
— И ты... ты всё это время стоял в операционной?
Фан Шию усмехнулся:
— Да. Ничего, я давно привык. Моему наставнику уже шестьдесят, иногда он тоже проводит всю операцию от начала до конца.
— А бывает «не до конца» операции? — поинтересовался Сюй Наньхэн.
— Обычно он делает только самые ключевые, сложные части. Это даёт возможность молодым врачам поучиться. Но он далеко не уходит, может посидеть с анестезиологом. Возраст, поясница и ноги уже не те.
Сюй Наньхэн понимающе кивнул. Фан Шию выглядел довольно разгорячённым, он расстегнул на рубашке две верхние пуговицы, пряди чёлки прилипли ко лбу. Если подумать, это логично: операция — это физическая работа, требующая высокой концентрации. И, судя по его виду... он, вероятно, даже не успел глотнуть воды.
— Вот как, — Сюй Наньхэн прокашлялся. — Тогда... закажешь что-нибудь? Я угощаю.
— Не надо, — покачал головой Фан Шию. У него действительно пересохло в горле, но стакан чая с молоком он бы не допил, получилась бы напрасная трата.
Но Сюй Наньхэну всё равно казалось, что его голос звучит хрипло, горло пересушено. Неизвестно, что стряслось с его мозгами в тот момент, но он пододвинул свой стакан:
— Тогда хоть глоток сделай, просто чтобы смочить горло.
Розовый, клубничный молочный чай. Осталось примерно четверть.
Сказав это, Сюй Наньхэн тут же пожалел и почти потянул стакан обратно, словно пытаясь совершить отмену действия в реальной жизни.
Однако Фан Шию протянул руку. Стакан был стеклянный, без крышечки. Фан Шию отодвинул соломинку, поднёс стакан к губам, запрокинул голову и допил остатки.
Сладкий дешевый напиток с фруктовым ароматизатором, напоминающим клубнику.
Сладкий, сладкий, такой сладкий.
Фан Шию облизал губы:
— Готово, пошли.
— Куда? — спросил Сюй Наньхэн.
— Ко мне, — сказал Фан Шию. — Сегодня утром я сильно спешил, забыл взять твой полароид...
Фан Шию немного засуетился и добавил в оправдание:
— Я проспал. Вчера вечером отключили электричество, телефон не зарядился, будильник не сработал.
— Тогда пойдём, — Сюй Наньхэн встал, совершенно не придав этому значения.
Машина Фан Шию стояла у ворот школы, чёрный Форд F-150. Это первый раз, когда Сюй Наньхэн садился в его автомобиль. Салон, как и у самого Сюй Наньхэна, без украшений: только базовые коврики, зарядный кабель и тряпка в кармане двери.
— Квартиру ты снимаешь? — спросил Сюй Наньхэн.
— Нет, — Фан Шию пристегнулся и завёл двигатель. — Её предоставили по программе поддержки Тибета. Однокомнатная студия.
— А... — кивнул Сюй Наньхэн.
Квартира находилась примерно в квартале от уездной больницы, в жилом районе, представлявшем собой несколько многоквартирных домов. Они не были огорожены, как комплекс, поэтому Фан Шию пришлось припарковаться на общественной стоянке у дороги.
— Извини за беспорядок, — Фан Шию открыл дверь. — Можешь не переобуваться, запасных тапочек нет.
— Как-то неудобно, — Сюй Наньхэн уже занёс ногу, но тут же отдернул её. — Ничего, я могу и без тапок.
Он просто скинул кеды и собрался идти босиком. Фан Шию вспомнил, что у него ещё есть пара тапочек для душа, поэтому отдал гостю те, что лежали в прихожей, а сам надел те, что из ванной.
Сюй Наньхэн вёл себя очень почтительно. Воспитанность заставляла его стоять посреди узкой гостиной, не разглядывая всё вокруг, и просто ждать.
Фан Шию вышел из спальни с полароидом, увидел его, застывшего на месте, и усмехнулся:
— Присаживайся.
— Хорошо, — Сюй Наньхэн сел на диван.
Фан Шию протянул ему фотоаппарат вместе с пакетом:
— Я не распаковывал. Чек внутри. Если возникнут проблемы, обращайся с ним в сервис.
— Отлично, — Сюй Наньхэн тут же принялся распаковывать и изучать. В прошлом у его соседа по комнате в бакалавриате был полароид, Сюй Наньхэн играл с ним несколько раз и знал, как пользоваться.
Фан Шию налил стакан воды. Очевидно, что он живёт один: у него только одна чашка, которую он отдал Сюй Наньхэну, а сам отпил из бутылки минеральной воды.
Довольно... радикальный одиночка, всё в единственном экземпляре. Сюй Наньхэн уже включил камеру и сделал первый пробный снимок.
— Я думал, ты спросишь, почему бы просто не фотографировать на телефон и не распечатать снимки.
— Это не так удобно, — Фан Шию отпил около половины бутылки, голос его звучал уже лучше. — Да и штука довольно милая.
— Верно, — сказал Сюй Наньхэн. — Для полноценного фотоаппарата у меня недостаточно навыков. А с печатью с телефона, учитывая мою прокрастинацию, это навсегда застряло бы на стадии «в следующий раз обязательно найду фотоателье и напечатаю». Так что лучше уж купить такой.
Фан Шию сделал ещё пару глотков и спросил:
— В прошлый раз, когда я делал операцию в реанимационной и извлекал арматуру, а ты пришёл в больницу... о чём ты хотел со мной поговорить?
— А, — Сюй Наньхэн поднял свою новую игрушку и поднёс к лицу. — Пустяки. Потом я сам во всём разобрался. Доктор Фан, разреши сфотографировать.
— М-м? — Фан Шию опешил.
Он всё ещё держал бутылку с водой. Сюй Наньхэн сидел рядом, развернувшись к нему всем корпусом и слегка откинувшись назад.
Затем затвор щёлкнул.
Вышла белая фотокарточка, нужно ещё подождать.
На самом деле, у полароида быстро проявляются фото.
У окна стоял маленький старый диван, в квартире было тихо, ажурная тюлевая занавеска позади них слегка колыхалась от дуновения ветра.
В слегка захламлённой гостиной на журнальном столике лежала беспроводная мышь, на подлокотнике дивана висели две куртки.
На мгновение показалось, будто они оба живут здесь.
Фан Шию снова отпил воды:
— Готово?
— Готово, — Сюй Наньхэн перевернул фотобумагу.
Снимок запечатлел момент в движении, поэтому поза выглядела очень естественной. Фан Шию напротив окна, в белой рубашке с закатанными рукавами, обнажающими металлические наручные часы, выглядел сошедшим с кадра старого гонконгского фильма.
— Можно я оставлю эту фотографию себе? — спросил Сюй Наньхэн.
Фан Шию ответил:
— Можно.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/12537/1225419
