Сюй Наньхэн был безмерно благодарен необъятной территории своей родины — тибетский старик, живущий в трёх тысячах километрах от него, не понимал по-китайски, иначе он прямо сейчас снял бы с себя пояс и повесился на балке коровника.
— Право же... простите, — рассеянно глядя перед собой, пробормотал Сюй Наньхэн. Желание умереть уже призвало пятьсот тысяч грозовых туч, и вскоре прольётся ливень, способный затопить Гималаи.
Медсестра рядом с Фан Шию прикрыла рот рукой, сдерживая смех, а сам он лишь слегка улыбнулся, засунув руки в карманы белого халата.
— Всё в порядке, он не понимает.
— А... — механически кивнул Сюй Наньхэн.
— Ладно, мы пошли, — сказал Фан Шию. — В следующий дом.
Сюй Наньхэн кивнул: «Угу».
Затем Фан Шию крикнул в сторону загона:
— Чжоу Ян!
Парень с дальней стороны загона бодро отозвался и ловко спрыгнул с большой охапки сена. Фан Шию похлопал его по спине.
— Сделай одолжение, отнеси дедушку Чодрон домой. Спасибо.
— Ай, доктор Фан, не стоит церемониться! — рассмеялся Чжоу Ян.
Сюй Наньхэн заметил, что вне уроков этот юнец и впрямь полон энергии, глаза горят ярче его собственной настольной лампы.
Вспомнив о лампе, Сюй Наньхэн снова взглянул на Фан Шию.
Тот помахал ему на прощание:
— Мы уходим. Держись.
— Хорошо, — Сюй Наньхэн опёрся на лопату.
Учитель Буцзин сказал, что врачи, работающие по программе помощи Тибету, регулярно обходят жителей в прикреплённом к больнице районе, особенно тех, кто прошёл лечение, чтобы узнать, как идёт их восстановление.
Сюй Наньхэн вспомнил тот вечер, когда Фан Шию принёс ему фрукты, и их разговор на веранде возле первого класса.
В отдалённых районах и образование, и медицина требуют постепенного внедрения, личного примера, чтобы изменить мировоззрение людей. Он вспомнил отца учителя Дава Цзянцо. Тот, даже опираясь на палку, всё равно вышел посмотреть на удобрения для ячменя и фураж. Старик, конечно, понимал, что ему нужен покой, а ученики понимали, что даже просто посмотреть на большие города — уже благо.
Но в случае с Дасам Чодрон, если она поступит куда-нибудь далеко, как родители, что уехали на заработки, останутся спокойны?
Фраза «бремя долгое, путь далёкий» теперь обрела для Сюй Наньхэна реальный смысл.
Всю субботу, с утра до вечера, он чистил коровники, относил удобрения на поля, возвращался в деревню и, поскольку по прогнозу обещали сильный дождь, укладывал на крыши дополнительный брезент.
На ужин он съел две с половиной миски риса. Теперь он понял, почему местные ученики за раз уплетают по две-три миски.
Мыться сегодня из тазика ему отчаянно не хотелось. Поужинав, он отправил Фан Шию сообщение:
«Можно, я в больнице помоюсь?»
В это время к Фан Шию доставили рабочего, прокладывавшего туннель, с глубокой раной на бедре от стального гвоздя. Фан Шию накладывал швы и не смотрел в телефон.
Сюй Наньхэн пришёл в больницу, когда Фан Шию как раз закончил. Он вышел из перевязочной, стянул латексные перчатки и выбросил в урну, а затем, повернув голову, увидел его с сумкой через плечо.
— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Фан Шию.
— Целиком и полностью, — вяло пробормотал Сюй Наньхэн. Заметив искреннее беспокойство в его глазах, поспешил добавить: — А, нет, не в том смысле. Просто очень хочу помыться в душе. Можно?
Фан Шию кивнул:
— Иди. Душевая в коридоре за поворотом, рядом с комнатой отдыха.
Раненного, бледного как полотно, вывезли на каталке. Это был мужчина средних лет, с измученным лицом. Он спросил:
— Доктор, скажите, а прививку от столбняка обязательно делать? Этот гвоздь новый, не ржавый, тоже нужно? Укол-то стоит несколько сотен.
Фан Шию понял, что мужчина считал прививку слишком дорогой, и прямо сказал:
— Это же производственная травма, вам компенсируют.
— Знаю, — мужчина с сычуаньским акцентом смущённо улыбнулся. — Но травму в этом месяце компенсируют только в следующем.
Фан Шию слишком часто сталкивался с таким в бедных районах. Он лишь вздохнул:
— У нас есть вариант дешевле сотни. Если есть возможность, лучше всё же уколоться.
Вакцина против столбняка добровольная, и если пациент отказывается после рекомендации врача, достаточно подписать уведомление. Фан Шию понимал их трудности. Несколько сотен юаней для некоторых могут показаться всего лишь стоимостью одного ужина. Говорят, врачам следует быть более отстранёнными, не слишком развивать эмпатию, иначе можно самого себя измучить.
Но, находясь на своём посту и видя столько случаев, когда люди бессильны из-за горстки денег, кто действительно сможет остаться твёрдым, как скала? Рабочий нерешительно метался какое-то время, затем кивнул. И только после этого Фан Шию облегчённо выдохнул.
Тем временем Сюй Наньхэн стоял под струями горячей воды. Наконец-то душ, ах, эта запотевшая кабинка! Человеку действительно трудно от роскоши возвращаться к бережливости.
Он мылся дольше обычного. Всё-таки нельзя каждый день приходить в казённый душ, да и после дневной работы всё тело и волосы перепачканы, он намылился два или три раза, прежде чем выйти.
— Я уже начал думать, не потерял ли ты сознание там, — Фан Шию убирал вещи на своём столе в смотровой, поднял на него взгляд и чуть не забыл, что хотел сказать дальше.
Сюй Наньхэн, свежий после душа, с высушенными пушистыми волосами, в чистом бирюзовом худи и льняных брюках выглядел заметно посвежевшим.
— Хе-хе, — неуверенно рассмеялся Сюй Наньхэн. — Мылся несколько раз, такой грязный был.
— О... — Фан Шию вновь опустил голову, отключил шнур питания от ноутбука и наконец вспомнил, что хотел сказать. — Так... кстати, твоя кофеварка пришла, она у вахтёра в уездной больнице.
— Хорошо, — сказал Сюй Наньхэн. — Я завтра заберу, как раз воскресенье.
— Ты, наверное, не сможешь, — ответил Фан Шию, убирая компьютер в рюкзак. — На посылке указано моё имя, вахтёр вряд ли отдаст её тебе. Я в понедельник возвращаюсь, у меня дела с наставником, выписывается один мой пациент, а во вторник привезу и передам тебе.
— Тогда ладно, — сказал Сюй Наньхэн.
Он уже собирался добавить «прости за беспокойство», но услышал сзади тихое «простите, разрешите пройти». Сюй Наньхэн поспешно отступил в сторону и встретился взглядом с Ян Гао.
Они уставились друг на друга, понимая, что уже знакомы. Учитель Сюй срочно пытался вспомнить, как его зовут:
— Доктор Ян! Здравствуйте!
— Эй, здравствуйте, — кивнул Ян Гао с улыбкой. — Вы как раз вовремя, доктор Сюй только что приехал из уезда, привёз целый пакет лонганов, возьмите и вы немного.

*У нас такое не растёт (
Сюй Наньхэн поспешно замахал руками:
— Не надо, не надо, у меня фруктов ещё много, испортятся только!
Фан Шию, уже собрав вещи, поставил рюкзак на пол у дальней стороны стола и сказал:
— Тогда поешь тут, раз уж помылся.
После этих слов Сюй Наньхэн действительно соблазнился. Он мылся слишком долго, и сейчас съесть несколько прохладных лонганов звучало очень заманчиво.
Ян Гао вошёл и поставил пакет на свой стол, затем посмотрел на Сюй Наньхэна:
— Учитель Сюй тоже из Пекина?
— Ага.
— А выглядите как южанин, — продолжил светскую беседу Ян Гао. — Вся семья из Пекина?
Фан Шию взял у него горсть лонганов и отошел.
Сюй Наньхэн подумал:
— А... моя бабушка из Цзинани.
— Хей! — Ян Гао обрадовался, словно поймал его на слове. — Юг!
Сюй Наньхэн не понял:
— А? Цзинань?
Фан Шию подошёл к Сюй Наньхэну, вложил лонганы ему в руку, один взял себе и с усмешкой сказал:
— Доктор Ян знает географию так, что всё южнее гор Хэлань, — юг.
Сюй Наньхэн в шутку подыграл ему:
— Значит, Тяньцзинь тоже южный город?
— Эй, вы, — рассмеялся Ян Гао, слушая их дуэт. — Ты-то у нас знаток географии, пациента из Цицикара назвал хулун-буирским.
Фан Шию подбросил единственный лонган в руке, обернулся к Ян Гао:
— Спасибо, я провожу учителя Сюя.
— Ладно, — сказал Ян Гао.
И после этого удивился: пять минут дороги, нужно ли провожать?
Сюй Наньхэн тоже так считал, что тут такого, пройти от больницы до школы. На улице, он сказал:
— Не надо меня провожать, тут пара шагов.
— Заодно покурю, — совершенно естественно ответил Фан Шию.
Сюй Наньхэн сунул лонганы в карман. Ночь была пасмурной, звёзд не видно.
Доктор Фан наклонил голову, прикрыл рукой зажигалку, прикурил, затем протянул Сюй Наньхэну, предлагая присоединиться.
Сюй Наньхэн покачал головой:
— С собой нет.
— Лицюнь куришь? — спросил Фан Шию, протягивая пачку.
— Пойдёт, — Сюй Наньхэн вытащил одну и взял у доктора Фана зажигалку.
— Сегодня утром я так опозорился, — сказал Сюй Наньхэн. Он имел в виду, как крикнул «ветеринар Фан» у коровника.
Фан Шию усмехнулся:
— Ничего, даже если бы дедушка понял, он не стал бы придираться. Он очень набожный, глубоко верующий.
Услышав это, Сюй Наньхэн притормозил, вытащил изо рта сигарету и спросил:
— Тибетский буддизм?
— Да, — кивнул Фан Шию. — Многие тибетцы верующие, Тибет — место веры.
Сюй Наньхэн молча снова затянулся.
Фан Шию встретился с ним взглядом:
— В буддизме считается, что жизнь — это цикл реинкарнаций, а верующие убеждены, что если мы в этой жизни случайно встретились, то, возможно, в других циклах уже виделись. Поэтому тибетцы хорошо относятся к каждому незнакомцу.
— Мы в прошлых или будущих перерождениях могли быть друзьями, а может, и родственниками, — продолжил Фан Шию. — Знаешь, кто мне это рассказал?
Сюй Наньхэн очнулся, сигарета уже успела прогореть.
— Кто?
— Твоя ученица, Чжаси Чжогга, — Фан Шию по-прежнему смотрел на него. — Она сказала, что не боится смерти, потому что верит, что в будущем перерождении снова встретит мать.
— Мне здесь очень нравится, учитель Сюй, — Фан Шию сменил тон на более лёгкий, и взгляд стал чуть беззаботнее. Он снова затянулся и сказал: — Тибет заставляет меня чувствовать, что даже жизнь и смерть не имеют большого значения.
Услышав это, Сюй Наньхэн тоже расслабился:
— Это хорошо. Вам, врачам, и правда следует легче смотреть на жизнь и смерть, иначе трудно выдержать.
— Угу, — кивнул Фан Шию. — И я очень рад познакомиться с тобой.
Сюй Наньхэн замер, рука с сигаретой застыла у рта. На самом деле, иногда Сюй Наньхэн мог остро улавливать чужие эмоции, и в этот момент ему показалось, что доктор Фан... несколько уязвим. Возможно, даже сам доктор Фан не осознавал, что выдаёт эту уязвимость.
Доктор Фан так много говорил о круговороте жизни и смерти, к тому же он хирург, Сюй Наньхэн смутно догадывался: возможно, сегодня он вспомнил какой-то травмирующий опыт.
Ночь пасмурная, звёзд не видно.
Сюй Наньхэн облизал губы, и всё же выдавил улыбку:
— Тогда обнимемся?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/12537/1225416
