Внезапный приступ горной болезни у Сюй Наньхэна привлек внимание директора и других учителей. В то утро Сонам Цомо и учитель Церинг отправились в уездную среднюю школу, чтобы договориться об использовании химической лаборатории для деревенских учеников, а вернувшись, узнали, что Сюй Наньхэн попал в больницу.
Директор сильно испугалась, но, к счастью, учитель Дава объяснил, что ничего серьезного, просто требуется кислород. В связи с этим план, по которому в субботу учитель Дава и директор Сонам должны были проводить дополнительные занятия, а Сюй Наньхэн с двумя другими учителями — помогать ученикам по хозяйству, решили пересмотреть. Все сошлись во мнении, что учителю Сюю лучше не участвовать.
У людей часто складывается впечатление, что те, кто страдает от горной болезни, сильно ослаблены и долго не могут восстановиться.
К тому же, раз уж учителя Сюя доставили в больницу... ведь в больнице просто так не оказываются, только в крайних случаях.
Тем временем Сюй Наньхэн в палате уснул. Айпад лежал у него на животе, длинные изящные пальцы слабо сжимали стилус.
Сонам Цомо вернулась уже за полчетвертого дня. Она и учитель Церинг сразу отправились в больницу. Сонам Цомо не стала спрашивать, в какой палате Сюй Наньхэн, а сначала нашла Фан Шию. Дверь его кабинета была открыта.
Фан Шию вкратце объяснил состояние Сюй Наньхэна, и подтвердил, что это обычная горная болезнь. Как врач он рекомендовал Сюй Наньхэну остаться в больнице на ночь для перестраховки, заверил директора, что беспокоиться не о чем, и заодно поинтересовался результатами повторного осмотра Чжогги.
Немного поболтав в кабинете, Сонам Цомо отправилась обратно в школу, готовить ужин для учеников.
Когда Фан Шию снова зашел в палату, он застал Сюй Наньхэна в глубоком сне. Еще час назад, когда он заходил с результатами анализа крови, тот что-то писал на планшете, а теперь дрых без задних ног.
Было хорошо видно, как грудь под рубашкой ритмично поднимается и опускается вместе с одеялом, поверх которого лежали его руки. Молодой человек спал глубоким сном, за окном лениво светило солнце, дул легкий ветерок, а занавеска в палате раскачивалась, подталкиваемая ветром.
После недолгой тишины дверь в палату открылась. Фан Шию обернулся:
—А?
Вошел Ян Гао, тоже врач по программе поддержки Тибета из провинции Сычуань.
— А ты вот где. У подножия горы начали рыть туннель, начальник говорит, что в нашей маленькой больнице наверняка прибавится работы. На следующей неделе здесь останемся я и доктор Гао, а ты возвращайся в уездную больницу.
Доктор Гао — местный врач, работал здесь еще когда это был медпункт, лечил деревенских. Фан Шию, не задумываясь, ответил:
—Нет, пусть доктор Гао возвращается в город, я останусь здесь с тобой.
— А? — удивился Ян Гао. — Уверен? Тогда придется заниматься очисткой ран, накладывать швы, замучаешься!
— Ничего, — ответил Фан Шию. — Я останусь. Как раз в уезд приехал заведующий отделением нейрохирургии из Чжуншаня делать операцию, пусть доктор Гао понаблюдает, это для него полезно.
Ян Гао вспомнил:
—О, точно. Ладно, тогда договорились. Эй, а ты кого навещаешь в этой палате?
Ян Гао стоял в дверях, там же, где была дверь в санузел, за поворотом, и не видел койку, поэтому высунул голову. Увидев Сюй Наньхэна, он спросил:
— Разве это не тот учитель? Что с ним?
— Горная болезнь, привёл на кислород.
— Ты... — Ян Гао прищурился, интуиция подсказывала ему, что тут что-то не так, и он спросил: — Скажи честно, ты остаёшься на следующей неделе, чтобы заодно присмотреть за этим учителем?
Обычно межличностные отношения Фан Шию в больнице были простыми: он шёл стандартным путём студента-медика, следуя за своим наставником. На общих мероприятиях коллег он всегда сидел где-то с краю, не выделяясь, но и не слишком отстраняясь.
Однако, поскольку Фан Шию достаточно красив, с чёткими чертами лица, глубоко посаженными глазами удлинённой формы светло-янтарного цвета, что придавало взгляду некоторую холодность, к тому же ему скоро исполнится тридцать, молодой и перспективный, естественно, многие хотели его сосватать.
Но Фан Шию, кем бы ни был сватающий (однажды даже заведующий отделения хотел его познакомить с хорошей девушкой), всегда использовал одну и ту же отговорку: «Слишком занят, хочу сделать упор на карьеру».
Ян Гао поступил в больницу на год раньше него и знал его характер, поэтому тогда, услышав, что тот сел в машину к незнакомцу на 109-м шоссе, очень удивился.
Сейчас же он удивлялся ещё больше. Ян Гао — хирург-гастроэнтеролог, в Пекине они однажды работали вместе в неотложке, он помогал Фан Шию с лапароскопией у его пациента, так и познакомились.
Видя, что Фан Шию молчит, Ян Гао приподнял подбородок, настаивая на ответе.
Фан Шию взглянул на неподвижную фигуру на койке и ответил:
— Да, хочу присмотреть за ним.
Ян Гао молча глубоко вдохнул, затем выдавил странную улыбку:
— Окей, как скажешь.
Ян Гао искал его как раз, чтобы обсудить этот вопрос. Учитывая, что прокладывание туннеля у подножия горы — крупный проект, а при строительстве туннелей не избежать травм, ушибов и даже переломов, принято решение, что врачи, работающие здесь по двухнедельной смене, задержатся ещё на неделю для обеспечения достаточного медицинского персонала.
Таким образом, на этой неделе в маленькой больнице стало гораздо оживленнее: местные врачи, врачи по программе поддержки и почти половиной бригады медсестер.
Фан Шию подошел к кровати и посмотрел на спящего. На самом деле, Фан Шию не знал, проснулся ли он, ведь с качеством сна этого учителя он уже был знаком. Однако... Веки чуть дрогнули, затем снова. Хотя движение глаз во время сна — явление нормальное, у Фан Шию возникло ощущение... просто ощущение, без каких-либо оснований, что Сюй Наньхэн проснулся.
И точно. Сюй Наньхэн открыл глаза.
Только сделал он это довольно забавно: сначала открыл правый глаз, будто подглядывая и собираясь незаметно понаблюдать, но сразу же увидел Фан Шию, невозмутимо стоящего у кровати.
Учитель Сюй хихикнул и открыл оба глаза:
— Спасибо за беспокойство, доктор Фан.
Приняв другого человека, Сюй Наньхэн становился невероятно искренним.
Это была одна из его сильных сторон. С друзьями он становился предельно честен. По натуре он не был мнительным, поэтому пропустил мимо ушей намёки Фан Шию и собственную мысль: «А не сделать ли вид, что я ничего не слышал?»
— Ничего страшного, — ответил Фан Шию. — Мне не сложно.
Сюй Наньхэн хотел сесть, но ему мешала кислородная трубка.
— Можешь отключить от меня кислород? — спросил он.
Они на мгновение встретились взглядами после этой фразы, а затем оба одновременно фыркнули. Прозвучало поистине проклято.
— Тебе подавали кислород всего два часа, — объяснил Фан Шию. — Ты уснул, и я тебя не трогал. Уже отключил.
— А, — кивнул Сюй Наньхэн.
Фан Шию подошёл и снял трубку, затем надел стетоскоп:
— Сядь ровно, послушаю.
Сюй Наньхэн выпрямился.
Фан Шию, как сделал бы и с любым другим пациентом, приложил головку стетоскопа к его груди. Однако, когда Сюй Наньхэн сел прямо, между ними почти не сталось расстояния, и теперь они находились лицом к лицу. Так вышло случайно: Фан Шию наклонился у кровати, а тот просто выпрямился.
Сюй Наньхэн уловил запах дезинфицирующего средства.
У Сюй Наньхэна были тонкие черты лица и аккуратные двойные веки. Не поворачивая головы, он украдкой взглянул на Фан Шию, его густые ресницы дрогнули, и он тут же отвел взгляд.
Потому что Фан Шию переместил стетоскоп и спросил:
— Сердце колотится? Слышно, что бьётся часто.
— Немного... — Сюй Наньхэн сжал губы.
На самом деле, нет. До этого было всё нормально, а заколотилось после того, как доктор Фан наклонился ближе.
Фан Шию слегка нахмурился:
— Останься в больнице на ночь. Понаблюдаем.
— А? — Сюй Наньхэн тут же запротестовал. — Нельзя, у меня вечерние занятия.
Выражение лица Фан Шию не изменилось, но голос стал строже:
— Хоть я и сказал, что не стоит бояться, но нельзя же совсем не принимать это всерьёз. Твой приступ скорее всего случился из-за постоянных подъёмов по лестнице. По идее, в высокогорье даже по ровному месту нужно ходить медленно, и душ лучше не принимать, а ты ещё и туда-сюда бегаешь?
— ... — Сюй Наньхэн моргнул. — После занятий я вернусь.
— Хорошо, — Фан Шию отвёл взгляд.
Вечером Сюй Наньхэн вернулся в больницу. Спал он не в палате, а в комнате отдыха Фан Шию, который сам дежурил снаружи.
В комнате он снова увидел то самое флисовое одеяло с Дораэмоном и убедился, что Фан Шию возит его с собой повсюду. Одеяло было расстелено вдоль внутренней стороны кровати, у стены. Лёжа, Сюй Наньхэн обнаружил, что, повернувшись на бок, можно теребить его пальцами. Довольно убаюкивающе.
Он хотел было принять душ в больнице, а то все эти дни он мылся, обливаясь из таза, и успел соскучиться по душу. Но Фан Шию запретил: даже душ сейчас может вызвать головокружение.
То, что Сюй Наньхэн попал в больницу, заставило всех в школе поволноваться.
Особенно учеников. Они уже заклеймили учителя-добровольца из Пекина как «хрупкого и нежного городского жителя». Плюс был в том, что сорванцы во главе с Чжоу Яном притихли. Минус — если раньше Чжогга считалась самой хилой в классе, то теперь... все решили, что Сюй Наньхэн примерно с ней наравне.
Это проявилось в последнюю вечернюю самоподготовку в пятницу. Когда Лосанг Лам подошла к учительскому столу с вопросом, Сюй Наньхэн поперхнулся водой и закашлялся. Лам так испугалась, что выпрямилась стрелой, а Дасам Чодрон чуть не помчалась в больницу по старой памяти.
И вот настала суббота.
Согласно первоначальному расписанию, в эту субботу учителя Дава и Церинг проводили дополнительные занятия по китайскому, английскому, истории и политологии.
А что же «хрупкий и нежный городской житель»? Перед тем как отправиться к коровникам за деревней, директор Сонам остановила его:
— Учитель Сюй, вы уже поправились? Может, сегодня побудете на кухне, помоете посуду?
Сюй Наньхэна это уже порядком достало.
Он крепко сжал лопату:
— Учитель Сонам, я правда не настолько слаб. Я могу, я вполне справлюсь. Это всего лишь горная болезнь.
Хотя, когда его уносили на спине в больницу, выглядело так, будто он при смерти.
Так или иначе, в эту субботу помогать по хозяйству семьям учеников с дополнительных занятий отправились именно Сюй Наньхэн и учитель Буцзин. Взяв лопаты, они пошли за деревню чистить коровники.
Учитель Буцзин рассказал, что однажды бывал в Пекине, и перебросился парой фраз, вспомнив, как пил доучжи*. Этот вкус не забывается до сих пор.
Сюй Наньхэн не знал, плакать или смеяться:
— Я его тоже его не люблю.
Учитель Буцзин удивился:
— Правда? А я думал, каждый пекинец обожает доучжи!
Сюй Наньхэн покачал головой:
— Я даже запах его не переношу.
*Отзыв из интернетов: забродивший напиток из толченых бобов «доучжи», имеет серовато-зеленый цвет, что уже вызывает у людей неприязнь. Если подойти ближе и понюхать его, он пахнет как помои. Если сделать небольшой глоток, он кислый и прогорклый, что просто лишает желания его проглотить.
— Ха-ха-ха-ха... — рассмеялся учитель Буцзин. — Эх, а вам не кажется, что здесь всё совсем иначе? Всё-таки вы из столицы.
Сюй Наньхэн снова покачал головой:
— Вполне нормально. В Пекине я, вообще-то, редко выходил из дома. Для меня преимущества мегаполиса в круглосуточной доставке еды, постоянной горячей воде и быстром интернете.
Учитель Буцзин снова рассмеялся:
— А вы совсем... как бы сказать... не такой, как я представлял себе людей из больших городов.
— Вот как? — Сюй Наньхэн почесал затылок. Они уже дошли до коровников, и его ударил в нос резкий запах скота. Сюй Наньхэн сжал губы и ухватил лопату покрепче.
— О? — Учитель Буцзин перешагнул через мусор на земле. — Доктор Фан тоже здесь?
Сюй Наньхэн повернулся и посмотрел в том направлении.
Он увидел Фан Шию в белом халате, стоящего рядом с медсестрой. Услышав учителя Буцзина, Фан Шию обернулся и тоже заметил Сюй Наньхэна.
Сюй Наньхэн, не преминувший ввернуть колкость, с наполовину поддельным изумлением и наполовину театрально воскликнул:
—Вау, и коров ты тоже лечишь! Это же так здорово! Ветеринар Фан!
Фан Шию несколько мгновений молча смотрел на него, затем шагнул в сторону, открывая заслонённого им пожилого мужчину, сидевшего на табурете.
Фан Шию представил:
— Я осматриваю дедушку Дасам Чодрон.
— Про... простите, — пробормотал Сюй Наньхэн.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/12537/1225415
