На рассвете, с первыми лучами солнца, в шесть утра Фан Шию серьёзно предложил смениться за рулём. Состояние дорог на национальной трассе оставляло желать лучшего, к тому же с изменением высоты Сюй Наньхэну не стоило вести машину так долго без перерыва.
Когда небо начало светлеть, они остановились у придорожного ларька перекусить, после чего поменялись местами. Теперь за руль сел Фан Шию, и они тронулись в путь.
Устроившись на водительском месте, Фан Шию услышал сонный пекинский говорок Сюй Наньхэна, лениво объясняющего особенности управления:
— Рычаг переключения передач на руле, ручной тормоз, кнопка экстренного вызова. Регулировка зеркал — перед кнопками стеклоподъёмников. Вот здесь — ассистент полосы, а тут — датчики парковки. Благодарю за ваш труд.
— Ладно, поспите спокойно, — ответил Фан Шию.
Манера речи в конечном итоге формируется языковой средой. Если эта среда достаточно сильна, она легко перевешивает другие акценты. Как, например, северо-восточный диалект, который неизбежно влияет на всех вокруг.
Прожив в Тибете немало времени и общаясь с коллегами на стандартном путунхуа*, Фан Шию почти забыл пекинскую привычку добавлять "вы"** в каждую фразу. Но теперь, благодаря Сюй Наньхэну, она вернулась.
*Китайский язык на самом деле весь такой из диалектов, а путунхуа - это типа официальный общепризнанный государственный...
** 您 - вежливое "вы"
Хотя сам Сюй Наньхэн использовал это "вы" в основном дома. На работе, среди ровесников, после знакомства он обычно переходил на "ты". Его дед, однако, постоянно напоминал: Мы — великая страна, государство церемоний. Обращаться на "Вы" — значит уважать собеседника.
И сейчас Сюй Наньхэн физически ощутил, что значит "великая страна".
Это долгое путешествие на машине показало ему, насколько удивительна китайская география. На скоростной трассе Пекин-Лхаса их окружали заснеженные горы, а свернув на национальную трассу 109, они внезапно оказались в степи, простирающейся до самого горизонта.
На скоростной трассе Пекин-Лхаса их окружали заснеженные горы, а свернув на национальную трассу 109, они внезапно оказались в степи, простирающейся до самого горизонта
Устроившись поудобнее на пассажирском сиденье, он закрыл глаза. Долгая дорога утомляет не физически. От постоянной концентрации внимания устаёт мозг.
Сюй Наньхэн то засыпал, то просыпался. В основном из-за того, что его мерседес слишком высокий: большая высота кузова означает высокое аэродинамическое сопротивление, а значит, на скорости машину заполняет шум встречного потока воздуха, так называемый "ветровой шум".
Неизвестно сколько времени спустя он пробормотал, морщась:
— Как же этот драндулет шумит.
Он думал, что из-за гула Фан Шию не расслышит. Но доктор Фан не только уловил слова, но и слегка удивился, затем рассмеялся:
— Я как раз думал о том, что чужие машины лучше не пробовать, а то потом захочется себе такую же.
Сюй Наньхэн усмехнулся и достал телефон. За окном простирались изумрудные пастбища до самого горизонта, стада яков, овец и лошадей, но на всё это он не обратил ни малейшего внимания. Это заинтересовало Фан Шию. Похоже, Сюй Наньхэн не был обычным туристом. Любой нормальный турист сейчас уже высунулся бы из окна с фотоаппаратом.
Дорога в Тибет была невероятно живописной: золотые лучи восхода на снежных вершинах, пейзажи, которые большинство людей никогда не увидят в жизни. И кто-то действительно мог ограничиться одним беглым взглядом?
По мере того как солнце поднималось выше, на трассе становилось больше машин, оживлялись придорожные торговцы. Эта дорога, также известная как Цинхай-Тибетское шоссе, была одной из основных транспортных артерий региона.
Большинство попутных машин оказались большегрузами, с рёвом проносившимися мимо.
Однако G63 оставался G63, почти два метра в высоту, с двигателем V8, перед фурами он не терялся. Фан Шию добавил газу, обогнал две грузовых машины, и только тогда Сюй Наньхэн приоткрыл окно, равнодушно глядя на пейзажи.
— Почему вы так спокойны? — поинтересовался Фан Шию. — Большинство впервые приехавших в Тибет делают десятки одинаковых фото.
— Я очень впечатлён, — безэмоционально ответил Сюй Наньхэн.
Это поставило Фан Шию в тупик, но он не стал развивать тему. Всё и так было очевидно. Молодой человек его возраста, путешествующий по Тибету на G-классе, говорил сам за себя.
Как минимум то, что он был очень богат.
Само по себе владение мерседесом G-класса ещё не означает богатства. Но готовность гонять такой автомобиль по тибетским дорогам — уже показатель.
Честное слово, Сюй Наньхэн не врал. Глядя на бескрайние степи, нетронутую цивилизацией природу, он действительно чувствовал себя лучше.
Просто Фан Шию не видел его лица в Пекине. Тогда, в школьном кабинете, он опрокинул три учительских стола подряд, а в завершение пнул системный блок компьютера одного болтливого преподавателя, поставив ногу на корпус. Учитель поскользнулся и упал, дрожащим пальцем тыча в Сюй Наньхэна и что-то крича.
Что именно он кричал, Сюй Наньхэн уже не помнил. Что-то вроде:
— Только тронь меня, и я сразу вызову полицию!
Сюй Наньхэн не был дураком, и бить людей он, конечно, не стал. Но столы пришлось перевернуть, иначе он бы взорвался.
Человек, конечно, не может позволить себе задохнуться от злости. Поэтому Сюй Наньхэн проследил источник слухов и нашел тех самых учителей, распространявших сплетни. Как и ожидалось, все они работали в одном кабинете. Очень удобно, он опрокинул все три стола подряд.
Заодно пострадали два комнатных растения и кулер для воды. Получился настоящий погром.
Когда дело дошло до руководства школы, администрация оказалась в затруднительном положении. Сюй Наньхэн успешно прошел все испытания и проверки, включая политическую экспертизу, и обладал чистой репутацией образцового гражданина.
Распространять слухи, конечно, неправильно. Но и устраивать погром в учительской — тоже. В итоге решили "разделить вину пополам": взаимные извинения и точка.
Сюй Наньхэн на этом успокаиваться не собирался. Он твердо верил в свою правоту и отказался извиняться.
В чем он был виноват? Ему просто повезло родиться в обеспеченной семье. Три поколения предпринимателей, а сам он десять лет усердно грыз гранит науки. Бизнес-династия хотела воспитать в нем интеллектуала, поэтому с детства прививали любовь к классической литературе.
Читая книги, Сюй Наньхэн проникся идеей преподавания. Семья полностью поддержала его стремление. Он усердно учился, поступил в педагогический, окончил магистратуру и устроился в школу.
Как раз в это время администрация запустила программу поддержки образования в отдаленных регионах. Сюй Наньхэн, полный энтузиазма, решил отправиться на границу. Но его мотивы исказили. Якобы он просто хочет приукрасить свое резюме для будущего карьерного роста.
И вот он здесь.
Тибетский автономный район. Маленький уездный городок в горах к югу от Шаньнаня, почти у самой границы.
Он отказался от билета, который предлагала школа, и поехал на своей машине.
— Впереди Нагчу, — сказал Фан Шию.
— А? — Сюй Наньхэн очнулся от мыслей. — А, давайте поедим.
Фан Шию кивнул:
— И машину заправим.
До Лхасы от Нагчу оставалось еще больше 300 километров. Как и предполагал Сюй Наньхэн, в Лхасу они приедут около пяти вечера. Он забронировал там гостиницу, чтобы хорошенько выспаться, а завтра отправиться в Шаньнань, а затем в уезд.
Фан Шию поставил машину в очередь на заправку. Сюй Наньхэн вышел размяться.
— Какой бензин? — спросил Фан Шию, опуская стекло.
— 98-й. Топливная карта над тобой.
— Понял, — улыбнулся Фан Шию.
Сюй Наньхэн подошел к водительской двери, протянул руку:
— Доктор Фан, огоньку.
— Мы же на заправке, — укоризненно посмотрел на него Фан Шию.
— Эх, — Сюй Наньхэн махнул рукой. — Я же не идиот. Вон там продают жареные буузы, пойду разомнусь. От сидения кровь не циркулирует.
*аналог баоцзы, тесто со всякой там начинкой в форме хинкалины без хвостика.
Фан Шию кивнул:
— Далеко не уходи.
— А ты не угоняй мой мерседес.
— Без паники, — усмехнулся Фан Шию. — Я же пятьсот юаней должен.
Сюй Наньхэн ухмыльнулся, поигрывая зажигалкой, и направился к ларьку. Там продавали не только буузы, но и другую выпечку, которую он не знал.
За прилавком стояла женщина с девочкой. На чистом путунхуа она спросила:
— Что желаете?
У женщины была типичная для местных жителей обветренная кожа с румянцем. Девочка в защитной маске от солнца смотрела на Сюй Наньхэна большими темными глазами.
Он наугад указал на несколько изделий, замечая, что девочка не отводит взгляд. Сюй Наньхэн знал, что выглядит неплохо, но в этих местах через трассу проходит столько людей, что вряд ли его внешность могла так привлекать внимание.
— Ваша дочь? — поинтересовался он.
— Да, — женщина обняла девочку. — Извините, в школе сказали, что скоро приедут учителя по обмену, вот она в каждом видит преподавателя.
— Понятно, — кивнул Сюй Наньхэн, забрал еду и попрощался.
Девочка была слишком мала, наверное, младшеклассница. А его назначили в девятый класс. Видимо, приближалось начало семестра, и новости о преподавателях уже распространились.
Этот жаждущий знаний взгляд, полный уважения к учителю, заставил Сюй Наньхэна сжаться внутри. Педагоги не могут оставаться равнодушными к такому. Он поспешно удалился, одновременно радуясь своему решению приехать сюда. Прошлые дрязги внезапно показались мелкими и незначительными.
Сюй Наньхэн нашел укромное место, закурил, используя зажигалку доктора Фана, и вернулся к заправке как раз в тот момент, когда тот выезжал. Фан Шию, заметив его, посигналил. Сюй Наньхэн помахал в ответ.
— Оставь еду в машине, — сказал Фан Шию, припарковавшись. — Пойдем умоемся.
За одноразовыми принадлежностями они зашли в магазин при заправке. Холодная вода освежила лица. Затем Фан Шию достал тюбик солнцезащитного крема.
Сюй Наньхэн вообще не готовился к поездке в Тибет. В пекинской школе он еще не имел своего класса, после стажировки его ждёт первый семестр. Собрал вещи — и в путь.
Только теперь он осознал, что находится на высокогорье с жестким ультрафиолетовым излучением.
— Спасибо, — на душе Сюй Наньхэна потеплело. Вот что значит встретить земляка на границе.
Но Фан Шию не отдал тюбик:
— Я имел в виду, что могу выдавить тебе немного. Ты что, весь тюбик забрать собрался?
После неловкой паузы Фан Шию не выдержал и рассмеялся:
— Да шучу я. Вот, купил тебе новый.
Он достал целый из другого кармана.
— Доктор Фан, — вздохнул Сюй Наньхэн. — Я сейчас вообще не готов к эмоциональным качелям.
— Прости, — Фан Шию выдавил ему на руку большую порцию крема. — Не знаю, что у тебя случилось, но Тибет располагает к умиротворению.
— А? — Сюй Наньхэн не понял.
Фан Шию указал на его руку, давая понять, что сначала нужно растереть крем:
— Пойдём, не будем болтать перед туалетом.
Они продолжили разговор на ходу.
— Знаешь, почему Тибет дарит умиротворение? — спросил Фан Шию.
— Почему? — Сюй Наньхэн небрежно размазал крем по лицу.
— Кислорода мало. Физически не можешь суетиться, вот и расслабляшься, — ответил Фан Шию.
Сюй Наньхэн:
...
Фан Шию усмехнулся, подошёл к капоту и похлопал по нему ладонью:
— Можешь привезти сюда свои переживания, можешь пригнать Мерседес... Но запомни, господин Сюй: это Тибет. Когда перевалишь через Тангла, оставь весь негатив по ту сторону. Поехали.
— Я учитель, — сказал Сюй Наньхэн. — Преподаю математику в старшей школе.
Фан Шию кивнул:
— Учитель Сюй.
— Ага, доктор Фан, — отозвался тот.
http://bllate.org/book/12537/1116385
