До Лхасы Сюй Наньхэну оставалась еще тысяча километров.
В 800-й раз он подавил в себе желание развернуться и вернуться обратно в Пекин.
В густом тумане, похожем на ядовитый барьер, он свернул с скоростного шоссе Цзин-Цзан на национальное шоссе 109. Туман сделал и без того плохую видимость ночной дороги еще хуже.
С момента его выезда из Пекина прошло уже четыре дня. По плану, три с лишним тысячи километров должны были уже остаться позади, и сейчас Лхаса могла быть почти рядом.
Но вчера, добравшись до Голмуда, он почувствовал, что у него поднялась температура. Приняв жаропонижающее, он остался отдыхать в гостинице и проспал почти 20 часов, проснувшись только к вечеру, чем до смерти напугал горничную, которая чуть не вызвала полицию.
К счастью, у него крепкий организм, и после пробуждения всë было в порядке. Он принял душ, поужинал, и снова отправился в путь.
Сюй Наньхэн чувствовал себя бодрым после долгого отдыха, и решил больше не задерживаться, а ехать в Лхасу прямо так, ночью. Было уже десять часов вечера, стоял густой туман, видимость была плохая. Сюй Наньхэн включил противотуманные фары и аварийную сигнализацию.
Он ехал на мерседесе G63. Обычно, отправляясь на работу в школу, он ни за что не сел бы за руль этой машины, которая обошлась в более чем 3 миллиона юаней. Вместо этого он ездил на электрическом скутере, на котором его дедушка ездил за покупками.
Дед возвращался с рынка в половине седьмого утра, а он как раз в это время выезжал на скутере в школу. Один скутер на двоих был похож на старого дворецкого, который всю жизнь прослужил в богатом доме.
Но как раз после того, как он успешно прошел отбор для участия в программе поддержки образования, один из коллег узнал...
Что Сюй Наньхэн со своей семьёй вовсе не теснится в развалюхе, как все представляли, а а живёт в чертовом сыхэюане*. А ещё чуть позже выяснилось, что он наследник богатой и влиятельной семьи в третьем поколении.
*Тип традиционной китайской застройки, при котором четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора. По такому типу в Китае строились усадьбы, дворцы, храмы, монастыри и т. д. Обычно здания размещаются вдоль осей север-юг и запад-восток.
И вот, в самый неоднозначный момент, сразу после прохождения отбора, по школе поползли слухи. Ах, так это же пекинский золотой мальчик! Ну конечно, он обязательно должен был пройти отбор на программу поддержки образования. Отправить молодого господина в живописное место на год, чтобы он сделал себе репутацию, а через год вернулся с триумфом, добавив строчку в свое резюме, просто прекрасно!
За время пути из Пекина сюда у Сюй Наньхэна уже мозг закипал от злости.
Ему казалось, что если проделать дырку в его макушке, то получится еще одна выхлопная труба для этой машины. Так и хотелось развернуться и хорошенько врезать тем крысам, которые ехидничали за его спиной.
Но это были всего лишь сплетни.
Несколько молодых учителей, которые проходили стажировку вместе с ним, в шутку упрекнули его в неискренности. А куратор утешал, говоря, что в Пекине, если бросить кирпич в толпу, можно попасть как минимум в троих «молодых господ», и советовал не принимать это близко к сердцу.
Сюй Наньхэн мог только горько усмехнуться. Он вовсе не собирался ничего скрывать, а просто хотел жить скромно, спокойно работать с коллегами и выполнять свою работу.
На национальном шоссе 109 Пекин - Лхаса, было много грузовиков. Водители, знающие дорогу как свои пять пальцев, сигналили и с грохотом обгоняли его.
Через два с половиной часа он остановился, чтобы выкурить сигарету.
Половина первого ночи. На обочине еще оставалось несколько торговцев, в тракторных прицепах висели лампочки, освещавшие нехитрый товар: напитки и закуски. Сюй Наньхэн подошел и спросил у них зажигалку. Тибетец покачал головой и сказал по-китайски:
— Если бы ты приехал днем, точно бы нашел. Днем здесь много народу.
Сюй Наньхэн кивнул и купил у продавца бутылку колы и «Ред Булл».
С не зажженной сигаретой во рту он пошел обратно к машине. От досады он почти замахнулся, чтобы пнуть колесо, но тут...
Щёлк.
Чиркнуло колëсико зажигалки, мужчина поднёс появившееся пламя к его сигарете.
Оранжево-желтый огонек колыхался, став единственным ярким пятном в этом черно-сером мире.
Сюй Наньхэн заметил, что туман рассеялся. Или, возможно, он уже выехал из туманной зоны. До Лхасы оставалось еще 800 километров.
Чистый воздух высокогорья делал ночное небо особенно ясным. Под вечерними звездами Сюй Наньхэн увидел первое за долгие месяцы лицо, которое ему понравилось.
С сигаретой во рту он смотрел в глаза этого мужчины, пока кончик сигареты не коснулся пламени.
Сигарета зажглась.
Он глубоко затянулся и немного успокоился.
Сюй Наньхэн вынул сигарету изо рта, ожидая, что незнакомец заговорит первым.
Мимо по шоссе с грохотом проносились машины, ветер от них колыхал полы его куртки и пряди волос.
— Вы едете в Лхасу? Не подвезете? Моя машина сломалась, - сказал мужчина, убирая зажигалку и указывая на обочину шоссе. Там оказалась неприметная авторемонтная мастерская, а перед ней стоял пикап.
Мужчина достал два документа и протянул ему:
— Я не взял с собой паспорт, но вот мои водительские права и техпаспорт.
Сюй Наньхэн снова затянулся сигаретой, не опуская головы, и лишь скосив глаза, открыл документы.
Фан Шию.
Ю — как «вопрос жизни и смерти».
Номер его машины в техпаспорте, как и у Сюй Наньхэна, был пекинским. Сюй Наньхэн взглянул на него и спросил:
— Вы из Пекина?
— Да, — кивнул Фан Шию.
Сюй Наньхэн спросил дальше:
— Вы обратились ко мне, потому что увидели пекинский номер?
Из-за темноты вокруг Сюй Наньхэн только сейчас заметил, что в руках у Фан Шию был маленький чемоданчик с красным крестом.
— Да, — ответил Фан Шию. — Я врач по программе поддержки Тибета. В этом термоконтейнере алирокумаб, подкожная инъекция. В больнице Лхасы ждали охлажденную логистику два с половиной дня, но моему пациенту срочно нужно, поэтому я связался с больницей в Голмуде и с утра поехал забирать.
После этих слов Фан Шию назвал пекинскую больницу. Сюй Наньхэн сначала взглянул на него. Это была довольно хорошая больница третьего уровня в Пекине, где несколько лет назад лежала его бабушка с гипертонией.
Опустив глаза, Сюй Наньхэн одной рукой держал водительские права Фан Шию, а другой достал телефон и на официальном сайте больницы вбил в поиск три иероглифа: «Фан Шию». Вскоре загрузилась страница с ежегодными медицинскими проектами поддержки Тибета и Синьцзяна, и среди них значилось имя Фан Шию.
Он поднял взгляд, затем снова опустил, сравнивая человека перед ним с фотографией на экране, после чего вернул права и техпаспорт.
Фан Шию принял документы и сунул их в карман, затем добавил:
— Я заплачу за дорогу, подвезете меня? Назовите сумму.
Сюй Наньхэн прищурился с сигаретой во рту:
— Пятьсот.
— Вы такой добросердечный человек! - рассмеялся Фан Шию.
...Блин, мало запросил.
Сюй Наньхэн с досадой прикусил фильтр и сказал:
— Садитесь.
Он потушил сигарету в пепельнице под центральной панелью, включил поворотник и выехал на шоссе.
Сюй Наньхэн не стал просить Фан Шию открыть термоконтейнер и показать содержимое. Сейчас он был настолько зол, что даже если бы Фан Шию достал оттуда пистолет и пристрелил его, он бы только восхитился: «Ну ладно, ты потрясающий».
В итоге Фан Шию просто поставил маленький термоконтейнер на пол сзади, затем начал наслаждаться видом из мерседеса, как из автобуса, и завел непринужденную беседу.
— Вы ехали из Пекина на машине?
— Угу.
— Забыл сказать спасибо. Как и говорится: «Одной рукой на руле гелендвагена — значит, с душой».
Сюй Наньхэн тихо усмехнулся.
Хотя заднее пространство Мерседеса G63 поражает своей теснотой, это настоящий внедорожник, созданный для удовольствия от вождения, а высота оконной рамы как раз позволяет удобно положить локоть.
Сейчас Сюй Наньхэн сидел именно так: правой рукой держа руль, левый локоть на раме окна, и одной рукой вел внедорожник. В сочетании с откровенно дерзкой красотой Сюй Нанхэна, этот вид заставил взгляд Фан Шию задержаться на его профиле на две секунды дольше, прежде чем отвести глаза.
Оба окна были полностью опущены. Ночной ветер пронизывал пространство между водителем и пассажиром.
Фан Шию оказался человеком с хорошими манерами. Он не стал выспрашивать личные детали, вроде «кем работаете?» или «приехали в Тибет отдыхать?».
Дальше начались песчаные ветра, и Сюй Наньхэн поднял окна, полностью закрыв салон.
На экране навигатора светилась карта: до Лхасы оставалось 770 километров, высота уже превысила 4000 метров, но ни у кого в машине не было горной болезни.
Шоссе 109 окутала ночь, дорога была пуста, остались только редкие грузовики, въезжающие в Тибет или покидающие его. Один сел в машину к незнакомцу, другой пустил незнакомца в свою машину.
Безумное ощущение.
— Если устанете за рулем, я могу сменить, - предложил Фан Шию.
Сюй Наньхэн покачал головой:
— Ничего, я весь день спал.
Затем добавил:
— А вы можете пока поспать.
Сюй Наньхэн решил, что этот доктор, должно быть, довольно жизнерадостный человек. Его голос звучал приятно, без сильного пекинского акцента, но с характерной для пекинцев расслабленностью.
Доктор Фан ответил:
— Я в порядке. У нас в медуниверситете был обязательный предмет «Как не умереть от недосыпа».
Сюй Наньхэн усмехнулся:
— Такой полезный курс стоит ввести повсеместно.
При долгой ночной поездке, когда видно только дорогу, освещенную фарами, легко отвлечься, так что действительно нужен кто-то для разговора.
— Нельзя его повсеместно вводить, — продолжил шутить Фан Шию. - Если что-то случится, то в меде хотя бы есть преподаватели, которые спасут. В других университетах риск слишком велик.
Сюй Наньхэн усмехнулся и промолчал. Ему показалось, что Фан Шию весьма разговорчив, в той манере, которая свойственна некоторым северянам, с долей остроумия.
На самом деле Сюй Наньхэн тоже не прочь поболтать, но в последнее время он был слишком раздражен.
— Угу, — безразлично бросил он в ответ.
Ранее, в правах Фан Шию он заметил дату рождения: самому Сюй Наньхэну было 25, а Фан Шию на 4 года его старше. Они были почти ровесниками, и оба симпатичные. Возможно, из-за долгой дороги все неприятности остались далеко в Пекине, и раздражение Сюй Наньхэна понемногу рассеивалось, так что он стал слегка расположен к беседе.
Возможно, Фан Шию почувствовал, что это «угу» прозвучало слишком вяло, и не понял, хочет ли он спать, поэтому продолжил искать темы.
— А, кстати, видел недавно шутку в интернете, - сказал Фан Шию. - «Когда кто-то долго ведет машину, а я сижу на пассажирском месте, то я не могу позволить себе даже задремать, только внимательно слежу за дорогой».
— И что? - Сюй Наньхэна это начало немного раздражать.
— А когда сам за рулем, могу спокойно вздремнуть.
Сюй Наньхэн фыркнул, Фан Шию тоже засмеялся, атмосфера в салоне стала непринуждённой и легкой, будто они уже сроднились в этой поездке в Лхасу.
Затем Сюй Наньхэн тут же сделал серьезное лицо и холодно спросил:
— Смешно?
— Извините, - быстро сдался доктор Фан.
Сюй Наньхэн действительно не хотел спать, он был в полном порядке. Но настаивать на этом звучало бы также, как "я трезв" из уст пьяного, и Сюй Наньхэн это понимал, поэтому не стал придираться.
От Голмуда до Лхасы — больше 1000 километров, навигатор показывал время в пути 18 часов.
Если все пойдет хорошо, они без остановок доберутся до Лхасы к пяти вечера. Apple Watch на запястье Сюй Наньхэна напомнили ему размяться, и в четыре утра он свернул с шоссе на обочину, остановился и вышел покурить.
— Огоньку.
Сюй Наньхэн повернул голову к Фан Шию.
Тот подошёл, достал зажигалку и протянул, а Сюй Наньхэн в ответ сунул ему сигарету. Запрокинув голову, он выпустил дым в небо. В этой чернильной тьме он растекался, будто разбитое стекло, рассыпаясь осколками среди звёзд.
Впервые в жизни Сюй Наньхэн видел столько звёзд, и таких ярких. Оказывается, луна и звёзды действительно могут освещать землю. На такой высоте небо кажется ближе, почти осязаемым.
Но Фан Шию был другим. Он уже почти год работал в Тибете и привык к этому зрелищу.
Поэтому он смотрел не на звёзды, а на Сюй Наньхэна. Неожиданно он спросил:
— А как вас зовут?
Сюй Наньхэн снял сигарету с губ, оторвав взгляд от неба, и посмотрел на Фан Шию:
— Сюй. Сюй Наньхэн.
— Господин Сюй.
— Эх, доктор Фан. — Уголки губ Сюй Наньхэна дрогнули в улыбке, прежде чем он снова закурил.
Он усмехнулся, потому что обращение «господин» звучало непривычно. Обычно его звали «учитель Сюй».
Докурив, они размялись и пошли к машине. Подходя к ней, Фан Шию вдруг сказал:
— Многие приезжают в Тибет со своей историей.
Сюй Наньхэн обошел капот, хлопнул по нему ладонью и ослепительно улыбнулся:
— Люди — с историями. А я вот на мерседесе.
Фан Шию на секунду застыл, затем рассмеялся:
— Точнее не скажешь. Без мерседеса никуда.
— Без него вам бы пришлось ловить тибетского волка и скакать на нём до Лхасы. Только плата была бы не пятьсот, а килограммов пятьдесят мяса. — Сюй Наньхэн открыл дверь водителя. — Поехали, доктор Фан.
_________________
Какая-то необузданная тяга у меня вставлять картинки для наглядности. Вот он, мега-дорогущий мерс.
http://bllate.org/book/12537/1116384
