14 глава.
“Ты только что прошел тест на ментальную силу, устал наверное? Хочешь, мы сначала присядем и отдохнем?” – чутко спросил Жуань Цзюньхэн.
Тан Мэн действительно немного устал, но его дух был чрезвычайно взволнован: “Нет нужды, мне не терпится посетить мастерскую по производству мехов!”
Жуань Цзюньхэн с готовностью откликнулся: “Хорошо”.
Вместе они направились в меха-мастерскую, расположенную по соседству от отделения мехов.
По дороге Жуань Цзюньхэн остановился у торгового автомата. Он взял для Тан Мэна охлаждённый напиток, открыл бутылку и протянул ему.
Тан Мэн, у которого слегка пересохло во рту, взял напиток и сделал несколько глотков. Когда Тан Мэн закончил пить, Жуань Цзюньхэн взял напиток из рук Тан Мэна, намереваясь нести его.
“Я сделаю это сам” – тут же отказался Тан Мэн. Как он мог позволить жене носить вещи?
“В этой форме немного душновато, я освежусь” – сказал Жуань Цзюньхэн, прижимая бутылку с прохладным напитком к щеке. Солнечные лучи, проходя через прозрачное стекло, разливались мерцающими бликами по его красивому лицу. Эта сцена словно была снята для летней рекламы газировки, передающая освежающую мягкость.
Тан Мэн и раньше знал, что Жуань Цзюньхэн очень красив, но в данный момент ему показалось, что от Жуань Цзюньхэна идет какая-то особая притягательность. Даже несмотря на то, что самая верхняя пуговица на воротнике была плотно застегнута, эта неописуемая аура все равно распространялась вокруг.
“...О, и правда жарковато”.
Жуань Цзюньхэн, на лице которого не было ни капли пота, опустил глаза и посмотрел на слегка покрасневшие уши Тан Мэна. Имея за плечами два года опыта работы фотомоделью на неполный рабочий день, Жуань Цзюньхэн редко для себя поблагодарил своего бывшего агента за эстетическое восприятие:
“Поверь мне, да, да, да, именно так! Этот ракурс, этот взгляд – ни один невинный юноша или девушка не смогут устоять!”
“Ты так хорошо выглядишь в форме, боже мой! Мы сколотим целое состояние!”
“...”
Жуань Цзюньхэн, желая держаться подальше от грязных дел в того круга, не ожидал, что настанет день, когда его знания и приемы снова увидят свет.
“Кстати… сначала расскажи, есть ли у тебя какие-то готовые проекты меха?” – Тан Мэн хотел увидеть мех мечты Жуань Цзюньхэна, упомянутый в книге. В книге он не был подробно описан, и ему было любопытно узнать, что же это за мех.
“У меня есть незаконченный проект”.
“И совпадение, что это маневренный мех, специально разработанный для омег. В идеальных условиях он может уравновешивать трех высококлассных мех-мастеров, но для этого требуется высокий уровень ментальной силы пилота. Когда я его проектировал, я думал, где же найти такого особенного и выдающегося омегу, чтобы он смог в совершенстве раскрыть его возможности?”
Бесстрастные и невозмутимые глаза феникса взглянули на него, в словах – хвастовство, но внешне он по-прежнему выглядел спокойным и безмятежным, как ясная луна и теплый ветерок, из-за чего Тан Мэну немного неловко было представлять себя в роли того выдающегося персонажа, о котором говорил Жуань Цзюньхэн.
Он обнаружил, что ему очень нравится голос Жуань Цзюньхэна – и тон, и тембр, и даже само содержание.
Тан Мэн изначально хотел поторапливать и бежать в мех-мастерскую, но теперь его сердце успокоилось, словно он сделал глоток освежающего зелёного чая в жаркий летний день.
“Вот только его внешний вид действительно пугающий. – Жуань Цзюньхэн закончил тему и вежливо спросил, – Тан Мэн, ты ещё не сказал, какой тип меха тебе нравится?”
“Мне нравится тот, что ты только что сказал!” – ответил Тан Мэн без колебаний.
“Внешний вид этого меха правда не слишком приятный...” – Жуань Цзюньхэн увидел взволнованный вид Тан Мэна, и понял, что в двух словах того не переубедить, поэтому он остановился в тени дерева, включил старомодный терминал и открыл чертеж меха.
Белая маленькая головка, словно у щенка, быстро дернулась вперед. Казалось, он совершенно не осознавал своей омега-идентичности, его голова была опущена, открывая Жуань Цзюньхэну свой мягкий белый затылок.
По логике, железы омег не должны быть привлекательными для бет.
Но взгляд Жуань Цзюньхэна невольно задержался на его затылке, скрытом прядями волос. Он словно уловил смутный, таинственный аромат, едва различимый.
“Вау!” – восклицание омеги отбросило взгляд Жуань Цзюньхэна, словно его ударило током.
“Это так круто! – глаза Тан Мэна загорелись от крайнего возбуждения. – Совершенно не похоже на то, что я представлял!”
3D модель меха парила в воздухе, и на первый взгляд казалось, что это черный как смоль паук висит в пустоте.
Паук был чисто чёрным, его чрезмерно длинные и тонкие ноги напоминали сухие ветки, которые вот-вот сломаются. Общая длина его головы, груди и брюшка составляла меньше четверти длины любой из ног.
Восемь хрупких паучьих ножек одиноко и растерянно висели в воздухе, словно ища путь, а черные, похожие на драгоценные камни паучьи глазки мерцали темным светом.
“Тебе… тебе он не противен?” – несколько опешил Жуань Цзюньхэн.
“Ой, нет, я думаю, что он очень красивый. – Тан Мэн постучал пальцем по своему подбородку, – Я не боюсь насекомых, если только это не таракан”.
Подумав о внешнем виде таракана у Тан Мэна по всему телу побежали мурашки, он обхватил себя за плечи обеими руками и вздрогнул, казалось, даже непослушный вихор на него голове дрожал.
Сердце Жуань Цзюньхэна пропустило удар от такой милой реакции Тан Мэна.
“Ах да, я всё ещё не знаю названия этого меха” – Тан Мэн внезапно вспомнил, что дизайн этого меха был вдохновлен мамой Жуань Цзюньхэна, поэтому его назвали “Матерь”, но он не видел никакой связи между черным пауком и мамой.
“Он называется “Матерь””.
“Так необычно! Можешь рассказать мне почему?” – выжидающе спросил Тан Мэн.
Жуань Цзюньхэн встретился взглядом с искрящимися и прозрачными глазами Тан Мэна. Он думал, что никогда не расскажет Тан Мэну о своем невыносимом опыте прошлого, но странным образом Тан Мэн, казалось, излучал какую-то завораживающую силу, словно мог принять всё его тёмное и скрытое.
“Я... с детства жил в трущобах”.
“Пауки плели паутину по углам комнаты. Я хотел их прогнать, но мама сказала, что, хотя эти пауки и выглядят уродливо, они питаются мелкими насекомыми, экономя нам деньги на пестицидах”.
Тан Мэн терпеливо слушал, словно читатель, наслаждающийся эксклюзивной экстрой.
“Когда паук плел паутину, моя мама ткала что-нибудь у себя в комнате. У нее слабое здоровье, но очень умелые руки, она владеет многими старинными техниками ручного плетения. Это ремесло кормило нашу семью”.
Тан Мэн подумал о носовом платке, который протянул ему Жуань Цзюньхэн. Платок был очень искусно выполнен и украшен изысканным, ненавязчивым узором.
“Все, что у меня есть, тихо соткано моей мамой. Хотя я не очень интересуюсь текстилем, я унаследовал от мамы ловкость рук”.
“Мне нравится процесс создания мехов”.
“Когда я еще не купил световой терминал, прототип своего первого чертежа меха я нарисовал на бумаге. Это был паук, плетущий паутину, но, создавая его, я думал о своей маме”.
“Поэтому я назвала его... матерь”.
“Надеюсь, он будет таким же могущественный, как мать, и сможет защитить ребенка в мехе”.
Жуань Цзюньхэн включил симуляцию боя.
Паук начал проворно носится по воздуху, и его скорость очень высока, но зона активности ограничена кубом, и кажется, что он бегает совершенно бесцельно.
Над головой Тан Мэна медленно появился вопросительный знак, и он с легким недоумением посмотрел на Жуань Цзюньхэна.
“Смотри”.
Как только голос стих, в ранее пустом воздухе появились парящие объекты из паучьей нити. Паутины были сверхтонкими, мерцая в отраженном свете. Эти похожие на флёр сети, казалось совершенными произведениями искусства, заключенными в стеклянный куб.
“Традиционное ручное управление мехом не позволяет за короткое время сплести паутину, это под силу только обладателям ментальной силы уровня S”.
“Он может сплести три разных вида сети. – Жуань Цзюньхэн тихо представил, – Первый – Гравитационная Паутина. Эта сеть изменяет гравитацию”.
Его длинные пальцы указывали на мягкую, похожую на ивовый пух паутину, которая тонкой сеткой тянулась по всем углам куба.
Тан Мэн, словно цыпленок клюющий рис, энергично кивал.
“Второй вид – Лазерная Паутина. Эта сеть может излучать лазеры”.
Жуань Цзюньхэн старался объяснять невежественному омеге всё максимально простыми и понятными словами. Его палец завис над очень плотной, и на вид потрепанной сетью.
В глазах Тан Мэна заблестели маленькие звездочки.
“Третий вид паутины... существующих технологий недостаточно для ее достижения”.
Жуань Цзюньхэн указал на пересекающиеся вертикально и горизонтально паутинки, но пространство между ними было настолько велико, что это едва ли можно было назвать единой сетью, скорее больше похоже на свободно свисающие нити.
“Паутина Времени”.
“Она может вызывать кратковременный пространственно-временной откат у вражеских мехов. – Жуань Цзюньхэн привел пример, – Если мех коснется этих нитей, теоретически он вернется туда, где был секунду назад”.
Тан Мэн уже не мог контролировать свое желание аплодировать Жуань Цзюньхэну.
“Эта идея пришла мне в голову благодаря недавно обнаруженному в Федерации удивительному материалу. Ты слышал о Магическом серебре? – Жуань Цзюньхэн пояснил, – Это очень редкий металл. Говорят, он обладает свойствами времени и пространства. К сожалению, своими глазами я его никогда не видел...”
“Ты видел его! – слова Тан Мэна превзошли ожидания Жуань Цзюньхэна, – Ты видел его вчера”.
Жуань Цзюньхэн: “?”
Тан Мэн указал на свою левую часть груди: “Вчера я носил брошь, и она сделала из него!”
Жуань Цзюньхэн вспомнил вчерашний день: продуманно и изысканно одетый омега действительно носил на левой груди брошь в виде розы, переливающейся всеми цветами радуги. В то время он подумал, что материал очень похож на Магическое серебро, но даже не мог представить, что кто-то использует такой большой кусок Магического серебра для изготовления украшения.
“Это подарок на день рождения от моего отца. Он главный исследователь Федерального военного исследовательского института, именно он первым открыл его пространственно-временные свойства”.
Жуань Цзюньхэн вспомнил, что отца Магического серебра звали Тан Сючжу.
Чрезвычайно сдержанный альфа, на домашней странице которого не было никакой информации о семье, обладал холодным и суровым видом и, помимо фамилии Тан, казалось, не имел никакого отношения к Тан Мэну.
“Дядя тебя очень любит”. Стоимость Магического серебра в сотни раз превышает золото, и он уже не мог оценить, сколько стоила брошь, которую вчера носил Тан Мэн.
Тан Мэн пожал плечами: “Когда он подарил мне эту брошь, он ещё не изучил пространственно-временные свойства Магического серебра, просто подумал, что материал красивый, и между делом сделал для меня эту брошь”.
“Если бы он узнал раньше истинную ценность Магического серебра, то не случилось бы, что он так щедро подарил ее мне. Позже он даже хотел забрать брошь обратно, сказав, что собирается продолжать использовать её для исследований. – рассказал Тан Мэн и, сменив тему, добавил, – Эй, завтра я отдам ее тебе. Возьми и изучи, может быть, тебе действительно удастся разработать Паутину Времени!”
“Это… слишком ценно, и все же подарок твоего отца” – Жуань Цзюньхэн покачал головой и отказался.
Тан Мэн заметил стремление Жуань Цзюньхэна к Магическому серебру. Хотя он не разбирался в технологии мехов, у него есть отец, который главный технолог по мехам, и он, естественно, понимал статус Магического серебра в глазах таких людей.
Айя! Конечно же нужно отдать! Что стоит растранжирить целое состояние ради жены? Растратить тьму Магического серебра – вот это по-настоящему продемонстрирует его дерзкий и смелый стиль свирепого альфы!
Вспомнив властные альфа-слова [Тан Мэна] в книге, Тан Мэн понизил голос, прищурил блестящие влагой глаза и с чувством сказал: “Если ты хочешь, я готов отдать тебе свою жизнь. Что значит какое-то там ничтожное Магическое серебро?”
Жуань Цзюньхэн: “...”
Жуань Цзюньхэн невольно приподнял уголки губ, и все тёмные эмоции, подавленные в нем, исчезли вместе с преувеличенными и очаровательными словами Тан Мэна.
Тан Мэн увидел знакомую улыбку Жуань Цзюньхэна. Но это была не та типовая идеальная улыбка Жуань Цзюньхэна, а та самая улыбка, когда они впервые встретились и Жуань Цзюньхэн едва мог сдержать смешок.
Тан Мэн, который был погружен в свой прекрасный мир властности: “...”. Его жена, кажется, смеется над ним, хнык-хнык.
Выражение лица Тан Мэна было слишком легко прочитать, и Жуань Цзюньхэн, пытаясь сдержать смех, не смог устоять и поспешно опустил голову, притворяясь, что кашляет.
Тан Мэн: “......”
Внезапно Тан Мэна осенило, что, хотя ему очень нравилось властное и яростное амплуа книжного [Тан Мэна], но каким бы сильным и напористым [Тан Мэн] ни был в книге, ему так и не удалось завоевать сердце Жуань Цзюньхэна.
Дело плохо! Неужели Жуань Цзюньхэну не нравятся такие альфы?
Тан Мэн, которому очень нравиться играть роль свирепого альфы, смущенно прощупал почву: “Эти слова я прочитал в новелле о властном президенте. Мне довольно нравится такой сильный и тиранический альфа...”
Улыбка Жуань Цзюньхэна стала натянутой.
Оказывается, у Тан Мэна такие критерии выбора партнёра – властный альфа?
Собственный образ Жуань Цзюньхэна совершенно не соответствовал этому критерию. Из всех встреченных им людей лучше всего этому образу соответствовал… Жэнь Чаобэй.
“Т-тебе не нравится этот образ?” – жалобно спросил Тан Мэн.
Никто не мог устоять перед таким жалким и мягким взглядом, по крайней мере, Жуань Цзюньхэ не мог. У него было бесчисленное множество способов принизить Жэнь Чаобэя, но, встретившись взглядом с Тан Мэном, он сказал: “...Неплохо, более-менее”.
Очень легко утешаемый омега вздохнул с облегчением, казалось, у него был дух, которому дать лишь немного солнца, и он расцветет: “Я тоже думаю, что это неплохо. Свирепые альфы очень хорошо умеют баловать своих жен”. Тан Мэн втихую похвалил себя.
Жуань Цзюньхэн подумал о том, как Жэнь Чаобэй сказал, что купит мех, и Тан Мэн был действительно тронут. Даже если он использовал цветистые речи, чтобы выманить Тан Мэна, сердце Тан Мэна все еще было с Жэнь Чаобэем.
Жена.
Тан Мэн уже считал себя женой Жэнь Чаобэя?
Тогда…
“Тан Мэн, могу я быть твоим лучшим другом?”
Красивый бета настоятельно просил.
Поскольку в краткосрочной перспективе стать парнем не получится, то совершить обходной маневр, и побыть близким другом, тоже хороший вариант.
Тан Мэн: “...А?”
***
Автору есть что сказать:
Жуань Цзюньхэн: Благодаря моим собственным усилиям наши отношения с Тан Мэном сделали широкий шаг вперед.
***
Мех вдохновлен скульптурой Луизы Буржуа “Матерь”.
“Паук – это ода моей матери. Моя мать умна, терпелива, готова помочь, разумна и незаменима, как паук”. Луиза Буржуа
∼∼∼
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12522/1114832
