5 глава.
Что ж, самое впечатляющее достижение господина Ванили на данный момент – это помощь некоей даме-омеге в поиске питомца.
А начальная цена заказа господина Ваниль примерно такая же, как и та, по которой он только что пригласил Жуань Цзюньхэна на обед.
Ах, действительно, это еще молодой росток, находящийся на стадии стартапа.
Вскоре господин Ваниль принял заявку Тан Мэна на добавление в друзья и недоступно холодно ответил: “?”.
Тан Мэн взволнованно отозвался: “Господин Трава, нам прямо-таки суждено!”
На противоположной стороне очень тихо.
“Я Тан Мэн!”
На противоположной стороне по-прежнему очень тихо.
“Ты обратил внимание, что второй иероглиф в твоем имени и второй иероглиф в моем имени оба имеют ключ “трава”! Если убрать ключ “трава”, то два оставшихся иероглифа вместе образуют “завтра утром”. Подумай только, завтра утром, утром завтра, и сразу видно, что впереди ждет светлое будущее!” (п/п как и написано, без “трава” из их имен выходит 明早 (завтра утром). 明 означает “светлый”, “яркий”, “понятный”, 早 означает “ранний”, “утро”.)
Ваниль: “...”
Господин Ваниль, казалось, немного освоился с чрезмерным энтузиазмом Тан Мэна: “Ты первым делом сообщил мне свое имя только для того, чтобы сказать это?”
Тан Мэн, который чувствовал, что на редкость удачно пошутил: “Ага!”
Ваниль: “...”
Ваниль: “Ты знаешь, почему на черном рынке все называют друг друга кодовыми именами?”
Тан Мэн: “?”
Ваниль: “Чтобы не называть своих настоящих имен”.
Тан Мэн, с истинными чувствами: “Но я думаю, что в отношениях между людьми главное – это искренность”. Разумеется, в основном это потому, что он прочитал ту книгу и проникся симпатией к господину Ванили.
Ваниль: “...”
Ваниль: “Ты добавил меня, должно быть, чтобы обсудить со мной дело?”
Тан Мэн: “Да!”
Ваниль: “Тогда почему разговор идет об искренности?”
Тан Мэн, заметив строгость господина Ванили, тут же переключился на серьёзный деловой тон: “Господин Ваниль, мне нужно обсудить с тобой важное дело”.
Ваниль: “Какое?”
Тан Мэн: “Помоги мне расследовать и проследить за Жэнь Чаобэем. Я хочу знать, чем он занимался в последнее время и какие люди и дела его волнуют”.
Молчание на другом конце провода длилось долго, так долго, что Тан Мэн начал раздумывать, не нужно ли предложить цену повыше. Затем Ваниль ответил: “Хорошо”.
Ничего себе, это так круто, вау!
Без лишних вопросов о причинах и следствиях, сразу берется за расследование. Одним словом – круто!
Тан Мэн поднял большой палец вверх и радостно вышел из сети.
В это же время Ваниль отклонил запрос другого клиента.
“Ты недоволен назначенной ценой? Мы можем поторговаться”.
“Дело не в цене, а в том, кто делает предложение” – таков был ответ Ванили.
Передав остатки еды коллеге, который тоже жил в трущобах, он снял свои белые перчатки и вышел из ресторана.
Сегодняшний заказ был выгодным, даже лучше того, от которого он только что отказался. С этим заказом он мог покрыть почти половину медицинских расходов матери.
Взяв в руки старомодный терминал, он отправил сообщение своей матери: “Мама, я иду на работу сегодня вечером, вернусь поздно”.
Мама быстро ответила ему: “А’Хэн, будь осторожна на дороге. Береги себя”
Длинные пальцы скользнули в чёрные перчатки, Жуань Цзюньхэн надел маску-лицо человека и приступил ко второй работе на сегодня.
*
Как только Тан Мэн вернулся домой, он сразу узнал, чем занимается Жэнь Чаобэй.
Это не потому, что у господина Ванили высокая производительность труда, а потому, что, как только Тан Мэн открыл дверь, он увидел Жэнь Чаобэя.
Жэнь Чаобэй переоделся в официальный костюм, в меха-очках он элегантно сидел на диване и вежливо разговаривал с мамой Тан.
Увидев входящего в дверь Тан Мэна, Жэнь Чаобэй даже не поднял век, продолжая любезно и дружелюбно беседовать с мамой Тан, совершенно не проявляя того низкого эмоционального интеллекта, с которым совсем недавно высмеивал Тан Мэна.
Эмоциональный интеллект Жэнь Чаобэя был отнюдь не низким. Так же легко, как он может добиться успеха в светской жизни, он может получить расположение старших, если захочет.
Он часто использовал такую маскировку.
Очевидно, он мог бы отказаться от свидания вслепую с Тан Мэном ещё до того, как всё началось, но, чтобы не идти наперекор старшим, всё же согласился на это опротивевшее ему свидание.
Однако это всё не главное. Тан Мэн сделал несколько шагов назад и посмотрел на дверь дома, затем снова вошел и посмотрел на Жэнь Чаобэя, который разговаривал с мамой Тан.
Тан Мэн: “?”
Он помнил, что в книге говорилось: Жуань Цзюньхэн успешно вызвал интерес Жэнь Чаобэя, и Жэнь Чаобэй послал кого-то расследовать Жуань Цзюньхэна, в результате чего была обнаружена её больная мать, живущая в трущобах.
Вечером, закончив работу, Жуань Цзюньхэн стоял на пороге своего дома и заметил кожаные ботинки на ковре, тщательно сотканном его матерью.
У него возникло дурное предчувствие, он открыл дверь квартиры и увидел Жэнь Чаобэя, одетого в официальный костюм, который, притворяясь хорошим человеком, сидел на краю кровати и, поправляя меха-очки, терпеливо разговаривал с мамой Жуань.
В изголовье кровати стояла даже корзина с фруктами, принесенная Жэнь Чаобэем.
“А’Хэн, наконец-то ты вернулся. Господин Жэнь так долго тебя ждал. – ничего не подозревающая мама Жуань говорила с извиняющимся и смущенным видом, чувствуя вину за плохое гостеприимство, – Ну надо же, если бы господин Жэнь не сказал, я бы и не знала, что он помог нам найти больницу”.
При болезни мамы Жуань особенное табу на резкие эмоциональные перепады. Поэтому Жуань Цзюньхэн ничего не мог ей показать, и ему даже пришлось сотрудничать с этим альфой и спросить: “Ты нашел больницу?”
“Да, сегодня вечером я пришел, чтобы отвести тетю в больницу”.
Это сюжет третьей главы.
Просмотрев сюжет, Тан Мэн взглянул на чужие кожаные ботинки на полке для обуви и корзину с фруктами, стоявшую на кофейном столике, и погрузился в глубокое молчание.
“Сынок, наконец-то ты вернулся. Чаобэй ждет тебя уже целую вечность. – мама Тан поспешно поманила Тан Мэна к себе, – Слышала, ты не позволил Чаобэю отвезти тебя сегодня домой, и даже настоял идти самому? Что за озорное поведение, омеге так опасно быть одному на улице”.
С этими словами мама Тан встала и взяла корзину с фруктами. “Я помою для вас немного фруктов, а вы пока неторопливо болтайте”.
В этот момент Тан Мэн ощущал чувство мощного сопереживания с Жуань Цзюньхэном из книги.
По сути, то, что больше всего вызывало чувство близости Тан Мэна с Жуань Цзюньхэном в этой книге, заключалось в том, что у них были матери с одинаково слабым здоровьем.
Хотя здоровье мамы Тан было не таким плохим, как у мамы Жуань, его определенно нельзя было назвать хорошим.
Если бы мама Тан знала о ряде событий, произошедших во время свидания вслепую сегодня днем, не говоря уже о внезапном признании Тан Мэна в симпатии к бета-официанту, достаточно узнать о том, что её сокровище было словесно униженно альфой, и предполагается, чтобы её сердце разорвалось от боли и она не сможет нормально спать несколько дней.
Тан Мэн с каменным лицом сел: “Что ты здесь делаешь?”
В этот момент в Жэнь Чаобэе уже не осталось и следа от той легкой дезориентации, которую он испытал днем, когда Тан Мэн вывел его из себя. Он сделал глоток чая и размеренно проговорил: “Пришёл посмотреть, какая семья может вырастить такого омегу, как ты”.
Пар клубился над линзами его очков, как будто набрасывал мягкую завесу на его злостные намерения.
Если бы Тан Мэн всё ещё был прежним Тан Мэном, он, похоже, действительно не знал бы, как справиться с Жэнь Чаобэем.
Хотя финансовые положения их семей похожи, один из них омега, а другой альфа, что по естественным физическим причинам сразу ставило Тан Мэна в невыгодное положение.
Омеге по своей природе предназначено быть под властью альфы. Наследство и состояние семьи не перейдет во владение омеге, а будет отдано его мужу.
Если Жэнь Чаобэй ради мести твердо решит запутаться в мутных отношениях с Тан Мэном, возможно, мама Тан, узнав об истинном лице этого альфы, будет всеми силами пытаться остановить Жэнь Чаобэя, но отец Тан даже не придаст этому значения.
Тан Мэн убежден, что его отец и Жэнь Чаобэй очень быстро найдут общий язык.
К тому моменту мама ещё больше будет убита горем, а отец будет только рад иметь такого преемника, как Жэнь Чаобэй.
Но Тан Мэн уже не был тем омегой, каким был когда-то. Он знал, что скоро станет альфой наравне с Жэнь Чаобэем.
Хотя большинство его сцен в книге комичны, есть одна сцена боя между ним и Жэнь Чаобэем, которая ясно показывает его реальную силу.
Когда он стал альфой и вместе с Жэнь Чаобэем преследовал Жуань Цзюньхэна, между ними произошла меха-дуэль.
Битва окончилась вничью.
Причиной ничьей стало то, что Тан Мэн только недавно стал альфой и не имел большого опыта пилотирования мехов. И даже так он смог сыграть вничью с Жэнь Чаобэем.
На самом деле теория пилотирования мехов не кажется такой уж сложной. Некоторое время назад Тан Мэн, чтобы угодить Жэнь Чаобэю, перелистал кучу справочников по управлению мехами. Хотя он начинал с нуля, за неделю уже получил некоторые понимания.
Если в этот раз он начнет подготовку ещё раньше, сможет ли он победить Жэнь Чаобэя?
“Жэнь Чаобэй” – голос Тан Мэна был прохладным.
Туман перед линзами медленно рассеивался, и Жэнь Чаобэй встретился с кошачьими глазами Тан Мэна.
С первого раза, когда он увидел Тан Мэна, он почувствовал, что этот омега похож на кота, которого он выбросил когда-то.
Кот-рэгдолл с бантом.
Некогда он очень и очень любил этого кота. Какое-то время этот кот был его единственной духовной опорой. Кот ласково терся о него головой, лизал ему руки и мурлыкал ему, пока он не обнаружил, что этот кот ведет себя точно так же и с теми людьми, которые ему неприятны.
“Думаешь, поступая так, ты понравишься?”
Поэтому он выбросил того кота. Если говорить красиво, это называется отпустить на волю – он дал ему свободу. Если говорить жестоко, это называется обречь на смерть – домашний кот без каких-либо навыков выживания на природе был выброшен из дома, и у него оставался только один путь – смерть.
“Как насчёт честного боя через четыре месяца? Меха-поединок в стиле альфа, один раунд определит победителя”.
Хрустальные глаза, казалось, горели огнем, поразительно яркие.
На самом деле было то, чего Жэнь Чаобэй никому не сказал: в ту ночь, когда он выбросил кота, он отправился на его поиски.
Холодной зимой он долго искал его по улицам.
Но так и не нашёл.
Позже он много раз видел во сне этого кота. Ему снилось, как он без умолку мяукает на зимней улице, а потом замерзает насмерть в снегу. Ему снилось, как его загрызли бродячие собаки, как его тело было ужасно искалечено и брошено на обочине дороги, словно мусор, настолько изуродованое, что даже он не узнал его, когда проходя мимо. Ещё ему снилось, как его подобрал кто-то из бедной семьи, неспособный накормить его хорошим кормом, и избалованный кот умер от проблем с желудком…
Он видел так много снов о том коте, но ни в одном из них кошачьи глаза не накладывались на человеческие, не превращались в яркий, пылающий огнем взгляд, который не только хорошо живет, но и пришел отомстить ему.
Жэнь Чаобэй поправил свои меха-очки и спокойно сказал: “Хорошо”.
Красивый омега все ещё продолжал сверлить его взглядом, полным непокорности и досады, что нельзя содрать с него кожу.
Но такой взгляд привлекал его больше, чем жеманно кокетливые взгляды тех омег.
На меха-очках высветилось время, Жэнь Чаобэй встал и попрощался с мамой Тан, которая подошла с фруктами.
“Ой, почему ты его не провожаешь? – мама Тан недовольно сказала, – Посмотри, Чаобэй проделал такой путь специально, чтобы привезти тебе подарок”.
“Подарок? Корзина с фруктами?” – Тан Мэн закатил глаза.
“Конечно, нет. – мама Тан взяла со стола маленькую коробочку и осторожно открыла ее. – Посмотри, какая красота”.
В белоснежной коробке спокойно лежал красный шелковый бант.
∼∼∼
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12522/1114823
