Свежеприготовленный отвар по виду напоминал листья лунцзина, раскрывшиеся в белой фарфоровой чашке после соприкосновения с родниковой водой. Они плавно поднимались и опускались, будто исполняя изящный танец под мелодию «Лунной ночи на реке весенних цветов». Его вкус — тонкий, мягкий, наполняющий рот сладковатым послевкусием, похожим на аромат орхидей. Он не слишком крепкий, не слишком резкий, но после каждого глотка ощущение гармонии и покоя окутывало весь организм, словно между небом и губами рассеивался поток чистой энергии.
Настолько лёгкий и едва уловимый вкус был воплощением совершенства. Стоило попробовать его лишь раз — и невозможно было забыть.
Тихая ночь таила в себе прохладный дождь, капли которого, наполненные ароматом распускающихся цветов, мягко ударялись о деревянные оконные рамы павильона Слушая Д ождь. Их ритмичные, почти нежные звуки напоминали о мужчине с тёплым взглядом, который, дождавшись, пока его любимая жена заснёт, ласково проводит рукой по её шелковистым волосам. Такая картина пробуждала в душе чувство тихого покоя.
Но окна павильона были плотно закрыты, и этот серебряный занавес дождя оставался за пределами комнаты, будто холодная преграда, отсекающая мир. Всего лишь одна створка окна — а за ней два совершенно разных мира.
Снаружи — тишина и покой. Внутри — напряжённая атмосфера, витающая в воздухе, словно туго натянутая струна. Все были настороже, как преступники, ожидающие, каким будет их приговор.
— Брат, я сделал всё, что ты просил, — голос Цзылу раздался рядом с полупрозрачным нефритовым амулетом светло-зелёного оттенка. Рядом с ним стоял Циньцзюэ, ожидая дальнейших указаний.
— Хорошо. Теперь найди белую фарфоровую ложку. Я хочу сначала проверить, что у тебя получилось. Если что-то не так, придётся переделывать всё заново.
Голос Мэнъюя прозвучал в комнате, но его самого не было видно — он не спешил появляться в своём призрачном облике.
— Ладно, подожди немного, я поищу.
Получив указание, Цзылу немедленно отправился на кухню. В комнате остались только Циньцзюэ и чёрный отвар, мерцающий в тусклом свете свечей.
Неожиданно воздух наполнился слабым металлическим запахом, и у Циньцзюэ по спине пробежал холодок. Он не знал, что его ждёт дальше, но странное предчувствие поселилось в сердце. Всё казалось слишком… неопределённым.
Иногда он чувствовал себя потерянным. Каков его путь? Для чего он совершенствует свою игру на цине, развивает силу? Что ждёт его впереди? Эти вопросы, с которыми сталкивался каждый юноша, осаждали его разум, но никто не мог дать на них ответ.
Нельзя было винить в этом ни шифу, ни шишу, ни кого-либо ещё. У них на плечах лежала ответственность за секту Цзинтин, её будущее. Кто в такой ситуации будет тратить время на размышления о незначительных волнениях подростка?
От этой мысли внутри возникло ощущение пустоты.
Комната погрузилась в тревожную тишину. Дождь продолжал мягко постукивать по оконным рамам, но теперь эти звуки казались ему не лёгким мелодичным ритмом, а тяжёлыми, словно удары барабана, отдающимися эхом в его сбитых с толку мыслях.
Прежде чем он успел окончательно погрузиться в уныние, в комнату вернулся Цзылу, вырвав его из этого состояния.
И без того все были на грани истощения сил из-за ситуации с шифу. Циньцзюэ не хотел создавать лишних проблем. Он быстро собрался и спрятал свои тревожные мысли.
Он понимал, что Мэнъюй специально уделяет ему внимание и был ему за это очень благодарен. В конце концов, если бы не его слабость, лечение шифу не затянулось бы. Но Мэнъюй говорил, что это не его вина, а вина самого шифу. Эти слова согревали сердце, наполняя его тёплым чувством признательности.
Мэнъюй всегда заботился о других, и, вспоминая его лучезарную улыбку и лёгкие, но точные слова, Циньцзюэ не мог не почувствовать восхищения.
…Тем временем Цзылу выглядел слегка раздражённым. Он обыскал всю кухню, перевернул каждую полку, и в конце концов, нашёл нужную ложку — совершенно белую, без единого узора. Правда, после этого его лицо было все грязное, а волосы были похожи на птичье гнездо.
Циньцзюэ, который до этого был погружён в размышления, не смог удержаться от улыбки, увидев такую картину. Отвернувшись, он сдержанно рассмеялся, стараясь не разозлить Цзылу. Ведь если тот заметит его смех — непременно начнёт возмущаться.
— Возьми ложку, опусти её в отвар и зачерпни немного. Затем поднеси к свече.
Как только Цзылу вернулся, голос Мэнъюя раздался вновь, и теперь его образ, наконец, начал проявляться в комнате.
— Ладно, понял, брат.
Цзылу послушно выполнил указание. Он осторожно опустил ложку с отваром рядом с пламенем свечи. Мэнъюй скользнул вперёд, внимательно изучая её содержимое.
Жидкость внутри ложки была прозрачной, с насыщенным красным оттенком, почти как полированный нефрит, испускающий мягкое сияние. От неё исходил сильный аромат лекарственных трав, густой и насыщенный.
— Угу, получилось неплохо, — удовлетворённо кивнул Мэнъюй.
— Отлично! Хоть переделывать не придётся! А то я уже начал волноваться…
Пока Мэнъюй проверял отвар, Цзылу и Циньцзюэ были напряжены, словно ждали приговора. Хотя Цзылу внешне оставался спокойным, внутри он явно переживал.
Стоило услышать слова одобрения, как Циньцзюэ тут же прижал руку к груди, словно проверяя, не остановилось ли его сердце от стресса. Мэнъюй хмыкнул и, со скрытой насмешкой, покачал головой.
— Сяо Цзюэ, да ты, оказывается, трусишка! Разве раньше ты был таким?
— …
Циньцзюэ вспыхнул, его лицо порозовело. Он опустил голову, безмолвно принимая поддразнивание.
«Мэнъюй-гэ, зачем ты так? Говорить правду вслух — это слишком жестоко…»
Цзылу устало вздохнул, глядя на него с выражением глубокой тоски.
— Брат, ты можешь перестать болтать?
Мэнъюй слегка смутился от их укоров, кашлянул и недовольно фыркнул:
— Кхм-кхм… Ладно, ладно, больше не буду. Но почему вы оба такие серьёзные? Совсем как старики! Разве не скучно?
— Брат, может, сначала разберёмся с делами, а потом будем веселиться?
Цзылу буквально слышал, как внутри брата что-то надломилось.
— Ужасно скучно!
Это было всё, что выдал Мэнъюй в ответ. Цзылу всплеснул руками. По его виду было видно, что он уже морально сдался.
— Нет, скучный — это ты!
«Этот человек… точно свихнулся! Стоило Циньцзяну исчезнуть, как его болтливость окончательно вышла из-под контроля! Ужас какой…»
— Ты не просто скучный, ты ещё и зануда!
Мэнъюй искренне наслаждался перепалкой. Ему так надоело сидеть в нефритовом амулете в полном одиночестве!
«Это же плохо, что я скучаю? Разве я не имею права немного развлечься?!»
Циньцзюэ лишь молча наблюдал за происходящим, решив, что ему лучше не вмешиваться.
— Ты не только скучный и занудный, но ещё и споришь без причины! – Мэнъюй высокомерно отвернулся, выражая полное пренебрежение.
— Ты сам споришь без причины! – Цзылу не собирался отступать.
Их бесполезная перепалка набирала обороты, а Циньцзюэ, оказавшийся между двух огней, почувствовал, как у него начинает болеть голова.
— Цзылу, Мэнъюй-гэ, прекратите… У нас есть более важные дела!
Его голос прозвучал с оттенком мольбы. Только что именно они говорили, что надо заняться работой, и тут же сами же начали спорить… Почему всё именно так?
«Я устал… Как же я устал»
— Верно! Сяо Цзюэ говорит правильные вещи. Надо заниматься делом, а не тратить время на споры с тобой! — надулся Мэнъюй.
— Хозяин всегда прав. Разве твоё подтверждение было необходимо? — Цзылу автоматически подколол брата.
Циньцзюэ почувствовал, что его терпение вот-вот лопнет. Он лишь устало провёл рукой по лицу, мысленно оплакивая своё положение и осознавая, насколько сурова жизнь.
А тем временем Мэнъюй и Цзылу, уверенные, что их не видно, переглянулись и лукаво улыбнулись друг другу.
— Ладно, Сяо Цзюэ, не обижайся. Мы с Цзылу просто подшутили над тобой, чтобы ты немного расслабился, — голос Мэнъюя приобрёл тёплые, даже заботливые нотки. — Ведь дальше...
Он многозначительно прищурился, но не закончил фразу.
Циньцзюэ напрягся. Было бы лучше, если бы Мэнъюй не делал никаких пояснений вовсе. Теперь его тревога лишь усилилась.
Разве он ребёнок, которого нужно так готовить к сложностям?
— …Что дальше? — его голос звучал так, словно он готовился к бою, словно собирался выйти на смертельный поединок. В этот момент он даже напоминал своего шифу — такое же серьёзное выражение, такое же чувство долга во взгляде.
— А дальше, Сяо Цзюэ, ты должен измениться. Настолько, чтобы стать настоящим мастером циня, — голос Мэнъюя стал предельно серьёзным, без прежней игривости. – А изменение подобно перерождению
— …Что ты имеешь в виду?
Циньцзюэ был сбит с толку.
«Что значит — измениться? Разве все годы моего обучения были напрасны?»
«Что значит — стать настоящим мастером циня? Разве я не музыкант?»
«Что значит — изменение, подобное перерождению? Разве это не слова, которые используют для описания культивации, выхода на новый уровень, подобного просветлению?»
— Сяо Цзюэ, ты ведь знаешь, что для музыканта самое важное — гибкость и податливость рук? — мягко начал Мэнъюй. — Эти дни, наблюдая за тобой, я кое-что понял. Одна из причин, почему твой прогресс в развитии так медленный, заключается в методе преподавания хозяина. Вторая причина — твои руки недостаточно пластичны.
Мэнъюй сделал паузу, давая ему осознать услышанное.
— Я постоянно говорил тебе, что руки должны следовать за сердцем, но ты так и не мог этого понять и добиться. Впрочем, это не твоя вина. Всё дело в том, что даже среди тысяч людей трудно найти кого-то с такой же гибкостью пальцев, как у хозяина. Если честно, для обычного человека твоя подвижность уже выше среднего.
Он перевёл взгляд на отвар, что всё ещё мерцал в белой ложке у пламени свечи.
— В другой ситуации можно было бы не торопиться, но сейчас у нас нет времени. Я нашёл рецепт, оставленный прежним хозяином. Используя этот отвар в сочетании с определённой методикой, мы сможем сделать твои пальцы более гибкими.
Циньцзюэ внимательно слушал, не перебивая.
— Это позволит тебе быстро освоить техники Мелодии Небесного Владыки. Да, мощь исполнения пока не будет высокой, но это и не страшно. Ведь нам не нужно уничтожать врагов — нам нужно спасти жизнь. Сильный поток духовной энергии тут не требуется.
— Понял, Мэнъюй-гэ, — серьёзно кивнул Циньцзюэ, принимая сказанное.
Внутри него зажглось новое осознание. Он чувствовал, что шагнул на неизведанный путь — путь настоящего музыканта.
http://bllate.org/book/12503/1112928
