Было бы логично, если бы они обнялись стоя. Что с того, если братья, которые давно не виделись, обнялись? Что с того, если братья-по-названию, которые раньше спали друг с другом, обнялись? Ничего страшного. Однако… Было немного странно, что этот объём закончился на кровати. Они пребывали в противостоянии больше года; делать это в первую же секунду встречи было бы неуместно.
Цзян Мо долго держал Шэнь Чжаовэня, распластавшись на нём, прежде чем осознал, что атмосфера стала не совсем подходящей. Он подумал, что стоит пошутить, чтобы снять напряжение.
— Ты теперь так прямолинеен, Шэнь Чжаовэнь? Сразу в постель затянул, как только встретились?
— Тогда поднимайся, — сказал Шэнь Чжаовэнь, поступая вопреки его ожиданиям.
Цзян Мо упёрся руками, собираясь подняться, но Шэнь Чжаовэнь тут же передумал. Он дёрнул его за воротник, притянул к себе и заключил в объятия, вложив в них всю силу, без остатка.
«Почему мне кажется, что он почти ничего не весит? — подумал Шэнь Чжаовэнь. — Он определённо похудел».
Цзян Мо подождал немного, уткнувшись головой в плечо Шэнь Чжаовэня. Лишь почувствовав, что хватка того ослабла, он оттолкнулся и приподнялся. Шэнь Чжаовэнь повернулся набок и глубоко выдохнул. Он сделал глубокий вдох и сел, подавив бушующее море эмоций в груди.
Никто не говорил. Они сидели на застеленной наполовину кровати и какое-то время молча смотрели друг на друга. Проигрыватель всё ещё был включён, играла любовная песня Blur со слащавыми словами. Цзян Мо с долей усмешки подумал: «Зачем мы это сейчас слушаем? Слушать такое молча — странно, это больше подошло бы, если бы мы занимались сексом».
— Разве ты не должен был вернуться завтра?
— Хотел вернуться на день раньше, чтобы сделать маме сюрприз, но первое, что я вижу по приезде, — как кое-кто застилает мою кровать.
Цзян Мо встал и направился к шкафу, и, пока в нём копался, спросил:
— Куда ты убрал мои полотенца? Хочу принять душ. Я столько времени в самолёте, чувствую себя некомфортно.
Шэнь Чжаовэнь поднялся.
— Они в кладовке. Я принесу тебе одно, можешь идти мыться.
Цзян Мо согласительно ответил. Он сбросил одежду, не стесняясь присутствия Шэнь Чжаовэня, и приготовился к душу. Шэнь Чжаовэнь быстрым шагом дошёл до кладовки, взял для Цзян Мо полотенце, вернулся, постучал в дверь ванной и передал его ему вместе со сменной одеждой. Затем он вернулся и продолжил застилать кровать. Он занимался этим некоторое время, потом вдруг о чём-то вспомнил, подошёл к ванной и громко спросил:
— Ты голоден? Не хочешь поесть?
— Не голоден. Я просто немного хочу спать. В самолёте не мог уснуть… Не обращай на меня внимания.
Шэнь Чжаовэнь сказал: «Хорошо». Он повернулся, дозаправил кровать, потом спустился вниз и затащил наверх чемодан Цзян Мо. Закончив со всеми делами, ему стало скучно, и он посидел какое-то время за столом, ожидая. От нечего делать он достал телефон и почитал рабочие письма.
Цзян Мо вышел, прежде чем он закончил их читать. Он вытирал волосы полотенцем и спросил:
— Мама на репетиции?
— Да, — ответил Шэнь Чжаовэнь. — Сегодня вечером я должен её забрать.
— А папа снова уехал?
— Уехал сегодня утром.
— Чёрт. А я так торопился домой, чтобы повидаться с ним.
— Он вернётся в следующую субботу.
Цзян Мо взглянул на него, потом с улыбкой поддразнил:
— Разве ты не очень занят на работе? Ты же не взял отгул только ради того, чтобы застелить мою кровать?
Шэнь Чжаовэнь опешил.
— …Как скажешь.
Только после этой шутки Цзян Мо почувствовал некоторую неловкость. Они слишком давно не виделись. При этой внезапной встрече оба испытывали смешанные чувства.
Расстались они при сложных обстоятельствах. Казалось, тогда они переспали из-за неконтролируемого всплеска эмоций, на следующий день не смогли прийти к согласию, а затем последовало долгое время без встреч — оказались в разных частях света. Оба были заняты зарабатыванием на жизнь и не могли найти подходящего момента, чтобы разобраться с проблемой. Всё, что было между ними, стало ещё более запутанным, словно клубок пеньковой верёвки, который нельзя разрезать и который лишь сильнее запутывается, если пытаться его распутать.
Шэнь Чжаовэнь даже отдалённо не представлял, какова природа их отношений… Возможно, можно сказать, что они были двумя людьми, которые переспали, но не сошлись и всё ещё были впутаны друг в друга.
Они постояли некоторое время в неловкости, после чего Шэнь Чжаовэнь с трудом выдавил вопрос:
— Ты теперь получил степень. В эту поездку снова улетишь обратно?
— Мы закончили съёмки фильма, о котором я тебе рассказывал, — сказал Цзян Мо. — Планирую немного отдохнуть, так что посмотрю, какие есть возможности здесь, прежде чем принимать решение.
Шэнь Чжаовэнь кивнул.
— Мм.
Цзян Мо, вытирая волосы полотенцем, какое-то время искоса наблюдал за ним… Казалось, его взгляд стал острее, а сам он — более зрелым.
Они долго молчали.
Шэнь Чжаовэнь не говорил, опустив голову. У него даже не хватало смелости взглянуть на Цзян Мо. В те мгновения тишины в его сознании пронеслись воспоминания о прошлом, как это бывает перед смертью. На лице не было почти никаких эмоций, но в душе бушевала катастрофа, переворачивая небо и разбивая землю.
Он не мог оставаться дольше. Если бы продолжал сдерживаться, чувствовал он, мог бы показать свою истинную сущность — набросился бы на Цзян Мо и повалил его на кровать.
— Ты же хочешь спать? Я не буду мешать тебе отдыхать, — сказал Шэнь Чжаовэнь. — Днём в нужное время поедешь за крёстной, она будет в восторге. Поспи. Как-нибудь увидимся.
Увидев, что Шэнь Чжаовэнь и вправду собирается уходить, Цзян Мо на пару секунд остолбенел, потом вспомнил и ухватил его за запястье.
— Чжаовэнь… Постой.
Тот обернулся, взгляд слегка озадаченный. В момент, когда их взгляды встретились, Цзян Мо на несколько секунд растерялся. Внешность Шэнь Чжаовэня была слишком пронзительной. Хотя он был красивым, чрезмерно острые брови и глаза заставляли людей чувствовать, что он безличен и с ним трудно сблизиться.
— Ты останешься здесь сегодня ночью? — спросил Цзян Мо.
— Всё равно.
— Тогда не уходи. Я сначала вздремну. Подожди, пока я проснусь, вместе поедем за мамой, потом поужинаем.
Шэнь Чжаовэнь на мгновение задержался.
«Хорошо», — сказал он про себя.
Он одеревенело спустился вниз и долго бродил без дела. От нечего делать прибрался в и так чистой гостиной, погладил спящего кота Чаплина и посидел на диване, предаваясь раздумьям. Внутри у него всё переворачивалось.
Когда время почти подошло, Шэнь Чжаовэнь, заметив, что со стороны Цзян Мо не слышно никаких звуков, поднялся наверх его будить. Подойдя к двери, он увидел, что она не закрыта, а приоткрыта. Заглянув в щель, он постучал дважды, но реакции не последовало. Постучал ещё дважды, позвал по имени — ответа снова не было.
Шэнь Чжаовэнь вздохнул. Он почувствовал, что, когда дело доходило до пробуждения Цзян Мо, приходилось прибегать к старым методам. Он сразу же вошёл внутрь, стащил с него одеяло и, ухватив за плечо, начал сильно трясти.
Цзян Мо постепенно пришёл в себя после нескольких встрясок. В полудрёме он заметил Шэнь Чжаовэня и несколько секунд в замешательстве смотрел на него.
У некоторых людей глаза оставались ясными, даже если они пили и постоянно недосыпали. Шэнь Чжаовэню было интересно, как так получается. Привычки Цзян Мо были ужасны, но его глаза всё равно были ярче и красивее, чем у всех остальных. Во всяком случае, всякий раз, когда Шэнь Чжаовэнь смотрел в эти глаза, его сердце смягчалось.
Ему так хотелось наклониться и поцеловать этого заспанного мужчину… Но в конце концов он удержался от порыва.
Шэнь Чжаовэнь холодно вытащил Цзян Мо из-под одеяла.
— Ночью отоспишься. Поднимайся, сейчас поедем делать крёстной сюрприз… Вставай.
Будить Цзян Мо было физически утомительным занятием.
На то, чтобы выйти из дома и сесть в машину, ушло двадцать минут. Цзян Мо сидел на пассажирском сиденье, беспрестанно зевая и взъерошивая растрёпанные волосы на лбу.
— Волосы отросли. Тебе стоит когда-нибудь постричься, — напомнил ему Шэнь Чжаовэнь.
— Ладно, — согласился Цзян Мо с кивком.
Он подождал, пока Шэнь Чжаовэнь выедет на дорогу, достал телефон и ответил на несколько сообщений.
— Хочешь сегодня после ужина куда-нибудь выйти? Это София и остальные, ты их всех знаешь.
Шэнь Чжаовэнь покачал головой.
— Я всё равно не пью. Просто заберу тебя, когда закончишь.
Цзян Мо искоса наблюдал, как Шэнь Чжаовэнь ведёт машину, скользя взглядом по стройной руке, лежащей на руле. Он никогда раньше не видел, как Шэнь Чжаовэнь водит. За границей ему не довелось, а тот говорил, что получил права на втором курсе университета, — но это был первый раз, когда Цзян Мо сидел в машине, которую тот вёл. И водил он хорошо, с видом бывалого водителя. Казалось, он в мгновение ока превратился во взрослого.
Выехав из переулка, Шэнь Чжаовэнь внезапно и без предисловий спросил:
— Нашёл себе парня за это время?
Его манера речи оставалась такой же простой и прямой.
— Не было времени, — ответил Цзян Мо.
— А девушку?
— Я сказал, не было времени. Я был так занят, что даже поспать времени не было.
Шэнь Чжаовэнь не задал больше вопросов. Он включил магнитолу в машине, и пространство заполнили звуки оперы Юэ — любимой Мэй Цин.
Цзян Мо обычно клонило в сон от этих звуков, но сегодня, чем дольше он слушал музыку, тем более неловко себя чувствовал. То, как этот мягкий, гибкий напев звучал, отдаваясь эхом в замкнутом пространстве машины, ощущалось несколько двусмысленно, неожиданно… Честно говоря, они бы, наверное, чувствовали то же самое, даже если бы слушали весёлую новогоднюю песню.
Цзян Мо даже не смел говорить. С момента их встречи атмосфера между ними напоминала ту, что бывает между бывшими любовниками, — было ужасно неловко.
Всю дорогу они не разговаривали.
Они забрали Мэй Цин у театра. Увидев Цзян Мо, она почти не отреагировала, если не считать наигранного удивления вначале. Подобрав полы платья, она уселась на заднее сиденье и сказала:
— Отвези меня в компанию к твоему дяде. Ужинать вам придётся самим.
Цзян Мо был озадачен.
— Разве нельзя в другой день? Я только что вернулся. Давай поужинаем вместе.
— Ты ведь никуда не уезжаешь, — сказала Мэй Цин. — Будет то же самое, если поужинаем вместе в другой день, разве нет? Сначала отвези меня. Мне нужно срочно встретиться с ним.
Цзян Мо взглянул на выражение её лица через зеркало заднего вида.
— Какое срочное дело? Ты же не особо вовлечена в тамошние дела, почему вдруг ты едешь туда сегодня?
— Дело не в компании, а… — Она запнулась. — У твоего дяди с женой размолвка. Я еду поговорить с ним об этом. Ничего серьёзного.
— А, — сказал Цзян Мо и не стал расспрашивать дальше.
Они отвезли озабоченную Мэй Цин к месту назначения и смотрели, как она уходит. После этого Шэнь Чжаовэнь завёл машину и спросил:
— Хочешь домой или поужинать где-нибудь?
— Мне без разницы, — Цзян Мо всё ещё смотрел на удаляющуюся фигуру Мэй Цин. — Мне кажется, мама что-то от меня скрывает.
Шэнь Чжаовэнь кивнул.
— Да. Пока тебя не было дома, твой дядя и другие родственники часто приходили. Мне это тоже показалось странным. Тебе стоит как-нибудь позже расспросить крёстную. Может, она подумала, что сейчас не время обсуждать это при мне.
Он сделал паузу.
— Так что ты хочешь поесть? Только не говори «без разницы» или «всё равно», меня раздражает, когда ты так говоришь.
Цзян Мо отвёл взгляд и посмотрел на него.
— ...Тогда лапшу? Я вроде как захотел суп с лапшой и свиными рёбрышками из того заведения.
Шэнь Чжаовэнь кивнул. Он поехал в ничем не примечательное место, где они бывали много раз раньше. Цзян Мо ел там лапшу после похмелья, так что ходили туда вместе они часто.
Однако, когда они прибыли к лавке, та оказалась закрыта. На воротах висела бумажка, сообщавшая, что лавка закрыта на неопределённое время, и дата открытия не назначена. Цзян Мо был слегка разочарован. Не желая сдаваться, он пошёл спросить у хозяйки соседней лавки, продававшей луковые блинчики:
— А почему соседняя лавка закрыта?
— Болезнь почек, — ответила та. — Лавку, наверное, через несколько дней передадут; сказал, что хочет вернуться в родной город, чтобы лечиться.
Дата открытия лавки и вправду была не определена. Ничто не существует вечно. Заведения, которые ты любил посещать, не будут существовать ради тебя только потому, что они тебе нравились.
Цзян Мо поблагодарил её и пошёл вслед за Шэнь Чжаовэнем обратно к машине. Он не был особо потрясён этой новостью, лишь почувствовал лёгкую грусть.
Шэнь Чжаовэнь предположил, что тот, вероятно, немного разочарован. Он мог думать только о практических решениях этой проблемы и осторожно спросил:
— Или мы можем поехать домой, и я попробую приготовить тебе тарелку такой лапши?
Цзян Мо повернул голову и какое-то время смотрел на него. Не смог удержаться от смеха.
— Ладно.
Вернувшись домой, Шэнь Чжаовэнь зашёл на кухню и занялся делом. Цзян Мо постоял рядом, немного понаблюдал за ним. Он хотел помочь, но Шэнь Чжаовэнь сказал, что он мешает, так что тому пришлось уныло улизнуть в сад поиграть с котом.
Когда лапша была готова и Шэнь Чжаовэнь позвал, что ужин на столе, в саду начался дождь. Спустя короткое время дождь усилился.
Они доели по тарелке лапши за обеденным столом под звуки дождя. Ели они молча. Цзян Мо не комментировал вкус, и Шэнь Чжаовэнь не спрашивал, вкусно ли. Ели они вежливо, тихо.
Шэнь Чжаовэнь обычно не любил говорить, когда в душе у него был хаос, а двойственность Цзян Мо выбивала его из колеи, что, в свою очередь, заставляло его нервничать. Мысленно он разработал серию стратегий и был готов вступить с Цзян Мо в затяжную битву на выдержку и смекалку, но когда тот сидел напротив, он передумал.
«Что ж. Лучше не тратить время», — подумал он.
Цзян Мо ел медленнее. Шэнь Чжаовэнь, закончив есть, подождал немного, скрестив руки на груди. Лишь заметив, что Цзян Мо отложил палочки, он спросил:
— Прошёл год. Ты определился?
Цзян Мо поднял голову и взглянул на него.
— Мм.
— Хочешь поговорить об этом?
Цзян Мо скорректировал выражение лица и сказал серьёзно:
— Да, конечно, давай поговорим. Я понимаю требования, выдвинутые вашей стороной, но хочу выразить своё мнение, прежде чем их рассматривать.
«Требования». Где он только научился так выражаться? — сдержав смех, подумал Шэнь Чжаовэнь.
— Прошу, — сказал он вслух.
— Я не принимаю это неравноправное соглашение, предложенное вами, — Цзян Мо имитировал обычную манеру речи Шэнь Чжаовэня. — Предлагаю разработать новое.
— Хорошо. Прошу разъяснить.
Цзян Мо уже собрался говорить, как вдруг о чём-то вспомнил.
— Нет… Погоди, я схожу наверх за реквизитом. Жди меня.
Шэнь Чжаовэню оставалось только ждать его возвращения за столом, рассеянно уставившись в их миски.
Цзян Мо спустился вниз с красным пакетом в руке. Это был смятый пластиковый пакет из французского супермаркета. Шэнь Чжаовэнь не знал, что в нём.
Тот вернулся и сел на место, положив реквизит на стол, затем сказал:
— Я понимаю первоначальные цели, стоящие за требованиями, выдвинутыми вашей стороной, но поскольку предложенная продолжительность слишком расплывчата, а используемый термин является нереалистичным собирательным понятием, я не принимаю данное соглашение.
Шэнь Чжаовэнь кивнул. Это решение его не удивило, и он его не прокомментировал. Своё мнение он тоже не высказывал; сделал бы это только после того, как другой закончит.
— Я не хочу обещать то, что, возможно, не смогу выполнить, но я приложу все усилия. Я готов допустить твоё вмешательство в мою жизнь в максимальной степени; это проявление моей искренности. И поэтому я надеюсь, что ты перестанешь настаивать на концепции столь мимолётной и иллюзорной природы. Мы можем работать вместе, чтобы воплотить твоё стремление в жизнь. Как говорится, есть вино сегодня — напьёмся допьяна сегодня, не думая о завтрашнем дне. Я отдаю тебе тот «сегодняшний день», что в моей власти.
«Хм, — подумал Шэнь Чжаовэнь. — Он в итоге отступил на шаг. Как неожиданно».
После этого Цзян Мо подвинул лежавший на столе пакет в его сторону.
— Это мой подарок тебе.
Их взгляды встретились на две секунды.
Нахмурив брови, Шэнь Чжаовэнь открыл пакет и заглянул внутрь.
…Кубок?
Да, это был кубок. Но зачем он положил его в потрёпанный пластиковый пакет…
Заметив его недоумение, Цзян Мо просто объяснил:
— Снятый мной короткометражный фильм получил награду. Это первая награда, которую я получил как кинорежиссёр. Это нечто очень ценное для меня, и оно имеет большое значение. Я хочу отдать его тебе. — Он сделал паузу. — В будущем я буду поступать так же.
Он только сказал, что это награда, но не уточнил, какая, так что Шэнь Чжаовэнь не знал, что держит в руках довольно почётный приз для новых кинорежиссёров. Цзян Мо просто привёз его назад и отдал ему в пакете из супермаркета.
Шэнь Чжаовэнь опустил голову.
— Кубок… Он мне не нужен. Зачем ты отдал его мне?
Вот же человек. Цзян Мо нахмурился.
— Зачем отдал, спрашиваешь? Дело тут в моей искренности. Прочувствуй её как следует. — Пауза. — Как положено.
Шэнь Чжаовэнь уловил в этом слова Цзян Мо о том, что тот готов попробовать, даже зная, что они могут не подойти друг другу, и что теперь право хода — за ним. Честно говоря, Цзян Мо обошёл главную проблему и затронул её окольным путём, и они не разрешили вопрос полностью. Но тот факт, что такой человек, как он, сделал такое обещание, сам по себе был невероятно беспрецедентным.
Шэнь Чжаовэнь поднял бровь. Он взглянул на Цзян Мо, потом снова на кубок, и ему вдруг очень захотелось смеяться. Он отвернулся и попытался сдержаться какое-то время, но в итоге не смог. Уголок его губ поднялся, и он начал смеяться.
Его смех заставил лицо Цзян Мо покраснеть.
— Разве ты не так ведёшь переговоры с людьми на работе, эксперт-переговорщик? Я использую твой же метод, просто чтобы подстроиться под тебя! Хватит смеяться! Ты что, смеёшься, сидя за столом переговоров? Ты совсем не профессионален! Если бы ты был актёром в моей группе, я бы сразу выгнал тебя с площадки… Шэнь Чжаовэнь, не смей смеяться! Продолжишь смеяться — переснимем эту сцену!
Ладно. Пусть оба отступят на шаг.
Шэнь Чжаовэнь тут же стёр с лица дерзкую ухмылку. Он встал и протянул руку Цзян Мо.
— Рад сотрудничать с тобой.
http://bllate.org/book/12490/1579246
