Цзян Мо в состоянии полупьяного полузабытья взошёл на поезд вместе с Шэнь Чжаовэнем.
Когда они встретились на вокзале, Шэнь Чжаовэнь, едва приблизившись, тут же уловил густой запах алкоголя, исходивший от Цзян Мо.
Он с покорной обречённостью посмотрел на Цзян Мо и спросил:
— Сколько ты сегодня выпил?
Цзян Мо вздохнул, подошёл и ухватился за плечо Шэнь Чжаовэня.
— Вчера я выпил немного больше.
Шэнь Чжаовэнь ему ни капли не верил.
— Вчера? Брось. Ты точно пил сегодня.
— …Выпил чуть-чуть после пробуждения, ммм, чтобы похмелье снять. Ты чего на меня уставился? Я ведь не опоздал на поезд? Я же несколько будильников поставил.
— А если бы опоздал?
— Купил бы билет на следующий поезд. Это же в моих силах. — Цзян Мо подтал Шэнь Чжаовэня за плечо, и они направились внутрь. — Французские железные дороги и так не слишком надёжны. То поезда задерживаются, то отменяются… Живи как местные, ладно? Работники поездов работают спустя рукава, вот и мы, пассажиры, должны относиться проще.
Шэнь Чжаовэнь онемел от изумления.
— Ты у них хорошему не учишься, а про жизнь как у местных говоришь.
К счастью, они не опоздали. Они вошли в поезд и уселись. Напротив них сидели двое старшеклассников в униформе, а по диагонали — пара людей средних лет. Было не разобрать, муж с женой или нет. Они сидели не рядом, а друг напротив друга, на расстоянии. Один читал газету, другой опустил голову и предавался задумчивости. В вагоне стояла тишина, а те, кто разговаривали, делали это негромко.
Это был первый раз, когда Шэнь Чжаовэнь садился в поезд вместе с Цзян Мо в рамках путешествия, и настроение у него было прекрасное. Он много раз ездил на поезде между Лондоном и Парижем, но на этот раз они ехали вдвоём. Ощущения были новыми и захватывающими.
После того как поезд тронулся, Шэнь Чжаовэнь достал из сумки бутылку Nutri-Express и протянул Цзян Мо. Тот взял и сделал пару глотков. Некоторое время он безучастно смотрел на пейзаж за окном, затем привычным движением опустил голову на плечо Шэнь Чжаовэня и закрыл глаза, отдыхая.
Шэнь Чжаовэнь не любил запах алкоголя, но постепенно привык к нему, исходящему от Цзян Мо, так что теперь почти не обращал внимания. Он достал из сумки книгу и начал читать.
Он привык ездить на поезде и уже давно научился использовать короткие промежутки времени в пути для учёбы и отдыха. Он заметил, что Цзян Мо не настроен разговаривать; возможно, тому хотелось прийти в себя после похмелья. Это было как раз кстати, он мог потратить время на чтение.
Он прочитал всего две строчки, как Цзян Мо внезапно спросил:
— Что ты делаешь в поезде каждый раз, когда приезжаешь встретиться со мной?
Шэнь Чжаовэнь замер на середине перелистывания страницы и ответил:
— Читаю, слушаю музыку… Предаюсь задумчивости, сплю — всё что угодно.
— Не слишком утомительно сидеть восемь часов?
— Нормально. Я привык.
Порой, вспоминая время, проведённое в поезде, Шэнь Чжаовэнь думал, что восемь часов — это слишком мало, ведь поездка в Париж всегда была полна ожидания, а на обратном пути в Лондон он мог снова и снова перебирать в уме случившиеся моменты. «Евростар» был быстрым, но он не мог каждый раз покупать такие дорогие билеты. Быстрый поезд был удобен, а медленный имел свою прелесть. Можно было просто решать, исходя из своего финансового положения.
Цзян Мо вдруг улыбнулся. Прислонившись к Шэнь Чжаовэню, он медленно достал плоскую флягу, открыл её и отпил. По выражению его лица было видно, что он чувствует себя расслабленно.
— … — Шэнь Чжаовэнь онемел при виде этого. — Хочешь напиться в стельку, чтобы я тащил тебя с поезда и в отель?
— Сегодня я хочу напиться, так что не обращай на меня внимания, — искренне сказал Цзян Мо. — И ещё, уточню: сегодня мы остановимся не в отеле, а в гостевом доме, который мне порекомендовал друг.
Шэнь Чжаовэнь подумал: после этой поездки мне ведь возвращаться в Китай. Редко выпадает возможность поехать в путешествие вдвоём, а он собрался напиться по дороге. Право, не могу я понять этого человека.
Не успел он придумать, как отчитать этого типа, Цзян Мо вдруг заявил:
— Я подумывал сегодня напиться и заняться с тобой пьяным сексом. Хочешь?
Шэнь Чжаовэнь: «…»
Почувствовав, как вздрогнули от неожиданности плечи Шэнь Чжаовэня, Цзян Мо рассмеялся прямо у него над ухом. Он поддразнил его:
— Что, не хочешь?
Шэнь Чжаовэнь усмехнулся.
— Тебе лучше не шутить на эту тему, а не то пожалеешь о содеянном.
— О, — беззаботно отозвался Цзян Мо. — А что, если я не шучу?
Их взгляды встретились на несколько секунд. Шэнь Чжаовэнь почувствовал, что этот тип уже пьян; нельзя верить той ерунде, что он говорит.
— Можешь выпить, когда приедем в Лион. Не пей в поезде. — Он хотел выхватить флягу у Цзян Мо, но тот уклонился и раздражённо сказал:
— Я понял, ты правда любишь мной помыкать, Шэнь Чжаовэнь. Почему ты такой контролирующий? Если бы мы были вместе, ты бы каждый день держал меня в ежовых рукавицах, да?
— Я не помыкаю тобой, — строго сказал Шэнь Чжаовэнь, — просто проявляю заботу.
— Хах, — фыркнул Цзян Мо. — Даже слова заботы ты произносишь повелительным тоном, сам не заметил?
Шэнь Чжаовэнь поправил очки.
— Если я буду вежлив, ты меня не послушаешь. Повелительные предложения привлекают твоё внимание эффективнее.
— Даже если я не слушаюсь, ты не можешь принуждать меня силой, — понизив голос, пожаловался Цзян Мо. — Шэнь Чжаовэнь, эта твоя черта иногда приводит меня в замешательство. Ты слишком властный и поступаешь, как вздумается. То заставляешь меня завтракать, то исподтишка отбираешь выпивку. Почему бы тебе не послушать, что я хочу сказать?
Этот юнец вырос и стал более умелым. Теперь он всё ставил с ног на голову, контролировал что ни попадя, включая своего гэ. Мало того, он становился всё более властным! Цзян Мо сперва закрывал на это глаза и позволял ему делать что угодно, но постепенно начал осознавать, что что-то не так. Этот его чёртов младший брат становился всё более неуступчивым благодаря его беззаботности и терпимости… Во всём был виноват он сам, сам создал себе проблемы.
Шэнь Чжаовэнь проигнорировал его жалобы. Сделав вид, что поддакивает, он выхватил флягу у Цзян Мо и в ответственном жесте сунул ему в руки бутылку Nutri-Express.
— Хватит пить алкоголь. На, выпей это.
Цзян Мо прищурился и уже собрался затеять с ним спор, но Шэнь Чжаовэнь проворно достал что-то из своей сумки… Цветок? И затем всучил это Цзян Мо в руки.
Роза.
Красивая, это правда. Но как он умудрился сохранить её в сумке… Цветок не помялся и не потерял форму, он остался целым и прекрасным.
Однако Цзян Мо, видавший виды мужчина, всё равно смутился от этого старомодного жеста. Было немного трудно принять его.
В левой руке он сжимал розу, в правой — бутылку Nutri-Express, и с возмущением спросил у Шэнь Чжаовэня:
— Зачем? Зачем ты даришь мне цветок?
Шэнь Чжаовэнь ободряюще похлопал его по плечу.
— Возьми. Это символ моих чувств. Я впервые в жизни покупаю кому-то цветы.
— Какой же ты старомодный, подарил розу.
— И чего ты придираешься?
— Не хочу я её.
— Не хочешь — выбрось. Хочешь, я сделаю это за тебя? Давай сюда.
Рука Цзян Мо, держащая цветок, слегка дрогнула. Возмущённо Цзян Мо отвернулся к окну. Чем больше он думал, тем злее становился. Взгляд его беспомощно упал на свежую французскую розу, и, немного подумав, он принялся за своё традиционное занятие: принялся медленно и смакуя обрывать лепестки и съедать их.
Сидящие напротив студенты смотрели на него и смеялись, но Цзян Мо ни капли не смущался и даже попытался угостить, протягивая им цветок и спрашивая, не хотят ли они тоже лепесток.
Его вновь стало заносить. Шэнь Чжаовэнь уже насмотрелся на то, что вытворяет пьяный Цзян Мо, так что ничуть не удивился. Сохраняя невозмутимость, он позволил остальным пассажирам вдоволь насмотреться на Цзян Мо и спросил:
— И на что это было похоже?
— Так себе, — ответил Цзян Мо. — В следующий раз подари-ка мне подсолнух. И чтоб повзрослее, чтобы я хоть семечки погрызть мог.
Он заставил Шэнь Чжаовэня, человека нелюбящего смеяться, рассмеяться. Цзян Мо стукнул его по голове цветком.
— Твои методы соблазнения до нельзя старомодны.
Шэнь Чжаовэнь возмутился.
— Ты же сам говорил в прошлый раз, что, если упорно придерживаться старомодности, можно вернуться к чистейшему состоянию бытия, и что искренняя любовь не требует особых техник. К тому же, я купил цветок просто потому, что, проходя мимо, увидел его и он показался мне красивым. Я захотел купить его для тебя, потому что хотел разделить с тобой эту красоту. У меня нет дурных намерений.
— Я-то про твои намерения всё знаю. Хватит притворяться.
— Какие у меня намерения? Расскажи-ка. Мне и самому любопытно.
Их рты бездействовали всего несколько мгновений, и они продолжали препираться вполголоса. Им ни капли не было скучно, и они весело перебранивались всю дорогу до Лиона.
Цзян Мо всегда ходит нетвёрдой походкой, когда выпьет, даже если совсем чуть-чуть. Пока они направлялись к выходу со станции, Шэнь Чжаовэнь тащил за собой чемодан и наблюдал, как Цзян Мо «пританцовывает».
Он не удержался от подначки:
— Танго танцуешь? Иди нормально, а то упадёшь. — Он всё ещё тащил за собой чемодан, так что помочь Цзян Мо, если тот упадёт, было бы неудобно.
— Танго, ха, — ответил Цзян Мо. — Скорей уж я — нефритовая гора [1], что вот-вот рухнет.
— Что это значит?
— А вот теперь ты не выглядишь таким уж образованным? — Цзян Мо с ухмылкой положил руку на плечо Шэнь Чжаовэня. — Друг Цзи Кана, одного из Семи мудрецов бамбуковой рощи, описал его так: «Когда он пьяный падает, то величав, словно нефритовая гора, что вот-вот рухнет».
— Как же ты самовлюблён, сравниваешь себя с прекрасным куском нефрита.
— Только я не хочу быть куском нефрита. — Цзян Мо всё смеялся. — Я бы лучше стал вонючим твёрдым камнем — он не такой хрупкий, его не разобьёшь.
Когда они прибыли на станцию, друг Цзян Мо уже давно ждал их. Высокий, худощавый мужчина со слегка смуглой кожей и бородой по имени Лено. Лено был однокурсником Цзян Мо, изучавшим фотографию, а родом он был из старого города Лиона. Услышав, что Цзян Мо едет, он с энтузиазмом приехал их встретить.
У Шэнь Чжаовэня возникло обоснованное подозрение, что они дружат, потому что рыбак рыбака видит издалека. После того как они сели в машину, Лено ткнул пальцем в бутылку в бумажном пакете на пассажирском сиденье и возбуждённо что-то быстро зашептал Цзян Мо. Шэнь Чжаовэнь кое-как понимал французский, но только не в таком темпе… А они говорили слегка слишком быстро.
Впрочем, догадаться, о чём они говорили, было нетрудно. Сегодня вечером они определённо собирались напиться вдрызг.
Шэнь Чжаовэнь, сидевший рядом с Цзян Мо, покорно вздохнул.
Услышав его вздох, Цзян Мо естественным движением похлопал его по макушке.
— Мы же в путешествии. К чему вздыхать? Улыбнись!
— Если неправильно заставлять есть завтрак того, кто его не любит, то и заставлять улыбаться того, кто не любит улыбаться, — тоже неправильно.
С улыбкой Цзян Мо повернул голову Шэнь Чжаовэня к окну.
— Ладно, ладно. Лучше полюбуйся пейзажем колыбели кинематографа, родины «Маленького принца». Лион, прекрасный город, носящий имя льва…
Шэнь Чжаовэнь позволил ему сделать это и повернул голову, чтобы посмотреть на этот прекрасный город.
По сравнению с Парижем, Лион был менее помпезным и обладал более богатым историческим духом. Это ощущение стало особенно острым, когда машина въехала в старый город. Здания здесь были в основном эпохи Ренессанса. Перемещаясь среди них, возникало чувство, будто попал в Средневековье.
Они прибыли к подножию холма Фурвьер. Улочки в старом городе были довольно узкими, а окружающие дома — в основном страстного оттенка красного: они въезжали в самую глубь тёмно-красного сердца Лиона.
Цзян Мо вдруг приблизился и прошептал на ухо Шэнь Чжаовэню:
— Кстати, я думаю, ты похож на маленького львёнка.
Шэнь Чжаовэнь медленно повернул к нему голову, и их взгляды встретились на несколько секунд. Он в раздумьях спросил:
— Почему не большого льва?
Цзян Мо: «…»
Их водитель Лено, небрежно подтрунивая над Цзян Мо, курил сигарету:
— Ты сказал, что едешь с партнёром, и я подумал, что это будет Вивьен, та, что оперу поёт, а оказалось — твой младший брат.
Цзян Мо спросил его:
— Откуда ты знаешь, что мы с моим младшим братом не пара?
Лено обернулся к нему, выпуская кольца дыма, и с ухмылкой сказал:
— Ясно. Понял.
Шэнь Чжаовэню почему-то показалось, что взгляд Лено был хитрым, а говорили они на французском, которого он не понимал, так что он мог только тихо спросить у Цзян Мо:
— …О чём вы только что говорили?
Цзян Мо потрепал его по голове.
— Я сказал, что ты — поросёнок, который похож на льва.
Шэнь Чжаовэнь: «…»
[1] Имеется в виду фраза «玉山將崩» (yùshān jiāng bēng) — «нефритовая гора рушится», описывающая величественный вид пьяного человека. Приписывается Шань Тао (山濤) о Цзи Кане (嵇康).
http://bllate.org/book/12490/1579242
