Но вопрос купца засел в Ренсли, словно застрявший в шерсти репей. В тот момент он отмахнулся, заверив, что никто не станет их преследовать из-за такой мелочи. И всё же, какими бы малыми ни были шансы, они оставались. Если бы он покинул замок незаметно, то можно было бы не переживать. Но свидетель его побега всё же был.
Командир Сорель всегда старался понять его положение, но если Гизелль отдаст приказ найти его, тот не колеблясь подчинится. Как и сам великий герцог, командир, казалось, пребывал в шатком положении между долгом и чувствами, колеблясь где-то посередине.
План нужно было срочно менять.
— До самой гильдии я с вами не поеду.
Купец удивлённо моргнул.
— Почему же? Это недолго. Переночуем на постоялом дворе, а как доберёмся до пункта сбора членов гильдии, то отправимся на юг кораблём. Там к нам присоединятся ещё несколько человек, а дальше — прямой путь до главного штаба. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как увидишь Дарью.
— Не думаю, что Его Светлость зайдёт так далеко, — медленно проговорил Ренсли. — Но твои слова заставили меня задуматься. Если за мной следят, то я могу навлечь беду и на тебя, и на Дарью.
— Что же ты сотворил? — спросил купец с беспокойством. — Неужели… готовил бунт или вроде того?
— Я не собирался этого говорить, но… да, так и есть, и, если меня поймают, скорее всего, повесят.
Купец побледнел, глаза его в ужасе распахнулись.
Ренсли серьёзно посмотрел на него… и вдруг расхохотался.
— Шучу! Ничего подобного. Но понятия не имею, простят меня или нет. Вот, что меня тревожит.
Торговец с облегчением выдохнул, так что грудь его низко опала.
— Святые угодники! Не шути так! У меня чуть сердце не остановилось.
— Я просто не хочу навлекать беду на вашу гильдию, — произнёс молодой человек уже более мягко. — Нам лучше расстаться здесь.
— Но… Если у тебя нет конечной цели, не безопаснее ли побыть с нами ещё немного? Дарья была бы рада тебя видеть…
Похоже, купец тревожился о возможном риске куда больше, чем сам он.
— Тогда хотя бы давай доберёшься со мной до постоялого двора. Что с того станется?
Ренсли покачал головой:
— Нет. Я сойду здесь.
— Что? Ты, верно, шутишь. Хоть понимаешь, где мы? Будешь бродить ночью по северным равнинам — замёрзнешь насмерть.
— Тогда позвольте купить у вас всё, чем можете сейчас со мной поделиться. Например, одного из твоих ослов. Еду, тёплую одежду, чем разжечь огонь… Вам лучше знать, что может понадобиться путнику.
Ренсли порылся в дорожной сумке, которую прихватил с собой из замка, и вытащил мелкую золотую монету. Даже в непроглядной тьме ночи её металл безошибочно выдавал себя блеском.
Глаза торговца заблестели от интереса. Мужчина перевёл взгляд с Ренсли на монету, затем принял её и легонько надкусил, пробуя на подлинность.
— Достаточно ли этого, чтобы покрыть расходы? — спросил юноша.
— Более чем достаточно. Получишь всё, что нужно, чтобы выдержать путь.
— Считайте это платой за услугу. За то, что помогли мне выбраться из замка без хлопот.
Торговец более не препирался. Он остановил повозку и заторопился, собирая припасы, проворно снуя от передка к задку, укладывая на необходимое.
Осёл оказался смирным и сильным. Даже отпряжённый от повозки, он лишь спокойно огляделся, ни разу не лягнув и не взбрыкнув.
— Северные равнины зимой не место для ночных переходов, особенно для неопытного. Ты должен быть осторожен. Поверь мне, очень осторожен! — то и дело предостерегал торговец.
— Я учту это, — тихо отвечал Ренсли.
Купец, подавая ему одну за другой вещи или же приторочивая их к ослиной спине, пояснял:
— Вот, надень сперва этот плащ. Натяни перчатки, переобуйся в эти сапоги. Они зачарованные, несколько дней могут держать тепло. А это накинь поверх шапки. Каменный светильник, такие берут с собой травники или шахтёры. Горит не на огне, ветер не сможет его задуть. Ненадолго, но до утра хватит. А вот это, если наткнёшься на дикого зверя или демона, швырни в него. Сам поймёшь когда.
Помогая юноше снарядиться, купец бормотал себе под нос, что это безумие. Однако, поскольку по-настоящему он не попытался его остановить, Ренсли почувствовал облегчение. Похоже, затея была не столь уж смертельна.
Когда осёл и его новый хозяин стояли уже полностью оснащённые, торговец с удовлетворением кивнул:
— Этого должно хватить, чтобы ты продержался некоторое время. Но только на первое время. Найди постоялый двор или таверну, место, где тепло, и там уже решай, что делать дальше.
— Спасибо вам.
Ренсли в последний раз порылся в сумке и извлёк простую медную цепочку. Она походила скорее на безделушку, чем на что-то ценное, и даже на детский сувенир, нежели на ювелирное украшение. Он протянул её торговцу.
— Передайте это Дарье. Она узнает. Скажите, что у меня всё хорошо, и что ей не стоит тревожиться, её вины в этом нет.
Торговец принял цепочку, но не спешил покинуть его.
— Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? Встретиться с ней хотя бы на мгновение?
— У меня ещё будет возможность, — ответил Ренсли.
Молодой человек повернулся в ту сторону, где прежде находился Рудкен, уже исчезнувший во тьме. Ветер трепал выбившиеся из-под шапки золотистые пряди, обжигая его щёки жгучим холодом.
Когда Ренсли вновь взглянул на торговца, в его глазах появилось тепло, не вязавшееся с погодой.
— Раз узнал, что с ней всё хорошо, она больше не кажется мне недосягаемой. Если решусь снова повидать Дарью, куда мне направиться?
— Наша гильдия зовётся «Кирос». Мы находимся на окраине Морвесы, столицы Переи. Гильдия крупная, спроси у любого, тебе укажут дорогу.
— Я запомню. Благодарю.
Ренсли взобрался на осла, коротко махнул рукой и отвернулся. Позади него раздался тихий вздох торговца, а после послышался скрип колёс по мёрзлой земле — повозка тронулась вдаль. Этот звук, медленно поглощаемый мраком, постепенно затих. С юношей остался ветер, что завывал в жёсткой траве, закручивался гулкой пустотой, смыкаясь вокруг, подобно надвигающейся угрозе. От резких порывов на глазах невольно выступили слёзы, но Ренсли зажмурился, проморгался, натянул шарф до самого носа и стал тихо напевать мелодию.
Ветер всегда был его спутником. То, что он стал немного холоднее и злее, ещё не означало, что тот предаст его.
— Прости, что тебе пришлось так внезапно отправиться со мной в путь, — тихо проговорил юноша, склонившись к самой морде осла. Тот понимающе фыркнул, словно ответив: «Ничего страшного».
Куда теперь идти? Он решит, когда взойдёт солнце, и можно будет свериться с картой. Пока же, главное — скрыться от возможной погони.
Если Гизелль станет преследовать его, то, конечно, первым делом подумает, что юноша последовал за купеческим караваном. Но даже если и нет, скорее всего, предположит, что, если он тайно покинул замок, то убежал уже далеко. А значит, разумнее спрятаться где-то поблизости — переждать и двигаться не спеша.
Ренсли перевёл свой взгляд на уже далёкий лес, что словно чернильно-чёрное море колыхалось во тьме. Он слышал, что входить туда после заката опасно, но при нём было оружие и магические средства для защиты. Если держаться у окраины, возможно, будет не слишком рискованно. Среди деревьев ветер и холод чувствуются не так сильно, как в открытой степи.
— Ну, пойдём. — Ренсли легонько потянул за поводья, и осел безропотно двинулся вперёд.
Юноша запрокинул голову, глядя в ночное небо. Звёзды сияли ослепительной ясностью, подобно инею, рассыпанному по бархату. При виде их тревога в его груди поутихла.
Вглядываясь в эти серебряные нити, раскинувшиеся по чёрному небосводу, вдруг, сам того не желая, он подумал о силуэте Гизелля. Ренсли гнал мысли прочь, но те нахлынули на него с новой силой.
“Когда Его Светлость поймёт, что я ушёл… что он сделает?”
Они с купцом пошли разными дорогами, чтобы снизить риск, но правда была такова: Ренсли не верил, что герцог зайдёт настолько далеко, что станет его разыскивать. Конечно, какая-то реакция от него всё же последует, ведь этот побег произошёл внезапно.
Юноша позволил себе представить лицо Гизелля.
“Будет ли он злиться? Накажет меня? Решит, что я обманывал? Стоило ли мне вообще говорить, что люблю его? Но это был конец… Мне просто хотелось произнести это хоть раз… Станет ли он на самом деле меня искать?”
Горькая улыбка изогнула его губы. Сердце — такая переменчивая вещь. Он бежал, потому что было невыносимо оставаться рядом с ним. И вот теперь в голову постоянно лезли мысли о том, захочет ли Гизелль вернуть его, придёт ли за ним. И от этого становилось… радостно.
Он покачал головой — это всего лишь грёзы. Но в тишине ночи даже глупые мечты были желанными спутниками.
Когда тьма смягчилась бледным предрассветным сиянием, молодой человек достиг опушки леса. Деревья поглотили скудный звёздный свет; в чаще было ещё темнее. Хотя над равниной занимался день, в лесу по-прежнему царила глухая полночь.
— Как-то жутковато… — пробормотал Ренсли, желая успокоить самого себя.
Спрыгнув с осла, юноша взял поводья в руку и осветил себе путь лампой, подаренной купцом. Он шёл медленно, шаг за шагом, осторожно, опасаясь темноты впереди.
Ему не нужно было заходить в чащу леса, только бы укрыться от чужих глаз. А на рассвете можно будет изучить карту и решить, куда направиться дальше. Когда-то именно в лесу его укусила дикая собака, и с тех пор он обходил леса стороной. Никому и в голову не придёт искать Ренсли здесь. В этом его план и заключался.
Юноша пробирался сквозь заросли, не выпуская из руки рукояти кинжала, закреплённого у пояса. Снег здесь лежал более глубоким и неровным слоем, поэтому он ступал ещё осторожнее. Все его чувства были напряжены.
Наконец сквозь густой полог ветвей и хвои начали пробиваться серебряные нити рассвета. Оглянувшись назад, Ренсли увидел, что край леса уже скрылся в тумане.
И в тот миг впереди послышались шаги. Молодой человек быстро отступил, затаив дыхание. Сквозь плотный туман, подобно двум горящим огонькам, пара хищных голодных глаз уставилась прямо на него.
Не проронив ни слова, он обнажил кинжал. Нельзя поддаваться панике. Если существо одно, у него ещё есть шанс избежать сражения.
Следом раздалось низкое рычание — звериное, но не чудовищное. На душе стало немного легче. Судя по тону, похоже, это была молодая особь.
Он не атаковал, наоборот, занял оборонительную стойку, продолжая следить за движениями зверя. Иногда дикие твари скалят зубы, чтобы отступить. А у него всегда получалось находить общий язык с животными.
Осёл же начал проявлять беспокойство, тревожно переступая с ноги на ногу. Юноша успокаивал его мягкими движениями ладони.
— Всё хорошо. Не бойся. Я справлюсь.
Блестящие глаза рушили все надежды: они становились всё ближе и ближе. Хватка Ренсли на рукояти стала крепче. То, что скрывалось в тумане, не собиралось отступать.
http://bllate.org/book/12459/1660334
