Гизелль моргнул и перечитал записку на клочке бумаги. Похоже, что писали в торопях. Слишком небрежно, чтобы назвать это настоящим письмом, и в то же время слишком содержательно, чтобы отмахнуться от него как от простой записки.
Герцог снова и снова перечитал краткое сообщение от начала до конца, после чего перевернул листок, чтобы проверить обратную сторону. Ничего.
Бумага мягко затрепетала в воздухе. Ренсли не был волшебником, но Гизелль всё же задался вопросом: не было ли послание заколдовано, не скрыто ли что-то между строк? Но записка лишь покачивалась, пустая и безмолвная — ни скрытого трюка, ни тайного ответа, что явил бы себя. Просто обычный лист, каких полно повсюду.
Рука, ещё сжимающая письмо, медленно опустилась. Пальцы чуть согнулись, смяв уголок. Брови мужчины сошлись, словно морщинка на бумаге перешла в выражение его собственного лица.
Он ничего не делал. Просто замер, не в силах сдвинуться с места.
И всё же воздух вокруг него начал раскалываться. Нежное тепло оранжереи, прежде безмятежное, рассеялось, точно его спокойствие обратилось в стекло, готовое треснуть, или в воду, расходящуюся кругами от брошенного камня. Ветра не было, но тёмные волосы пришли в движение, заструившись, словно морские водоросли. В тусклом свете ночи его янтарные зрачки вспыхивали золотом, будто молнии были заточены в его горящих очах.
С едва слышным хрустом одно из стёкол оранжереи покрылось трещиной. Герцог вздрогнул. Золотое пламя во взгляде мужчины угасло, будто бы его окатили ледяной водой.
— Нет… — прошептал Гизелль, в оцепенении выйдя наружу.
Шаги его ускорились, и, почти не приходя в себя, герцог очутился в своём кабинете.
Там, взмахнув рукой, он начертил светящийся в темноте символ. Как только линии сомкнулись, раздался голос, не принадлежащий присутствующему в кабинете.
— Да, Ваша Светлость?
— Мне нужно найти одного человека.
— Кого прикажете искать?
— Я уже отправил командира рыцарей, но этого недостаточно. Вышлите весь дозор. Ищем Ренсли Мальрозена, новобранца Ордена. Далеко он уйти не мог.
— Понял. — Голос оборвался.
Герцог медленно подошёл к креслу и опустился в него.
В тихом, погружённом в непроглядную тьму кабинете мужчина долго сидел, не сводя глаз с пустоты. Хотя внешне Гизелль оставался неподвижным, его разум перебирал каждую деталь по нескольку раз в попытках найти то, что он упустил.
Затем медленно подавшись вперёд, мужчина закрыл лицо ладонями. Из груди его вырвался резкий вздох.
Надо было тогда всё же наложить на Ренсли отслеживающие чары, пока тот спал. Почему он не сделал этого?
Гизелль редко ошибался в оценке обстановки, а ещё реже он терпел неудачу. Чувство сожаления было Гизеллю Дживентаду так мало знакомо, что теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, мужчина оказался в растерянности.
Долгое время он оставался в той же позе — уткнувшись лицом в ладони, недвижимый, словно высеченный из камня.
***
Первым в замок вернулся командир рыцарей.
Антонин, пусть и отпустив ранее Ренсли без единого слова, обыскал все места, которые тот обычно посещал: таверну, дом Станна Симона и прочие локации, которые юноша часто упоминал в беседах с товарищами. Однако его нигде не оказалось, а купцы, с которыми юноша ушёл, уже давно миновали городские ворота.
Узнав, что великий герцог находится в подземном кабинете, Сорель ускорил шаг. Пока мужчина спускался по каменным ступеням на нижние этажи замка, беспокойство тяжёлым грузом осело где-то у него внутри.
Правильно ли было отпускать Ренсли? Нельзя было сказать, чем именно он руководствовался в своём решении: заботой о великом герцоге и безутешном подчинённом или же голосом собственной совести. Для командира рыцарей эта неопределённость была сродни не нерешительности, а скорее неверности своему правителю.
Антонин, переступив порог открытой двери, склонился в поклоне.
— Есть что доложить? — спросил у него Гизелль, по-прежнему стоя спиной к выходу и перебирая что-то на длинном рабочем столе.
В кабинете герцога стоял полумрак, горело несколько свечей. Их мерцающий свет обрисовывал лишь силуэт мужчины, не позволяя разглядеть выражение его лица.
— Я обыскал все места, которые вы указали, а также те, что лорд Мальрозен часто упоминал, но его нигде нет. Купцы, с которыми он был, уже покинули городские ворота. Возможно, на рассвете…
— Он ушёл не на прогулку, — герцог перебил его тихим, но не терпящим возражений голосом. — Он покинул Рудкен.
Антонин Сорель запнулся, не в силах ему ответить. Ночь ещё не закончилась. Откуда у великого герцога такая уверенность? Он ведь ничего не видел и не слышал… Так казалось Антонину.
— Почему вы так думаете, Ваша Светлость?
— Он оставил письмо, — ледяным тоном, какого Сорель никогда прежде не слышал, ответил герцог.
Гизелль всегда оставался невозмутим, его слова обычно звучали спокойно и сдержанно. Мужчина почти никогда не позволял себе такой пронизывающей отстранённости в голосе. Однако сейчас это был именно тот случай.
Антонин молча ждал. Если великий герцог уже понял, что Ренсли исчез не по нелепой случайности, а ушёл по собственной воле, быть может, он прикажет прекратить поиски.
Тем временем мужчина, судя по всему, нашёл то, что искал, собрав воедино разложенные на столе записи и книги. Затем герцог, наконец, повернулся к командиру, и произнёс более резко:
— Возвращайся на свой пост. Поисками лорда Мальрозена я займусь сам.
— Ваша Светлость!..
— В замке у меня есть ограничения, но за его пределами я могу использовать магию более свободно. Даже без заранее наложенной метки, я могу отследить одного человека.
— Ваша Светлость! — не сдержавшись, воскликнул Антонин. — Вам нельзя покидать замок. Вы же знаете.
Рука Гизелля замерла над документами. Взгляды мужчин скрестились, точно клинки.
И без того мрачное выражение лица герцога опасно заострилось, но уже мгновение спустя вновь расслабилось.
— Я ненадолго. — В тон Гизелля вернулась прежняя решимость.
— Пожалуйста, подумайте. О чём говорилось в письме? Если он решил уйти, на то должна иметься причина. Лорд Мальрозен не простой беглец. Нельзя просто вернуть того, кто желает уйти.
Герцог ответил не колеблясь:
— Я и не говорил, что собираюсь возвращать его силой. Я лишь хочу с ним поговорить.
— Ваша Светлость… Едва бал завершится, будет объявлена новая помолвка. При таких обстоятельствах его отъезд только к лучшему. Так будет проще для всех. Нет никаких причин… — Антонин медленно вдохнул, стараясь вернуть спокойствие.
— Мне нужно знать почему.
Возражения замерли на губах командира.
Великий герцог продолжил:
— Он думал об отъезде уже давно. Я попросил его не делать этого, и лорд Мальрозен согласился. Он бы не ушёл просто так. Здесь что-то не так. Если есть причина, о которой не знаю… Я должен её узнать.
Антонин стиснул челюсть, прикусив щёку изнутри. С чего же начать?
Обучив несчётное множество юношей, командир понимал их натуру лучше других. Ренсли и Гизелль — у каждого из них своя ноша, это правда, но в конечном счете они оба были ещё молодыми людьми, едва перешагнувшими двадцатилетний рубеж, неопытными в сложных материях любви и долга. Да и сам Антонин был достаточно к ним близок, чтобы знать их тайну и видеть, как изменились их отношения.
В какой-то момент Ренсли позволил себе чувства, выходящие за все рамки дозволенного долгом. Он слишком сильно проникся симпатией к человеку, скрывавшемуся за короной. А Гизелль, при всей своей сдержанности, ответил ему чувством, далеко превосходящим простую привязанность.
— Ваша Светлость, — начал он медленно и тяжело. — Теперь всё уже не так, как прежде.
Герцог поднял на командира глаза, и что-то в этом взгляде — ясном, остром и бесстрашном — заставило желудок Антонина сжаться. Неужели он что-то упустил? Не так понял? Ошибся?
— Вы и сами это знаете, я уверен. Он больше не смотрит на вас так, как прежде. А видеть вашу новую женитьбу… Оставаться рядом и наблюдать для него было бы невыносимо. Тихо уйти — самый милосердный поступок, какой можно было совершить. Мы должны позволить ему сделать это.
— Я уже сказал, — ответил Гизелль тихо, но твёрдо. — Я попросил его остаться. И он согласился.
У Антонина перехватило дыхание.
— Тогда зачем, Ваша Светлость? Зачем преследовать его сейчас?
Слова Гизелля и поступки Ренсли сегодняшней ночью не могли быть более противоположными. Великий герцог утверждал, что он просил Мальрозена остаться, но Ренсли бежал отсюда под покровом тьмы. Как бы командир не был обязан повиноваться своему повелителю, но доверие было совсем иным делом — и сейчас его чувства были противоречивы.
И всё же герцог не выказывал и тени сомнения. Лицо, спокойное и холодное с самого начала, не дрогнуло, когда прозвучал этот вопрос. У господина был ответ, нужно было лишь подобрать слова, чтобы его высказать.
— Я хочу, чтобы он был рядом. Ему не обязательно оставаться мне великой герцогиней. Это место может занять кто угодно. Есть положения, которые подходят ему куда больше, и я бы освободил для него место. Желание герцога держать при себе того, кто ему дорог, — не преступление, верно? Я полагал, он это понимает. — В голосе этого мужчины, к удивлению, прозвучала нотка уязвлённой неуверенности.
— Ваша Светлость, это… — начал было Сорель, но осёкся.
Как объяснить, что некоторые вещи нельзя понять, как теоремы в учебнике? Что долг и желание, даже будучи безупречно согласованы в теории, всё равно способны разорвать человека на части?
Антонин не знал, стоит ли ему читать подобные лекции. Мужчина никогда не считал себя особо мудрым, только надёжным. И он уж точно не думал, что способен объяснить тонкости души человеку, который повелевает армией и подчиняет своей воле магию.
Но всё же кто-то должен был сказать хоть что-то.
Торжество окончено. Следующий брак состоится. А с приближением весны приближалась и угроза вторжения. Внимание великого герцога было нужно совсем в ином месте. Как командир рыцарей, Антонин Сорель никак не мог позволить своему господину погрязнуть в вопросе, на который, возможно, не существовало ответа.
Но Гизелль спросил первым:
— Он солгал мне?
Антонин промолчал, поражённый той безмолвной силой, что стояла за этими словами.
Ибо каким бы собранным ни казался великий герцог, всякий, у кого есть глаза, увидел бы: под этой маской содрогается что-то живое. Это была не ярость. Не скорбь. А чувство предательства.
И при всех своих сомнениях Антонин никогда бы не подумал, что увидит подобное в великом герцоге Гизелле Дживентаде.
http://bllate.org/book/12459/1660331
