Ренсли крался, стараясь ступать как можно тише. В замке этим вечером было шумно, но снаружи, по ту сторону стен и во дворе, сновало больше народу, чем обычно.
Лишь когда он добрался до дальнего сада незамеченным, его напряжённое тело немного расслабилось. Здесь было тихо. Людская суета не коснулась этого места. Земля, покрытая снегом, мягко похрустывала под ногами при каждом осторожном шаге.
Молодой человек бесшумно проник в стеклянную оранжерею и, по привычке оглядевшись, проверил урожай. Атмосфера была всё той же — мягкое тепло, столь непохожее на северный холод снаружи, наполняло воздух насыщенным запахом земли и свежим ароматом зелени. Помидоры, баклажаны, кабачки и листовой салат процветали под защитой стеклянного купола.
Юноша подошёл к кустам помидоров, выбрал несколько плодов, что только начали менять свой цвет с зелёного на красный, и аккуратно выложил их на подоконник, чтобы те полностью созрели.
“Выходит, я так и не приготовил салат для Его Светлости.”
Достав новую записку, которую набросал наспех, Ренсли опустился на колени и спрятал послание под лейкой для полива. Это уже было не письмом, а коротким, неловким прощанием. Но всё же оставить эту записку было лучше, чем исчезнуть без единого слова. Неизвестно, когда Гизелль всё же найдёт её, но оставить ту в месте, куда регулярно приходил только этот мужчина, было верным способом. Рано или поздно он заметит.
Закинув на плечо дорожную сумку, давно спрятанную им за стеллажом с инструментами, Ренсли затянул ремень на тёплом плаще потуже, повернулся и направился к выходу.
Прежде чем закрыть за собой дверь, юноша оглянулся — лишь раз. В памяти всплыл тот последний поцелуй. Прямо здесь, среди благоухания растущей зелени, герцог притянул Ренсли к себе в крепкие объятия и прильнул своими губами к его. Воспоминание оставалось таким же ярким, как и резкий запах помидорных лоз, и таким же живым, как вкус языка Гизелля и его дыхание, застрявшее в груди, словно нечто слишком нежное, чтобы описать словами.
Как же ему тогда хотелось, чтобы весна в этом стеклянном убежище никогда не заканчивалась. И вот теперь Ренсли завершил её собственными руками. Ему не удалось сдержать жалкого обещания про спелые помидоры и простую трапезу. Неоконченная весна. Неоплаченный долг. И вместо благодарности спасителю всё, что у него получилось подарить в ответ — своё исчезновение.
Он закрыл дверь и отвернулся. Ноги несли его всё быстрее, пока не перешли на бег. Смазанная тень стремительно перепрыгнула через высокую садовую ограду и исчезла.
Спустя мгновение внутренний двор вновь затих, словно через него никто и не проходил. Ренсли направился к конюшням, где он договорился встретиться с купцом. Чем ближе юноша подходил к месту встречи, тем яснее становились звуки смеха и голосов — веселье раздавалось эхом в ночной тишине.
Сегодня вечером территория вокруг конюшен Рудкена походила не столько на пристанище лошадей, сколько уж на шумную придорожную таверну. В углах пылали костры, отбрасывая свет на толпящихся кучеров, купцов и праздных горожан. Одни пили пряные настои и горячий чай, другие делились своими историями под ночным небом. Хотя для возниц отвели отдельный зал отдыха, многие из них предпочитали холодную праздничную суету и компанию тихой тёплой комнате.
Ренсли заметил того, кого искал: торговец стоял поодаль от толпы и спокойно покуривал трубку.
— Это ты искал меня?
Услышав голос юноши, мужчина обернулся, и на лбу его пролегла морщина удивления.
— Ты же...
— Забавное совпадение, верно? — плавно перебив мужчину, приблизился к нему с лёгкой улыбкой молодой человек. — Ренсли Мальрозен. — Он крепко и коротко пожал руку купца и понизил голос почти до шёпота. — Мне нужно немедленно покинуть замок. Нет времени объяснять. Пойдёмте. Остальное расскажу в дороге.
Должно быть, искушённый долгими скитаниями меж городами и границами купец не стал тратить время на расспросы и серьёзно кивнул, принимая имя друга своего товарища и ту настойчивость, что читалась в его взгляде.
Ренсли шёл в нескольких шагах позади, когда они направились к повозке. Купец протянул конюху, что веселился вместе с другими гостями и был явно опьянён алкоголем, расписку на получение. Тот, хоть и с присущей своему состоянию вялой неторопливостью, но без лишних вопросов привёл повозку.
Молодой человек опустил взгляд, безмолвно прощаясь с конюхом. Не раз, когда он захаживал к Мэрилин, они перекидывались праздными словами. Из глубины конюшенной пристройки донёсся окрик Ганса, старшего конюха, громкий и невнятный от выпивки. Ренсли чуть поморщился, но внутренне усмехнулся. Ганс тоже заслуживал прощания, пусть и мысленного.
И Мэрилин… Ренсли подумал о ней, о лошади, о подруге, которая вынесла его к той черте жизни, которую никогда не надеялся пережить. Она захворала ещё на полпути к Ольдранту, и хотя кобыла уже поправилась, что-то внутри не позволяло ему тащить её в новую полную неизвестности дорогу. Герцог ни за что не даст её в обиду — не из расположения к нему, а потому что Гизелль Дживентад не вымещает зло на тех, кто не может постоять за себя. Здесь она будет в безопасности. За ней присмотрят.
— Залезай, — бросил Ренсли купец.
Юноша последовал указанию, скользнув в повозку так, словно был одним из спутников купца. Грузовой отсек оказался весьма скромно устлан и обшит толстой, пропитанной маслом парусиной, что надёжно защищала от стужи.
Дёрнув вожжи, кучер тронул лошадей, и повозка покатила вперёд. Отъезд произошёл быстро. Слаженно. Без суеты. Он затаил дыхание, когда колёса приблизились к воротам. Это был решающий миг. Купец перебросился парой небрежных слов со стражником, и тот заглянул внутрь, откинув полог, чтобы увидеть второго человека.
— Едете вместе? — спросил страж.
— Да, — ответил купец. — Груза много, одному не управиться.
— Впереди долгая дорога, значит? Счастливого пути.
С этими словами стражник отвернулся, потеряв всякий интерес. Как и всегда, неожиданно снисходительное отношение к личному досмотру, принятое в Ольдранте, сыграло Ренсли на руку — побег из замка прошёл без помех. Он медленно выдохнул и выправил осанку, сидя в глубине телеги.
Однако в этот самый момент сзади послышался цокот ещё одной пары копыт. А затем раздался знакомый голос:
— Гость, покидающий крепость в такой час?
У юноши перехватило дыхание, а по спине его пробежал холодный пот.
— Разве нам не приказывали сегодня ночью усилить охрану? Какой прок от дозора, если вы едва осматриваете тех, за кем должны следить? — Это был Антонин, отчитывающий стражника.
— М-мои извинения, господин, — залепетал купец, склоняя голову. — Я уже собирался уезжать.
— Пир ещё в самом разгаре. Полагаю, вы торговец?
— Именно так.
— Большинство заканчивают свои дела и сразу возвращаются, либо остаются на ночь и уезжают уже утром. Странное время, чтобы отправляться в путь.
— Меня ждут спутники за воротами. Мы должны выступить на рассвете.
Ренсли услышал звяканье поводьев и глухой стук сапог. Антонин спрыгнул с коня. Мгновение спустя плотный тент, укрывающий внутренность повозки, отдёрнулся с хлопком.
— Ты. Покажи лицо.
Ренсли опустил голову ниже и натянул повыше воротник плаща.
— Сегодня усилены меры безопасности этого замка. Я должен попросить вас подчиниться. А теперь поднимите голову.
Юноша помедлил, но затем медленно повернулся. Взгляды встретились, но ни один не произнёс ни слова. Если говорить об уставе, то командующий имел полное право потребовать полного установления личности. Но Ренсли не опустил высокий ворот, закрывающий половину лица, а командир Сорель не настаивал. Между ними повисло короткое, безмолвное противостояние.
Ренсли буквально слышал, как кровь течёт по его телу, громко стуча в висках, словно барабанный бой.
Хрипло прозвучал вопрос:
— Вы должны уехать?
Тысячи ответов пронеслись в голове юноши, но ни один не сорвался с его губ. Купец, решив, что вопрос обращён к нему, поспешил ответить за него:
— Да, господин рыцарь. Нас ожидает ещё одно дело, никак нельзя мешкать. Нам нужно было сдать товар и уехать, но за разговорами и застольем совсем потеряли счёт времени. Если честно, мы и сейчас уже выбились из сроков.
Антонин на мгновение задержал взгляд на Ренсли, после чего опустил полог обратно.
— Всё в порядке. Можете ехать дальше.
Юноша опустил свой взгляд, уставившись в исцарапанный пыльный пол под своими сапогами.
— Тогда желаю вам хорошего пути, — тихо произнёс командир.
— О, благодарю! Благодарю вас, — ответил купец.
Тишину нарушил скрип больших ворот. Лошади двинулись вперёд, застучав копытами, и повозка снова тронулась с места. Если подумать, когда Ренсли впервые прибыл сюда, всё было почти так же — тёмная ночь и товарная повозка. Вспомнив, как впервые он ощутил кусачий северный холод, Ренсли потянулся вверх и открыл маленькое вентиляционное окошко, прорезанное в задней части тента.
Рудкен, замок великого герцога, остался позади.
***
Закончив обход внешних границ замка, Антонин Сорель вернулся внутрь. Центральный зал всё ещё был полон жизни и веселящихся гостей. Гизелль всё же вырвался из толпы и теперь сидел за главным столом, обмениваясь учтивыми фразами с последними из оставшихся высокопоставленных гостей.
Великий герцог заметил приближающегося командира рыцарей и безмолвно ему кивнул. Когда Антонин подошёл к господину, тот к нему обратился:
— Такие ночи, должно быть, самые тяжёлые для рыцарей. Спасибо за ваши усилия.
— Ничего такого, Ваша Светлость. Это наш долг. — Сорель на мгновение заколебался, но затем спросил: — А великая герцогиня?..
— Она утомилась. Долгое пребывание в платье перед столь многолюдным обществом, должно быть, изнуряет. Сказала, что желает немного отдохнуть, и вернулась в свои покои.
Пока двое мужчин разговаривали, в поле их зрения появилась Самлет. Герцог вопросительно на неё взглянул. Она сделала неглубокий реверанс и ответила с привычным спокойствием, словно заранее ожидала его вопроса.
— Великая герцогиня, похоже, заснула, пока отдыхала, Ваша Светлость. Я не решилась её тревожить и пришла спросить, как лучше поступить.
Янтарные глаза чуть сощурились, а губы изогнулись в мягкой дуге. Это была тёплая, едва уловимая улыбка, столь редко видимая его приближёнными, что и командир, и служанка на мгновение замолчали при её виде.
— Пусть спит. Я сам поднимусь к ней, когда зал опустеет. Нет нужды будить её сейчас.
— Слушаюсь, Ваша Светлость.
— Антонин, — продолжил Гизелль: — пожалуй, и тебе пора присоединиться к торжеству. Ты и так слишком долго хранил молчание этой ночью. Похоже, эта ночь пройдёт без происшествий.
— Как скажете, Ваша Светлость. — Командир коротко поклонился и отошёл.
Отворачиваясь, мужчина заметил, как великий герцог достал из кармана маленькое зеркальце, но его тут же окружила новая волна доброжелателей. Гизелль Дживентад едва успел взглянуть в зеркало, как вновь призвал долг.
Антонин смотрел на эту сцену мгновение, затем повернулся и начал отвечать на поздравления гостей, которые теперь подходили и к нему.
http://bllate.org/book/12459/1660329
