Ренсли быстро сменил выражение лица.
— Он навещает нас время от времени. Всё из-за того, что я сопровождал Её Светлость сюда. Он иногда расспрашивает меня о Корнии, иногда о Её Светлости.
— С великой герцогиней действительно всё хорошо? Мы не видели её ни разу со свадьбы. Некоторые рыцари говорят, будто мельком замечали её, но на публике она так и не появлялась. Начинаю сомневаться, существует ли она вообще, или то, что мы видели на церемонии, было просто иллюзией, — размышлял вслух Станн, почти слово в слово повторяя слова Тии.
— С ней всё хорошо. Госпожа счастлива, — уклончиво ответил Ренсли, не желая углубляться в объяснения.
Глаза его товарища распахнулись.
— Постой, ты разговариваешь с Её Светлостью?
— Ну, в некотором роде... Я, наверное, самый близкий её друг, оставшийся у с родины. Потому видимся время от времени. Только не нужно странных мыслей, хорошо? Это происходит в присутствии великого герцога или же служанки.
— Но с мадам правда всё в порядке? Люди беспокоятся. Она приехала из далёких мест, и, будем честны… Его Светлость не похож на того человека, что будет нежен с супругой.
— С чего ты взял? Он очень добр к ней.
— Добр? Его Светлость? — Станн скептически нахмурился.
Реакция каждый раз была одинаковой. Гизелль Дживентад пользовался всеобщим уважением как правитель, но когда дело доходило до людских представлений о нём как о супруге, никто не считал своего господина идеальным кандидатом.
Для Ренсли герцог был человеком, предпочитающим уединение, чтение и учёбу больше, чем пустое общение. То, что этот мужчина не интересовался женщинами до брака, ещё не означало, что в нём нет черт хорошего мужа, но людям всегда легче упрощать.
Испытывая лёгкое упрямство, юноша добавил:
— Я видел всё своими глазами. Ты бы тоже впал в шок, если бы оказался на моём месте. На людях герцог может казаться холодным, но перед Её Светлостью он улыбается и много говорит. Даже самые счастливые пары не сравнятся с ними. Иногда даже носит её на руках, как куклу. Честно, это даже чересчур.
— Он улыбается?! — воскликнул Станн.
Услышав вскрик, несколько рыцарей повернули головы, перешёптываясь между собой.
Ренсли усмехнулся про себя. Они, может, и не видели, но он уже не мог сосчитать сколько раз становился свидетелем улыбки герцога. Не то чтобы этим стоило хвастаться. Вместо этого он пожа́л плечами с преувеличенным безразличием.
— Если вам так не терпится это увидеть, то, может, попробуете сами стать иностранцами. — С напускным безразличием пожал плечами юноша.
— Это всё равно, что сказать заново родиться! Чёрт, вот это благоволение!
Они — рыцари, присягнувшие своему государю. Был лигерцог хорошим мужем или нет, не имело для них значения. Но сама лишь мысль, что их товарищ лично знаком с правителем, вызывала зависть.
— Хватит болтать. До заката патрулируем за стенами. Ученики обязаны присоединиться. — Голос Антонина прервал разговор, мгновенно остужая атмосферу.
— Так точно! — хором ответили рыцари.
После вчерашнего инцидента оборона Рудкена усилилась. Вся городская стража, состоящая из граждан и солдат, усилила патрули, а рыцарям было поручено регулярно исследовать периметр за стенами.
Застёгивая лёгкие доспехи, Ренсли вспомнил слова, брошенные Гизеллем: «Скоро может последовать новая атака». Если так, то всем новобранцам, возможно, придётся вступить в бой гораздо раньше, чем ожидалось.
— Ренсли, Макс спрашивал о тебе, — пробормотал Стэнн, выводя свою лошадь из конюшни.
Макс являлся владельцем таверны в городском районе Рудкена. Какое-то время Ренсли был там завсегдатаем, выпивая и смеясь с друзьями. Но его ночные визиты в таверну сошли на нет с тех пор, как начались совместные вечера с Гизеллем.
— Я был занят размышлениями о многом. Скоро навещу его.
— То, как ты говорил ранее… Должно быть, чувствуешь себя одиноко.
— Что? С чего бы?
— Ты сказал, что наблюдать за великими герцогом и герцогиней нелегко. Не вини себя. Небось, тяжело видеть столь любящую пару, когда у самого нет возлюбленной. Просто немного подожди. Как только ты избавишься от звания ученика, уверен, люди выстроятся в очередь, чтобы тебя сосватать.
Ренсли лишь рассмеялся и вскочил на седло.
В тот самый момент, когда группа тронулась вперёд, копыта загремели, сотрясая землю.
Юноша скакал на лошади со всей силы, и ледяной ветер хлестал по щекам. Внутри груди Ренсли что-то кипело — что-то, что не могло выплеснуться наружу, но продолжало нагреваться, как кастрюля, оставленная на слабом огне. Возможно, именно поэтому, а может быть, просто потому, что вышло солнце, как бы быстро он ни мчался, холод не смог добраться до него.
***
После тренировки Ренсли направился прямо в кабинет герцога, как и было велено.
По прибытии он постучал в дверь, но ответа не последовало. Прижав ухо к дереву, юноша прислушался. Ни звука, ни признаков движения. И всё же герцог велел ему прийти в кабинет, а не в подземные покои.
Ренсли чуть помедлил, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем наконец принять решение. Юноша попробовал открыть дверь, и, когда та с тихим скрипом подалась, он осторожно вошёл внутрь.
Длинный прямоугольный стол был завален бумагами и книгами, словно недавно здесь прошло совещание. В воздухе ещё витала тяжесть недавнего присутствия: казалось, кто бы ни занимал комнату, вышел этот человек ненадолго.
Юноша решил подождать. Раз герцог велел ему прийти сюда, значит, он наверняка скоро вернётся. В отличие от уже знакомых Ренсли подземных покоев, кабинет был для него территорией неизведанной.
Если в личных комнатах Гизелля располагались его потрёпанное кресло, потрескивающий камин, разбросанные книги, магические ингредиенты и любопытные механические устройства, то кабинет разительно отличался. Большой стол для собраний и жёсткие деревянные стулья придавали ему официальности. Аккуратно сложенные документы, написанные сложным языком, и знамёна, символизирующие герцогскую власть, украшали стены. Эта комната несла в себе атмосферу торжественности, которая ему никогда не нравилась.
Тем не менее, он неоднократно оказывался здесь, и однажды даже вёл себя довольно неподобающим образом. Но даже несмотря на произошедшее, эти стены не казались ему знакомым. Ренсли тихонько присел на один из стульев в углу, стараясь ни к чему не прикасаться. Последнее, что ему нужно — случайно задеть что-то важное. Пока юноша сидел неподвижно, его взгляд упал на интересный предмет.
Что-то большое и плоское, завёрнутое в роскошный малиновый бархат, которого он раньше здесь не видел. Ткань выглядела дорогой, слишком качественной для упаковки заурядной вещи. Никто бы не использовал такую дорогую ткань просто так, чтобы покрыть что-то незначительное.
Чувствуя беспокойство из-за ожидания, юноша слегка наклонился вперёд, вглядываясь в предмет и пытаясь угадать, что бы это могло быть. Предмет был слишком большим, чтобы оказаться книгой.
Возможно, новый магический артефакт? Карта для размещения на стене? Или… картина? Мысль появилась неожиданно: Не это ли герцог хотел ему показать?
Как раз в этот момент за дверью раздались голоса.
— Не поднимайте этот вопрос снова. Я разберусь.
— Но, Ваша Светлость...
Дверь открылась, демонстрируя Гизелля, сопровождаемого несколькими незнакомыми придворными. Ренсли быстро поднялся на ноги.
— Кто Вы? — спросил один из сопровождающих герцога, изменившись в лице.
Герцог поднял руку, останавливая его.
— Рыцарь ордена. Я вызвал его, так что не о чем беспокоиться. Совещание окончено. Все свободны.
— Ваша Светлость, мы умоляем вас пересмотреть наше предложение.
Гизелль выдохнул, между бровей легла лёгкая складка.
— Я понимаю. А теперь свободны.
Ренсли сохранял молчание, оценивая сложившуюся ситуацию. Казалось, возникло какое-то неотложное дело, однако у него не было ни малейшего понятия о чём идёт речь. Вскоре они с герцогом остались наедине.
Мужчина, выглядевший несколько раздражённым, позволил выражению лица смягчиться, когда повернулся к Ренсли. Приблизившись, он сказал:
— Простите, что заставил ждать. У меня произошёл небольшой спор с придворными.
— Что-то серьёзное?
— Нет. Пожилые советники склонны тревожиться о ненужных вещах. Не обращайте внимания. Такое происходит далеко не впервые. — Позволив своему взгляду скользнуть по кабинету, герцог снова обернулся к Ренсли. — Пройдём?
— Но… я думал, вы хотите мне что-то показать.
— Это не в кабинете. Я вызвал вас сюда только потому, что этот маршрут был наиболее логичным.
Ренсли бросил взгляд на предмет в бархате. Значит, завёрнутый в бархат предмет — не то, что Гизелль намеревался показать. Искушение узнать, что внутри, было велико, но ему удалось подавить любопытство.
Герцог повёл его во внутренний двор позади замка, в то самое место, где он когда-то тренировался перед вступительными испытаниями.
Уже некоторое время Гизелль лично курировал новое строительство на пустоши. Насколько Ренсли мог судить, оно близилось к завершению. Знаний в архитектуре молодому человеку катастрофически не хватало, поэтому оставалось непонятным, по какой причине могло понадобиться его мнение на этот счёт.
Двор, доступ к которому был лишь через северный коридор, соединённый с кабинетом, являлся частной территорией, хоть он при необходимости и использовался как общее пространство, в основном оставался владением герцога. Помимо сада, единственными сооружениями на том участке были тренировочная площадки и главная кладовая. Таким образом, коридор, ведущий туда, почти всегда оставался пустым. Сегодняшний день не был исключением.
Когда они оказались за низкой кирпичной стеной, отделяющей сад от остальной территории, юноша заметил, что вид с его последнего визита значительно преобразился. Там, где когда-то были деревья и стриженный газон, поднялось новое строение — небольшой флигель.
Столкнувшись со столь неожиданным зрелищем, Ренсли не смог сдержать восклицания:
— Ваша Светлость, это невероятно! — Восхищение мерцало в его глазах.
— Думаешь, выглядит приемлемо? — спросил Гизелль.
— Это больше, чем «приемлемо». На самом деле, держать нечто настолько впечатляющее в укромном углу двора — просто расточительно. — Юноша глубоко вздохнул, приоткрыв рот изумления, и шагнул вперёд, опередив герцога.
http://bllate.org/book/12459/1429585
