Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 65

Гизелль слушал его с сочувствием.

— Как это случилось?

— В детстве я не понимал, насколько опасны охотничьи гончии, поэтому получил суровый урок за то, что подошёл к ним слишком близко, — Ренсли приподнял край брюк, обнажив бледный шрам на икре.

Это было следствие обычного бесстрашия и безрассудства в обращении с животными. На Ренсли никогда не нападали звери, но это не значит, что не кусали. Тот пёс принадлежал кронпринцу Феликсу и был свиреп, подобно своему хозяину. Но юноша, решив, что тот ничем не отличается от других послушных питомцев, попытался подразнить его. В ответ собака вонзила зубы ему в ногу.

Хотя рану обработали сразу, шрам всё же остался.

Впрочем, учитывая, что пёс мог откусить и всю ногу, если действительно хотел бы причинить вред, он легко отделался.

Гизелль взял юношу за лодыжку, изучая шрам пристальным взглядом. На месте, куда когда-то впились клыки, остались лишь гладкие, поблёкшие следы. Его длинные пальцы медленно провели по шраму.

Пока герцог продолжал водить пальцами по одному и тому же месту, по спине Ренсли проскочило щекочущее ощущение. Он едва сдержал порыв дрожи, а его дыхание прервалось между смешком и вздохом.

Затем Гизелль тихо выдохнул.

— Видимо, полная безопасность — это иллюзия.

Ренсли мягко высвободил свою лодыжку из рук герцога и поднялся. Не колеблясь, он шагнул и устроился на коленях у мужчины, прижавшись к нему.

— Ваша Светлость, сегодняшняя вылазка стала для меня первой. Я наконец увидел демона не в книге и ступил в северный лес. Мне так много хотелось рассказать вам, но вы начали с упрёков, и… Это заставило меня почувствовать себя загнанным в угол. Простите.

— Звучит так, будто вы были сегодня на приятной прогулке, — мужчина сухо рассмеялся.

Ренсли с облегчением выдохнул. Похоже, его место в ордене всё же в безопасности.

— Не то чтобы сказанное сильно отличалось от правды, честно говоря. Остальные говорили, что демоны, с которыми мы столкнулись, не опаснее лисы на охоте. Но, должен добавить, выглядели они отвратительно: без шерсти, бледные, как выпотрошенный кальмар, скользкие и блестящие. А потом, разом, у них на лицах начали появляться глазные яблоки... Ух, — Дрожь прошла по телу Ренсли при этом воспоминании, — омерзительное зрелище.

— Я прекрасно знаю, что это за демоны. — Герцог фыркнул, в его янтарных глазах мелькнула быстрая, как вспышка, враждебность.

Однако на лице Ренсли читалось совсем иное — оттенок сочувствия.

— И всё же, когда остался лишь один из них, я не мог не почувствовать к нему жалости. Сначала они казались мне просто чудовищами, но, в конце концов… Страх присущ каждому.

— У вас очень доброе сердце, лорд Мальрозен, — ироничная усмешка смягчилась, превратившись в более привычную лёгкую улыбку. — Похоже, где-то на северном периметре есть брешь. Скоро может последовать новая атака, и в следующий раз это будет не случайная стычка.

— Значит, в следующий раз я буду участвовать в настоящем выезде.

— Вам не обязательно… Но полагаю, вы будете настаивать?

— Ваша Светлость, вы позволили мне стать рыцарем. Я лишь хочу, чтобы и вы доверяли мне, — Ренсли твёрдо встретил его взгляд. — Это не детская игра. Никто не относится к роли рыцаря легкомысленно, особенно тот, кто служит правящему государю. Я уже говорил прежде, что роль великой герцогини временна, но у меня есть намерение остаться рыцарем. Если не смогу проявить себя, как настоящий рыцарь, то какое место мне уготовано на этой земле?

Гизелль не ответил словами.

Вместо этого его пальцы нежно вплелись в золотистые волосы. Опустив взгляд, Ренсли сглотнул, ощутив внезапную боль в груди. Прикосновение, лёгкое, неоспоримо нежное, задело острее, чем недавние упрёки.

Голос герцога зазвучал тише, стоило ему заговорить вновь:

— В этом королевстве много рыцарей, но великая герцогиня — лишь одна. Если возникнет опасность, вы должны ставить эту роль выше прочих.

— Я понимаю. Несколько раненых или павших рыцарей, возможно, не поколеблют королевство, но если что-то случится с великой герцогиней — это станет катастрофой, — слова сорвались с его губ с непреднамеренной резкостью, выдавая горечь.

Брови мужчины чуть приподнялись, словно говоря, что он имел в виду не совсем это.

Не дав ему ответить, Ренсли продолжил:

— Вы начали рассматривать кандидаток для повторного брака? С моего приезда прошло довольно много времени, но я ничего об этом не слышал.

— Нет особой необходимости. Не вижу причин торопиться.

— Вы можете так считать, Ваша Светлость, но люди вокруг всегда смотрят и слушают. Сейчас это может казаться не срочным, но со временем всё больше и больше подданных начнёт задаваться вопросами. Уже немало тех, кого интересует, где находится великая герцогиня.

— Понимаю.

Ренсли догадывался, что герцог и так всё знает. Человек с таким острым умом вряд ли мог не замечать слухов в народе. Даже если бы он ничего не говорил, при дворе наверняка найдутся те, кто держит своего господина в курсе народных настроений.

— В Корнии, должно быть, тоже есть имперский посол? — неожиданно спросил Гизелль.

— Да. В Селестине проживает посол, его резиденция расположена как раз за пределами королевского дворца. Она не в пределах дворцовых стен, но достаточно близко.

— В Рудкене тоже есть один. По сравнению с прочими территориями, Ольдрант сохраняет политическую независимость, поэтому посол редко вмешивается во внутренние дела…

Ренсли удивлённо моргнул, застигнутый врасплох внезапной сменой темы. Он не был уверен, к чему клонит Гизель.

— Вскоре я планирую устроить банкет. Мне не по душе подобные мероприятия, но приём знатных гостей — часть обязанностей правителя, так что время от времени это просто необходимо. Я желаю, чтобы вы присутствовали на нём в качестве великой герцогини. Этого должно хватить, чтобы на время заглушить слухи.

Юноша кивнул, наконец понимая его замысел. Действительно, публичное появление позволит усмирить разговоры, по крайней мере, на несколько месяцев. Но это была лишь временная мера.

Какой смысл подчеркивать присутствие великой герцогини, которой не суждено остаться? Самый быстрый способ уладить вопрос — найти новую жену герцогу, что позволит Ренсли вернуться к своей истинной должности и служить рыцарем, занимая подле правителя подобающее ему место… Из Ренсли вырвалась горькая усмешка. Ещё не так давно он дулся и бросал колкости, а теперь вот разыгрывает преданного рыцаря? Это была комедия, которую он не мог воспринимать всерьёз.

Обвив руками шею Гизелля, он спросил:

— Ваша Светлость, вам нравится быть со мной?

— Разумеется. Ничего не может быть лучше.

Нет ничего слаще тайного свидания, укромных мгновений, существующих в отведённые сроки, вдали от посторонних глаз. Поскольку юноша часто предавался ночным утехам, то этот трепет был знаком ему лучше всего. Для Гизелля, правителя, скованного долгом, вынужденного вести жизнь среди пресных трапез и холодных северных ночей, Ренсли, должно быть, стал самым изысканным лакомством, что когда-либо доводилось вкусить.

Устав от прозаичного разговора, Ренсли склонился и приблизился к чужим губам. Руки герцога сомкнулись на его талии, твёрдо и властно.

***

Утренняя дрёма не смогла полностью скрыть прохладную пустоту, оставшуюся после ухода Гизелля.

Когда Ренсли проснулся, тот уже одевался.

“Нельзя позволять себе спать в то время, как господин уже поднялся!” — Легонько кашлянув и накинув халат, он поспешно выпрямился, пытаясь отогнать сонливость.

Почувствовав движение, мужчина обернулся.

— Отдохни ещё. Мне скоро нужно вниз.

— Нет, я тоже должен встать, — Ренсли, всё ещё босой, поднялся с кровати и быстрыми шагами подошёл к Гизеллю, забирая плащ из его рук. Юноша помог ему одеться, с привычной лёгкостью застёгивая застёжки.

— Я справлюсь и сам, — лёгкая улыбка расплылась на лице мужчины.

— Всё равно, — пробормотал Ренсли.

Вместо того чтобы продолжить одеваться, Гизель провёл рукой по ране, которую обрабатывал накануне. За ночь она зажила ещё лучше, и на коже теперь почти не осталось следов.

— Как самочувствие?

— Как видите, полностью зажило. Уже не болит. Вчера ещё немного ныло, а теперь, на удивление, нет. Будь целительная магия распространена, то лекарства вряд ли были бы нужны.

— Исцеление — это высшая магия, и не каждый может её использовать, — герцог с серьёзным видом осмотрел едва заметный след. — И, к сожалению, магия может излечить лишь внешние раны. Она бессильна против болезни разума или старости. Магия — могущественный инструмент, но она далека от идеала.

Ренсли кивнул, размышляя над этими словами.

Он слышал, что раны можно затянуть магией, но ни разу не слышал даже слухов о том, чтобы она помогала от смертельных болезней.

Даже среди королевских особ многие становились жертвами безумия или меланхолии. Всё это — доказательство того, что магия не может исцелить раны сердца.

Опустив взгляд, Гизелль заставил Ренсли застыть при виде его длинных, отбрасывающих тени ресниц.

“Был ли у тебя тот, кого ты хотел исцелить? Может быть, твой отец, о котором ты говорил прежде?”

У юноши хватило здравого смысла понять, о чём можно спрашивать, а что следует оставить невысказанным. Он проглотил вопросы и вместо этого, натянув рубашку, успокоил герцога:

— Я буду осторожнее.

На лице Гизелля мелькнула тень удовлетворения. Полностью одетый, с плащом на плечах он сказал:

— Когда закончите тренировку, зайдите в кабинет. Мне есть что вам показать.

— Что-то случилось?

Ничего срочного. Просто нужно ваше мнение кое о чём. Зайдите, когда освободитесь.

Ренсли кивнул.

Мужчина направился к двери, и юноша проследовал за ним до порога.

Прямо перед тем, как выйти, герцог наклонился и снова поцеловал юношу. Когда их губы соприкоснулись, тихие звуки наполнили пространство, с каждым мгновением привнося чуть больше тепла в обычно бесстрастный взгляд.

— До встречи, — пробормотав слова прощания, герцог приятно нарушил утреннюю тишину, прежде чем исчезнуть за дверью.

Ренсли на мгновение задержался на месте, глядя на закрытую дверь, затем повернулся к платформе телепортации. Чтобы Ренсли Мальрозен оказался на тренировочное площадке, необходимо вернуться и выйти из гостевой комнаты на втором этаже.

***

Во время короткого перерыва Ренсли оказался в окружении рыцарей.

— Южанин, забредший ночью в лес и столкнувшийся с демонами. Должно быть, ты был в ужасе. Даже бродячие псы в Ольдранте знают, что ночью за стены выходить не стоит. Ни одно здравомыслящее существо не осмелится ступить в тот лес.

Другой рыцарь добавил:

— Я слышал, тебя дикий щенок укусил? Дай-ка посмотреть. — Потянулся к Ренсли парень, и его пальцы коснулись перевязанного места.

— Не на что смотреть. — Юноша отмахнулся от его руки.

Трудно было объяснить, почему от раны не осталось ни следа. Как сказал герцог, целительная магия является высшей, не столь доступной каждому. Если бы по округе распространился слух, что сам герцог лично исцелил рану рыцаря-чужака, это подогрело бы ненужные сплетни и домыслы, с которыми не хотелось бы иметь дела.

Однако Станн, казалось, обладал невероятной способностью читать его мысли. С многозначительным взглядом товарищ ехидно ухмыльнулся и спросил у Ренсли:

— Кстати, вы с Его Светлостью, похоже, довольно близки, а? Мы все были в шоке, когда он вчера неожиданно появился, чтобы навестить тебя.

http://bllate.org/book/12459/1326215