Глава содержит описание откровенных сцен. Читателям рекомендуется проявлять осторожность.
Когда Ренсли крепче обнял Гизелля, из его рта вырвался поток стонов и сдавленных всхлипов. Ноги юноши обхватили талию герцога, притягивая его ещё ближе.
Когда волна удовольствия накрыла молодого человека, внутри появилась странная влажность. Расползающееся жидкое тепло вызвало яркий румянец.
“Так бывает только у женщин”, – промелькнуло в голове Ренсли, но глухой стон вернул его к реальности.
— Ты в порядке? – спросил герцог.
— Ваша Светлость, простите, я не… Не должен был кончить первым, – залепетал юноша, пряча пылающее лицо в плече Гизелля.
Мужчина, несмотря на отсутствие пространства между ними, притянул его ещё ближе.
— Ты этого и не делал, – смех герцога прозвучал непривычно застенчиво.
Ренсли отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо супруга. И вдруг осознал, что эта влажность внутри него… Это была вовсе не растаявшая мазь. Глаза юноши загорелись.
— Мои извинения, – тихо произнёс мужчина, и уголки его губ дрогнули, – следовало предупредить.
— Вам… Понравилось?
— Я не испытывал ничего прекраснее.
— Как я и обещал, – поднял бровь Ренсли.
— Да. Вы были совершенно правы.
В этот момент член герцога внутри него шевельнулся, снова налившись твёрдостью. Ренсли заморгал. Дрожь в его теле ещё не утихла, и отголоски собственного оргазма всё ещё пульсировали в жилах.
— Лорд Мальрозен… Я хотел бы продолжить, – на лице герцога снова проступило непривычное для него смущение.
Молодой человек сглотнул. Может, ему стоило лучше обдумать последствия...
Но Гизелль, крепко его удерживая, уже поменял позу и начал медленно и глубоко двигаться. Вскоре комната вновь наполнилась стонами.
***
В Ольдранте стало привычно просыпаться под треск камина. Ренсли с трудом разлепил ресницы. Он затуманенным взором скользнул по потолку, оценивая своё состояние. Мягкий и тёплый плащ герцога укрывал его.
— Ваша Светлость! – голос его сорвался, когда он вскочил, увидев Гизелля с кувшином воды у стола.
Герцог повернулся. На нём был только тёмный халат простого кроя.
— Не вставай, – сказал мужчина, приблизившись к нему с тазом воды и полотенцем. – Как самочувствие?
— Прекрасно, – начал было Ренсли, но тут же простонал из-за прикосновения пальцев ко лбу. Он покраснел. Видимо, сон был недолгим, раз тело всё ещё так остро реагировало…
Ночью герцог даже не потрудился вытащить свой член, прежде чем снова войти в Ренсли для второго раунда. К третьему разу наслаждение превратилось в боль – волны удовольствия стали слишком горячими, слишком всепоглощающими. Он царапал плечи Гизелля, отталкивая и умоляя остановиться…
Но это не принесло ему ни капли облегчения. Теперь Ренсли был уверен: в постели великий герцог – беспощадный деспот.
«— Прости, прости…» – шептал тот, не переставая при этом яростно без тени раскаяния в него входить. Герцог сжимал плечи юноши, удерживая его на месте, меняя угол, проникая глубже и жёстче, и к тому моменту, когда Гизелль в третий раз излился в него, юноша уже плакал.
Последнее, что он помнил – всепоглощающую усталость, своё бессильно раскинутое тело в объятиях герцога и собственные же прерывистые всхлипы.
Герцог слегка кашлянул.
— Я приношу извинения, – произнёс он. – Следовало лучше контролировать себя.
— Не извиняйтесь, Ваша Светлость, – Ренсли старался звучать ровно, и хотя в голове он яростно обзывал мужа «тираном», всё же попытался вести себя мудро. – Нелегко удержаться в первый раз. Это совершенно естественно.
Он стянул с себя плащ Гизелля и протянул его хозяину. Ранее ему уже было неловко, когда тот бесцеремонно упал на пол, а теперь, когда плащ испачкан потом и чем-то ещё, юноша чувствовал, будто осквернил само достоинство великого герцога.
— В комнате может и не холодно, но Вы всё равно можете простудиться.
— Я… слишком ничтожен для этого…
— Вы – герцогиня, – возразил Гизелль. – Так почему бы Вам не носить то, что принадлежит мне? Теперь ложитесь.
С этими словами мужчина взял полотенце, смочил его водой и, накинув плащ обратно, принялся осторожно вытирать внутреннюю поверхность бёдер мужа, пока тот резко не отдернул ноги.
— Вам не нужно этого делать!
— В моём кабинете нет возможности помыться, – объяснил он. – Лучше немного привести тебя в порядок, прежде чем Вы отправитесь в свои покои.
— Я справлюсь сам. Вашей Светлости не стоит… – Ренсли протянул руку за полотенцем.
— И я сам решаю, что мне делать, – прервал его герцог.
Юноша прикусил губу. Гизелль был упрям, а потому сказанное можно было расценить как приказ, так что оставалось лишь кивнуть и снова вытянуть перед ним ноги.
Ренсли был испачкан – мазь смешалась с потом и семенем. Герцог начал с бёдер, затем двинулся выше, стараясь действовать как можно аккуратнее, но вскоре, нахмурившись, поднял на Ренсли взгляд.
— Воды недостаточно. Вам всё равно придётся принять ванну.
— Я не умру, если это пробудет на мне чуть дольше. Это же не яд. И мы оба прекрасно знаем, откуда всё это взялось, не так ли? – едва сдерживая смех при виде озадаченного выражения лица герцога, игриво приподнял брови юноша.
Это вызвало на губах Гизелля едва заметную улыбку. Великий герцог отложил полотенце и снова укрыл бёдра юноши своим плащом. Теперь нахмурился уже сам Ренсли.
— Я не хочу пачкать плащ Вашей Светлости. Лучше просто оденусь.
— Плащ легко постирать, – отмахнулся он.
Ренсли не знал, как реагировать на такое простое замечание. Конечно, он понимал, что одежда есть одежда, и даже королевские наряды нужно стирать, как и любые другие. Но всё же… Сложно было совместить эту мысль с его представлением о гардеробе Гизелля – величественном и безупречном.
Впрочем, дальнейшие препирательства явно не имели никакого смысла. Он с благодарностью принял стакан с водой и сделал глоток.
Великий герцог дождался, пока Ренсли утолит жажду, прежде чем спросить:
— Как Вы себя чувствуете?
Юноша поплотнее закутался в плащ и резко поднялся на ноги. Сделав несколько шагов по кабинету, он широко улыбнулся мужчине, разведя руки в стороны.
— Прекрасно, как видите. Не забывайте, я всё же рыцарь.
Хотя голос его звучал ровно, он был шокирован собственной слабостью. К счастью, дрожь в ногах скрылась под плащом.
Ренсли знал, что устал. Но не ожидал, что настолько. Его будто выжали, но это была иная усталость, чем во время болезни. К удивлению, великий герцог поднялся с кровати и одним движением подхватил его на руки.
— Ваша Светлость! – вскрикнул юноша, но Гизелль даже не удостоил того ответом.
Ренсли подумал, что, наверно, уже должен привыкнуть к такому обращению, но, видимо, это легче сказать, чем сделать. Возможно, он никогда не сможет.
Не успел юноша попросить, чтобы его отпустили, как мужчина сел вместе с ним в кресло в другом конце кабинета. Рассиживание на коленях герцога уже не казалось таким странным, но Ренсли всё же старался не обрушиваться на мужчину всем своим весом.
— Ваша Светлость, – запротестовал он, – это я должен служить Вам. Я ваш рыцарь. Не Ваша обязанность оберегать меня.
Гизелль посмотрел на него с неодобрением.
— Неужели Вы всё ещё считаете, что находитесь здесь в качестве рыцаря?
Ренсли не собирался так просто сдаваться.
— Да, я временно исполняю роль герцогини, но остаюсь одним из рыцарей Ольдранта. И представьте, что Вы повредите спину, поднимая меня. Что бы Вы сказали командиру? Думаете, мне позволят продолжать службу, расскажи Вы правду, Ваша Светлость?
Уголки губ мужчины дрогнули. Ренсли замолчал. Неужели он сказал что-то не то? Но герцог лишь протянул ладонь к его волосам и начал медленно расправлять пальцами растрепавшиеся пряди, взъерошенные после сна и ночных утех.
http://bllate.org/book/12459/1109043
