Глава содержит описание откровенных сцен. Читателям рекомендуется проявлять осторожность.
Ренсли заворожённо наблюдал, как Гизелль провёл пальцем по прозрачной мази, растёр её между ладонями, а затем медленно нанёс на свою длину. Уже размягчённая из-за тепла рук герцога мазь окончательно растаяла от жара его плоти, оставляя блестящие следы там, где он касался себя пальцами.
В этих жестах было что-то настолько непристойное, что Ренсли, кажется, следовало бы отвести взгляд от члена Гизелля, но он не мог и пошевелиться. Ведь тот был полностью возбуждён. Хотя пенис мужчины уже бывал у него во рту, теперь, видя всю его длину, молодой человек снова вспомнил боль прошлой ночи. Тяжёлый ком вновь застрял в горле…
— Скажите, если захотите остановиться, – Во взгляде Гизелля мелькнула искра.
Затем мужчина сместил свой вес, мягко раздвигая бёдра Ренсли. Юноша почувствовал, как головка прижалась к его входу, и резко вздохнул.
Он изо всех сил старался расслабиться, но мысли его не отпускали – слишком уж сильно боль той ночи засела в памяти, чтобы просто забыть о ней.
Герцог, нависающий над ним, слегка нахмурился. Ренсли ухватился за его руку и потянул ближе к себе.
— Поцелуйте меня снова, Ваша Светлость.
Гизелль повиновался. Этот поцелуй был мягким, практически нежным, но волна жара прокатилась по всему телу до самых кончиков пальцев. Тихий стон сорвался с губ Ренсли, когда он почувствовал, как член входит в него.
На мгновение всё вокруг замерло, да и Гизелль следил за его реакцией. Затем он качнул бёдрами и начал медленно продвигаться глубже. Ренсли, как только ощутил, как его раскрывают, как головка члена входит в него, задышал короткими рывками. Он закрыл глаза, и все ощущения стали более яркими: и форма члена, и его выпуклости – Ренсли чувствовал каждую набухшую вену.
Мысли юноши путались, разрываясь между тем, что происходило сейчас, и тем, что вспоминалось ему о прошлой ночи. Язык Гизелля… Его член… Непрерывные прикосновения переполняли; жар разгорался с новой силой, заставляя дрожать всё тело. Происходящее сейчас было так непохоже на предыдущую попытку.
Он знал, что всему придёт конец, что эта безымянная связь между ними едва ли является чем-то настоящим. Но сейчас Ренсли было достаточно того, что он целовал своего мужа, принимая его всё глубже. Большего не требовалось.
Внутри медленно и неумолимо нарастало давление, приближаясь к самому животу. Юноша открыл глаза, встретив взгляд Гизелля. Прошлой ночью он был уверен: герцог никогда в нём не поместится. Но сейчас, кончив от одних лишь его пальцев… Ренсли сделал вдох и изо всех сил постарался принять мужа полностью.
В прошлый раз напряжение ощутилось почти сразу, теперь же, хоть каждый новый толчок и раскрывал его изнутри, боли не было.
— Вы в порядке?
Ренсли не был в этом уверен. Но кивнул. Юноша видел, как старательно, медленно и плавно двигаются крепкие бедра, слышал в голосе тревогу. Но это не меняло того факта, что член герцога был настолько большим, что, казалось, заполнял Ренсли целиком, растягивая, проникая так глубоко, что всё остальное переставало существовать.
Это ощущение было совершенно не похоже на пальцы. Твёрдая плоть давила точно на то место, которое герцог нашёл ранее, то самое, от которого темнело в глазах и перехватывало дыхание. И прямо сейчас по всему телу прокатилась резкая и жгучая волна удовольствия, вырвав из горла Ренсли стон. Сейчас он понимал, почему прикосновений одних лишь пальцев было мало.
— Я… Я в порядке, – воздух с дрожью вошёл в лёгкие. – Ещё… Мне нужно…
Мужчина, не сбиваясь с медленного ритма, подался вперёд и вошёл в юношу до конца, плотно к нему прижавшись.
Полнота, дошедшая до самого живота… Ренсли никогда не думал о том, что способен чувствовать нечто подобное.
Но внезапный толчок внутри заставил его вскрикнуть от неожиданности. Не успел юноша привыкнуть, как Гизелль начал из него выходить. Трение плоти вызвало жалобный звук. Ренсли вцепился в одежду герцога.
— Подождите, подождите…
Мужчина замер, проведя рукой по его щеке.
— Хотите, чтобы я остался внутри?
— Просто... не так быстро, – ответил юноша, покачав головой.
— Скажите, если будет больно.
После кивка Гизелль возобновил фрикции, медленно вытаскивая член, а затем вновь его погружая. Не услышав новых возражений, герцог ускорил темп, наполнив комнату звуками шлепков.
Теперь его член входил глубже, заставляя содрогаться из-за пронзительных спазмов удовольствия. Сдержать стоны было просто невозможно. Волны жара накатывали одна за другой, затуманивая сознание Ренсли и застилая его глаза пеленой. Юноша пытался собрать остатки мыслей, ухватиться за них, но каждый новый толчок Гизелля вновь бросал его в пучину блаженства.
Сквозь завесу страсти едва ощутимое напряжение внутри и боль не привлекали внимания из-за оглушительного наслаждения. Ренсли сдался и позволил своим сдавленным стонам и прерывистому дыханию вырываться из груди, смешиваясь с непристойными звуками и хриплым дыханием мужчины.
— Здесь? – прошептал герцог, его голос был низким и хриплым. – Вам нравится?
Очередной сильный толчок, и юноша ощутил, как член бьёт точно в ту точку, от которой по всему телу рассыпались искры. Воздух пропал из лёгких, и голос Ренсли сорвался на высокий, жалобный стон. Он покраснел до самых кончиков ушей, осознав, насколько непристойный издал звук.
Над ним глухо застонал Гизелль. Мысль о том, что им стоило быть более осторожными, ведь они всё-таки находятся в подземном кабинете, мелькнула и тут же исчезла, когда Ренсли вновь потянулся к мужчине.
— Подождите… Ваша Светлость…
Но это прикосновение лишь распалило жажду ещё сильнее. Бёдра двигались быстрее, толчки стали короче и резче – герцог снова и снова безжалостно попадал точно в чувствительную точку. Распущенные волосы мужчины касались юношеских плеч, при каждом движении щекоча его кожу.
В янтарных глазах Ренсли видел нечто новое, необузданное, почти дикое. В то время как взгляд герцога был прикован к нему, юноша скользил глазами по телу мужа: вздувшейся вене на шее, каплям пота на его коже. Юношеское тело, покорившееся нарастающему наслаждению, задрожало под крепкими ладонями.
Ренсли наблюдал за тем, как великий герцог теряет контроль. Он жадно и заворожённо смотрел на мужчину, а затем его стоны неожиданно переросли в крики, когда герцог резко толкнулся внутрь. Бёдра юноши тряслись от ноющей боли. В месте, где их тела сталкивались друг с другом, появилось тупое жжение, которое постепенно превращалось в слабое удовольствие.
Холод и жар распространялись по всему телу. Восторг поглотил его целиком. Это ощущение было настолько всепоглощающим, что на глазах выступили слёзы.
— Вам нравится? – голос герцога прозвучал низко, почти хрипло. Он снова двинул бёдрами.
Ренсли, как безумный, закачал головой. Ощущения изливались неестественно громкими обрывками: прерывистыми вздохами, звуками их тел, волнами экстаза, накладывающимися друг на друга, наслаждением на грани боли.
Юноша, который, впившись пальцами в спину герцога, извивался на постели, непрерывно выкрикивал:
— Да! Да, да, да… – лепетал он, – Так хорошо… Ещё…
Гизелль наклонился ближе, опалив ухо Ренсли горячим дыханием. Затем, когда он отстранился, наступил холод. Колебания температуры накатывали снова и снова, пока уши юноши не стали настолько чувствительными, что каждое щекотание дыханием доходило прямо до его члена.
— Лорд Мальрозен…
Возбуждение сгустилось в животе горячим, тягучим комом. Выгнувшись, Ренсли сжался вокруг члена. До этого момента герцог и не думал, что чей-то голос может возбуждать, но теперь он желал слышать эти стоны снова и снова.
— Можно я… – прошептал он, – Вы позволите мне называть Вас по имени?
Гизелль вошёл в него так глубоко, что юноша сдвинулся на постели. Из его горла вырвалась череда звуков – прерывистых и отчаянных.
— Да, Ваша Светлость, да!
— Ренсли.
Эти два слога лишили молодого человека дыхания.
— Рен… сли, – Гизелль пробовал имя на языке, едва шевеля губами.
Юноша изо всех сил попытался сфокусироваться на супруге. Брови великого герцога слегка сдвинулись: он смотрел прямо на него. Этот собранный даже в пылу страсти мужчина словно дарил имя драгоценному камню, а не своему подданному.
Дыхание вернулось и теперь вырывалось из Ренсли высокими, звонкими вскриками и громкими, жадными стонами. Он закатил глаза, когда дрожь пробежала от макушки до кончиков пальцев ног.
Его накрыл второй оргазм – резкий, всепоглощающий и головокружительный настолько, что позже юноша едва ли мог вспомнить первый.
http://bllate.org/book/12459/1109042
