Шэнь Вэй застыл на несколько секунд, а затем медленно поднял руку и помахал ею перед лицом Чжао Юньланя, прямо под яркими лучами полуденного солнца, заливавшими комнату.
Во взгляде Чжао Юньланя читались едва уловимые растерянность и рассеянность. Он никак не отреагировал на движение, и сердце Шэнь Вэя упало.
Стоило ему замолчать, как Чжао Юньлань тут же почувствовал неладное. Он инстинктивно склонил голову набок, прислушиваясь.
— Шэнь Вэй?
Чжао Юньлань нахмурился и вдруг выбросил руку вперед, безошибочно схватив ладонь Шэнь Вэя, которой тот махал у него перед лицом, — словно заранее знал, что тот так сделает. Рука Шэнь Вэя была ледяной, как фарфор. Чжао Юньлань помолчал мгновение.
— А... значит, это с глазами что-то не так?
Когда глаза не видят, взгляду не за что зацепиться. Он бесцельно блуждал по комнате, отчего Чжао Юньлань выглядел совершенно потерянным. Шэнь Вэй резко сжал кулаки и, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, сказал:
— Я немедленно отвезу тебя в больницу.
Всю дорогу Чжао Юньлань был на удивление молчалив, не проронив почти ни слова. Неизвестно, о чем он думал. Лишь когда они вышли из машины, на его лице на миг промелькнула растерянность.
Внезапная потеря зрения — мучительное испытание для любого человека. Идя по улице, он словно не знал, с какой ноги шагнуть, и постоянно пытался ухватиться за все, до чего мог дотянуться, — даже притом, что Шэнь Вэй вел его за руку.
Иногда он даже не мог понять, в каком направлении Шэнь Вэй его ведет, особенно на поворотах.
У людей с плохим зрением обычно обостряются другие чувства, но это происходит благодаря долгой привычке и бессознательным тренировкам. Тот же, кто теряет зрение внезапно, наоборот, становится еще более неуклюжим, чем обычно. Он невольно слишком сильно концентрируется на звуках и без визуальной поддержки не может сразу определить, что они означают. К тому же из-за нарушения чувства равновесия ему требовалось время, чтобы понять, в какую сторону его тянут.
Шэнь Вэй видел, что лицо Чжао Юньланя было необычайно бледным — то ли Личина ударил слишком сильно, то ли сказывались другие раны. Сам Чжао Юньлань, казалось, воспринял свою слепоту на удивление спокойно: ни паники, ни жалоб. Только лицо застыло непроницаемой маской, и лишь брови были едва заметно сдвинуты.
На самом деле, Шэнь Вэй знал, что у Чжао Юньланя и раньше бывало такое выражение лица, но стоило ему заметить, что на него смотрят, он тут же менялся... Теперь же он просто не знал, смотрит на него кто-то или нет.
Лицо Шэнь Вэя вдруг омрачилось, во взгляде проступила едва сдерживаемая ярость, но его руки, поддерживающие Чжао Юньланя, стали лишь еще нежнее.
Медсестры и врачи принимали Чжао Юньланя из его рук с робостью и трепетом. Им казалось, что этот интеллигентный мужчина в очках, стоящий позади, — тот самый тип мафиози из фильмов, что ест постное, читает сутры, а потом без колебаний пускает в ход нож.
Как и ожидалось, с глазами Чжао Юньланя все было в полном порядке. Ни внешних повреждений, ни патологий. Но он все равно не видел. Врачи были в недоумении. Промучив его полдня, один из них даже осторожно предположил, что временная слепота может носить психосоматический характер, и посоветовал обратиться к психологу.
Когда они вышли из больницы, уже стемнело. Чжао Юньлань, словно жизнестойкий таракан, с поразительной скоростью приспособился к жизни слепого.
Выходя из дверей, он протянул руку, будто пытаясь что-то поймать в воздухе, и сказал:
— Стемнело, да?
Шэнь Вэй больше всего боялся, что он замкнется в себе, и, желая разговорить его, тут же спросил:
— Как ты узнал?
— Воздух стал влажнее и прохладнее, — ответил Чжао Юньлань. — Наверное, солнце село.
Шэнь Вэй открыл дверцу машины, одной рукой придерживая его, а другой прикрывая крышу, чтобы тот не ударился головой. Затем наклонился и пристегнул его ремнем безопасности. Выпрямившись, он повернул голову и увидел на его лице улыбку.
— Чему ты улыбаешься? — спросил Шэнь Вэй.
— Просто подумал: если я когда-нибудь состарюсь и впаду в маразм, ты все еще будешь так обо мне заботиться? А что, если я и людей узнавать перестану и начну звать тебя папой?
Шэнь Вэй: «...»
Хоть он и был рад видеть улыбку на лице Чжао Юньланя, ему порой было трудно понять его специфическое чувство юмора.
Чжао Юньлань, представив себе эту картину, даже рассмеялся вслух. Он бесцельно пошарил рукой в воздухе. Шэнь Вэй, сидевший на водительском месте, поймал его руку. Чжао Юньлань легонько тряхнул ее.
— Эй, если я стану звать тебя папой, ты смотри не отзывайся. Не смей пользоваться моей глупостью, чтобы получить преимущество.
— Вот бы ты и впрямь поглупел, — со вздохом сказал Шэнь Вэй.
— Что? — Чжао Юньлань сделал вид, что пришел в ужас, и схватился за воротник. — Что ты хочешь со мной сделать? Запереть и поиграть в запретную любовь с принуждением?
Шэнь Вэй моргнул. Он прекрасно понимал, что тот несет чушь, но все равно невольно представил себе эту картину.
Чжао Юньлань издал пару пошлых смешков и продолжил:
— А вообще, я думаю, это было бы неплохо.
Шэнь Вэй: «...»
Как только машина тронулась, Чжао Юньлань, который до этого вел себя сдержанно, больше не мог сдерживаться и начал изображать умственно отсталого, которому все в радость.
Он нащупал рычаг регулировки сиденья и принялся то опускать спинку, то поднимать ее, то двигать кресло вперед-назад. Словно новорожденная мартышка, он обшаривал все вокруг и время от времени делился с Шэнь Вэем своими наблюдениями:
— А знаешь, не видеть — тоже довольно весело. В центре города есть аттракцион «Мир в темноте», билет стоит сорок юаней. Считай, сэкономил.
Шэнь Вэй что-то промычал в ответ и заставил себя выдавить улыбку. Он совершенно не понимал, чему тут можно радоваться.
Он припарковался у дома Чжао Юньланя и несколько раз строго-настрого велел ему сидеть смирно. Но стоило ему заглушить мотор и обернуться, как он увидел, что Чжао Юньлань уже выбрался на тротуар и, словно на ходулях, вслепую тренировался ходить по бордюру.
Шел он ровно, вот только двигался прямиком на фонарный столб.
...Этот верзила чуть доигрался.
Шэнь Вэй подскочил к нему за мгновение до того, как тот врезался бы в столб, и, обхватив поперек талии, снял его с бордюра. Ребра Чжао Юньланя уперлись ему в плечо.
Наверное, внезапный взлет в воздух вслепую подарил ему незабываемые ощущения, потому что, когда Шэнь Вэй поставил его на землю, Чжао Юньлань даже радостно свистнул.
— Оказывается, у меня неплохое чувство равновесия, уже по прямой ходить научился, — сказал Чжао Юньлань, а затем добавил тише: — А может, я даже смогу...
Что «смогу», Шэнь Вэй не расслышал — только увидел, как тот едва заметно улыбнулся.
Шэнь Вэй похлопал его по руке и наклонился.
— Впереди ступеньки, неудобно. Давай я тебя на спине занесу.
Чжао Юньлань стоял рядом и молча улыбался.
Шэнь Вэй обернулся и мягко спросил:
— Что такое? Залезай.
Чжао Юньлань нащупал его руку, легонько сжал ее, потом поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Разве я позволю тебе меня нести? Я такой тяжелый, вдруг надорвешься?
Шэнь Вэй: «...»
Он, видимо, еще не сообразил, кто притащил его домой прошлой ночью.
Сказав это, Чжао Юньлань медленно пошел вперед. Если бы он не нащупал носком ботинка первую ступеньку, Шэнь Вэй почти поверил бы, что к нему вернулось зрение.
Он с гордо поднятой головой, не сбиваясь, поднимался по лестнице, делая шаги почти одинаковой длины. Так он дошел до лифта, пошарил рукой по панели с кнопками, нажал на нужную и только тогда повернулся вполоборота, ожидая Шэнь Вэя.
Шэнь Вэй специально затопал погромче.
— Как ты узнал, что лифт здесь?
— Такой наблюдательный человек, как я, не может не знать свою собственную квартиру, — беззастенчиво соврал Чжао Юньлань. — Сколько ступенек на лестнице, сколько шагов от входа в подъезд до лифта — я все это знаю и без глаз.
Шэнь Вэй понимал, что тот несет чушь. Какие еще «шаги до лифта»? Да он без долгого копания не мог найти даже собственную чашку или тапочки.
Наверняка он просто молча все запомнил, когда они днем спускались.
Видимо, таков уж был его характер: что бы ни случилось, Чжао Юньлань всегда создавал впечатление, будто «ничего страшного не произошло». Иногда, даже если окружающие понимали всю серьезность ситуации, они невольно поддавались его настрою.
Он был из тех, кто до смерти будет сохранять лицо.
Чжао Юньлань открыл дверь и только шагнул внутрь, как услышал у себя под ногами чей-то голос:
— Только посмей наступить своей вонючей лапой на хвост его величеству — и ты покойник.
— Да Цин?
Чжао Юньлань наклонился, чтобы погладить его. Да Цин тут же заметил неладное, вскарабкался по его руке на плечо, внимательно осмотрел его и спросил:
— Что у тебя с глазами?
— Навык заморозили, — беззаботно бросил Чжао Юньлань, наощупь пробираясь в комнату.
— Осторожно! — Шэнь Вэй схватил его.
Чжао Юньлань едва не врезался в дверной косяк.
Да Цин встревоженно спрыгнул с его плеча на диван.
— Что случилось?!
При этом он многозначительно посмотрел на Шэнь Вэя с явным намерением потребовать ответа. Раз уж Шэнь Вэй был с ними на Гуанмин-лу, 4, Да Цин решил больше не скрывать, что он говорящий кот.
— Это моя вина, — тут же сказал Шэнь Вэй.
Чжао Юньлань не знал, смеяться ему или плакать.
— С какой стати это опять твоя вина?
Он протянул руку, но поймал лишь воздух. Да Цин посмотрел на его зависшую в пустоте ладонь и, скривив морду в гримасе «я оказываю тебе милость лишь из жалости», подставил голову и потерся о нее.
Чжао Юньлань рассмеялся и загадочно произнес:
— Не торопитесь с выводами. Может, это и к лучшему. Нет худа без добра¹.
С этими словами он на ощупь сел на диван, вытащил из кармана сигарету и властно протянул ее Да Цину.
— Я не вижу, подкури!
Да Цин: «...»
Помолчав, он свернулся в пушистый клубок и отвернулся, игнорируя его.
Шэнь Вэй взял руку Чжао Юньланя в свою, щелкнул зажигалкой и поднес огонь к сигарете, а затем пододвинул к нему пепельницу.
— Прошлой ночью я встретил одного духа-воронёнка, — Чжао Юньлань задумался, а затем вкратце, опуская некоторые детали, пересказал события прошлой ночи. — Он еще что-то говорил мне... хм, про какие-то земли у Западного моря, и у Северного моря, и как далеко от берега... Дальше я не очень понял, но, кажется, речь шла о какой-то горе.
Да Цин на мгновение замер, но Шэнь Вэй отреагировал первым. Его лицо помрачнело.
— Не будем об этом. Как ты повредил глаза?
— И не спрашивай, — отмахнулся Чжао Юньлань и описал свою злосчастную концовку, не скупясь на выражения, описывающие его ненависть к колокольчикам.
Да Цин вдруг вскочил.
— Какой колокольчик?
— Он у меня, — сказал Шэнь Вэй, доставая из кармана потускневший золотой колокольчик. — Ты об этом?
Зрачки Да Цина сузились. Не дожидаясь ответа Чжао Юньланя, он резко спросил:
— Как он у тебя оказался?
Шэнь Вэй взглянул на Чжао Юньланя, помедлил, а затем туманно ответил:
— Мне... мне его отдал тот, кто принес тебя вчера ночью.
Да Цин обошел руку Шэнь Вэя кругом, уставившись на маленький колокольчик, и вдруг тихо прошептал:
— Он мой.
— Его мне... мой первый хозяин, — Да Цин взглянул на Чжао Юньланя, — собственноручно повесил на шею. Сто лет назад из-за одного происшествия я его потерял.
— Дай посмотреть, — протянул руку Чжао Юньлань.
Шэнь Вэй отдернул руку.
— Боюсь, ты пока не сможешь его поднять.
Чжао Юньлань, которому напомнили о вчерашнем позоре, с досадой выпустил кольцо дыма. Не суметь поднять колокольчик собственного кота... Какое унижение!
Тут Да Цин наклонился, подхватил колокольчик с ладони Шэнь Вэя зубами и, не говоря ни слова, выпрыгнул в окно.
При его обычном благодушии и упитанности он редко выглядел таким озабоченным.
— Да Цин? — прислушался Чжао Юньлань.
— Ушел, — Шэнь Вэй закрыл окно, наклонился и нежно коснулся пальцами его виска. — Я найду способ тебя вылечить.
Чжао Юньлань, подумав о чем-то, вдруг рассмеялся.
— А в общем-то, можно и не торопиться.
Шэнь Вэй нутром почуял, что ничего хорошего он сейчас не скажет. И действительно, Чжао Юньлань, которому даже слепота не мешала быть несносным, пошловато проговорил:
— Но раз я не вижу, мне очень неудобно. Ты не мог бы помочь мне помыться вечером?
Шэнь Вэй отшвырнул его распутную лапу, которая невесть когда успела оказаться у него на заднице.
И молча ушел на кухню.
Чжао Юньлань перестал улыбаться. Он закрыл глаза и откинулся на спинку дивана, прислушиваясь к доносившемуся с кухни тихому звону. В окружающей его темноте он неожиданно ощутил редкое умиротворение. Он почти наслаждался этим моментом. По мере того как он расслаблялся, ему вдруг показалось, что перед глазами мелькают какие-то странные тени.
Он резко открыл глаза — по-прежнему ничего, тени исчезли.
Чжао Юньлань успокоился, снова закрыл глаза и, сосредоточившись на дыхании, погрузился в состояние внутреннего покоя². Через мгновение тени появились снова. Он увидел слева от себя что-то зеленое, испускавшее слабое, нежное сияние. Оно переливалось с какой-то необычайной красотой... и очертания казались смутно знакомыми.
Через некоторое время Чжао Юньлань сообразил, что это было направление окна, а на подоконнике стояло растение, которое ему недавно подарил друг.
Это... Небесное Око.
Значит, Небесное Око, расположенное между бровями, не зависело от физического зрения.
Чжао Юньлань сконцентрировался на точке межбровья, и мир вокруг стал проступать все четче. Он «видел» все больше и больше: сначала цветок на подоконнике, потом кошачью шерсть на диване, затем старинные книги на полке... и даже древнюю картину на стене, которую он, по его словам, купил за баснословные деньги.
Но предметы, лишенные духовной энергии, — диван, журнальный столик, кровать — он по-прежнему не видел.
Чжао Юньлань опустил «взгляд» на свое тело. По нему струился белый свет. На правом плече сиял переливающийся всеми цветами радуги шар света, а левое было пустым.
Этот свет показался ему знакомым... Он чувствовал, что уже где-то его видел.
Чжао Юньлань резко встал и больно ударился коленом о журнальный столик, но, не обращая внимания, ковыляя, пошел на кухню.
Он слышал звук нарезаемых овощей, но самого Шэнь Вэя почти не видел. Тот сливался с тьмой, был даже чернее ее... Только в маленьком кулоне у него на шее был заключен огонь, точь-в-точь как тот шар света, что сиял на его собственном правом плече.
Комментарии переводчика:
禍兮福之所倚 (huò xī fú zhī suǒ yǐ) — цитата из «Дао Дэ Цзин» Лао-цзы. Буквально: «В беде таится счастье».
抱守元一 (bào shǒu yuán yī) — даосский термин, обозначающий медитативную практику концентрации, возвращения к «изначальному единству» или «первозданному состоянию».
http://bllate.org/book/12452/1108556
